Пропитый медсанбат

Автор: Пашков Юрий Рубрики: Байки, Афганистан Опубликовано: 31-08-2009

Началась эта история во время второго этапа вывода советских войск из Афганистана (если считать вывод шести полков — первым, а окончательный вывод в феврале 1989 — третьим). Май 1988 года. С целью недопущения огневого воздействия на колонны выводимых войск было увеличено количество временных застав и блок-постов вдоль трассы вывода. Для этого были отменены многие, если не все, операции и рейды и все силы были брошены на обеспечение безопасности вывода. Не миновала эта участь и горный батальон 181 полка 108 мотострелковой дивизии. Дело, хоть горной пехоте и несвойственное — стоять на блок-постах — но не особенно-тои хитрое. Не зевать, бдить, зыркать по сторонам — вот и вся премудрость. Не гоняться за духами, а стоять на месте, не подпуская супостата на выстрел. Так, или примерно так, рассуждал зампотылу этого батальона. А коль так, он добросовестно залил баки всей техники, стоящей на блоках, под пробки и, сверх того, пригнал про запас два бензовоза: один с бензином и один с соляркой. Зачем, спрашивается, он это сделал? Но зампотылу был человеком предусмотрительным и где-тодаже перестраховщиком. Как он однажды выразился: «Моя должность — это, вообще, должность для битья. Не дослужишь — бьют, и переслужишь — бьют. Так пусть уж бьют за то, что переслужил». Вот и пригнал он эти два бензовоза на всякий случай, хотя никакой езды не предполагалось, повторяю. Но точно так же рассудил и командир батальона капитан П. и, недолго думая, продал местным «бачам» не только солярку и бензин из бензовозов, но и из баков машин. Он даже поделился с…кгм-кгм… кем надо вырученным «бакшишем». Так что, когда грянул гром, после коего положено креститься истинно русскому человеку, и понадобилось ехать, а ехать оказалось не на чем, комбат без зазрения совести перевел стрелки на зампотыла: ату его,рас-сук-кинасына, это он не обеспечил нас топливом! Зампотылу в то время занималсякакими-тосвоими делами в ППД и известие о том, что техника батальона стоит без топлива, за что его намерены предать аутодафе, повергло его в кратковременный шок.

Принимать мгновенные решения зампотылу умел и через пару часов стоял перед командиром дивизии генералом Б. в сопровождении водителей обоих бензовозов — сержанта С. и рядового Ж., которые честно, без утайки, рассказали комдиву как, когда и куда они ездили по приказу комбата, как комбат (кстати, в прошлом — прапорщик) продал духам горючку, короче, все подробности. Зампотылу угрюмо стоял в стороне и после солдатской «исповеди», ни слова не говоря, вопросительно уставился на комдива. Тот, будучи человеком мудрым, прекрасно понимал, что после случившегося, мордобой (и это в самом лучшем случае) между комбатом и зампотылу всего лишь вопрос времени. В исходе разборки сомневаться не приходилось, учитывая физические кондиции зампотылу, батальон, несомненно, остался бы без командира. Короче говоря, «двух медведей в одной берлоге» нужно было срочно разводить по углам.

Приказав зампотылу отправляться в полк и пообещав скорое решение проблемы, командир дивизии углубился в невеселые размышления. Комбат — вор и подлец, позорище, но воюет-тонеплохо. Зампотылу подлости не простит и просто размажет сукина сына по стене. Что же делать?

Прошло полтора дня. К исходу второго дня комдив вызвал к себе упомянутого зампотылу батальона и приказал срочно сдать дела и принять должность зампотылу дивизионного медсанбата. Ошарашенный майор попытался протестовать, но комдив обладал редким даром убеждения и пояснил, что по имеющимся у него данным, положение в тылу медсанбата просто ужасающее, колоссальные недостачи всего, что только можно, и он, командир дивизии, ПРОСИТ тщательно разобраться в деталях: чего именно не достает, что можно списать по инспекторскому свидетельству.

— Подпишу любое инспекторское свидетельство, — твёрдо пообещал комдив. — Иначе, придется пересажать весь медсанбат. Спасай дивизию от позора! Ведь скоро вывод и нам в Союзе будет не отмыться! Твоя сверхзадача: подготовить медсанбат к выводу войск!

После таких слов самого командира дивизии деваться было некуда.

— Есть, принять должность зампотылу медсанбата, — с убитым видом выговорил майор и полюбопытствовал: — а кто там сейчас зампотыльствует, товарищ генерал, что с ним?

Ответ был лаконичен и исчерпывающ:

— Повесился!!! — комдив испытующе взглянул на стоящего перед ним майора. Увиденное ему неожиданно понравилось. — Ну,все-все, двигай в медсанбат, принимай дела, жду результатов.

Выйдя от комдива, новоиспеченный зампотылу медсанбата встряхнул головой: «Экое коловращение жизни! Повесился… Это ж надо! Многообещающее начало, дажегде-тоинтригующее. Однако, где тут у нас отделение кадров… Ага… вот».

В кадрах его уже ждали.

— Ты, как всегда, вовремя, — усмехнулся кадровик и обратился к стоящему тут же моложавому подполковнику: — Владимир Николаевич, представляю тебе твоего нового зампотылу. Офицер боевой, правда, горяч чрезмерно, но ты ж сам просил позлее.

Командир медсанбата и зампотылу осмотрели друг друга. Осмотром остались довольны.

— На КПП стоят две «восьмидесятки» — это мои. Выезжаем в батальон через пару часов, — бросил комбат и вышел из отделения кадров.

Чтобы не терять зря целых два часа зампотылу решил зайти в продовольственную и вещевую службы и навести хотя бы предварительные справки. Начпрод дивизии капитан С. был немногословен:

— С продовольственной службой у вас больших проблем не будет. Знаете, как говорят: «Масло съели — день прошёл». Вот с вещевкой, КЭС и прочим…, — тут он загадочно усмехнулся и покачал головой. — Да Вы зайдите к начвещу.

Начвещ оказался более словоохотливым и сразу начал рассказывать о каких-тостиральных машинах, которые он уже «почти списал» и что за них у нового зампотылу голова может не болеть. Зампотылу ничего не понял, но в медсанбат прибыл уже «подготовленным». Пара часов комбата затянулись до полудня. В медсанбат прибыли к исходу дня. К приему-передачедолжности решили приступить завтра с утра, а пока — располагаться и отдыхать. Дежурный по штабу проводил майора в комнату, где жил его предшественник. Комнатуха метра три на четыре, кровать. Разбитое окно забито листом фанеры, только вверху уцелел застекленный кусок. Мрачный полумрак. Но есть кондиционер, который при попытке включить его, издал звук, заставивший майора насторожиться. Выключив кондиционер и отстранив солдата, зампотылу запустил руку в воздуховод и, пошарив там, извлек из чрева кондиционера гранатуФ-1с вставленным взрывателем.

— Ого! Он что у вас, «с приветом» был? — обратился майор к дежурному по штабу, превратившемуся от увиденного в столб.

— Так точно. Три или четыре раза лежал в Кабульской «дурке», — доложил солдат, опасливо косясь на гранату.

— Лихо! Довели мужика, значится. А как его фамилия была? — зачем-тоспросил майор.

— Б., майор Б., — ответил боец и, испросив разрешения, вышел, оставив зампотылу наедине со своими мыслями. На дворе тем временем стемнело.

«Ну и фамилия… Ассоциации вызывает ещё те… А тыл — в общем и целом — это есть „большая ж…“, как выразился прославленный маршал Баграмян И.Х. через месяц после своего назначения начальником тыла Вооружённых Сил СССР. До самоубийства его, правда, не довели, но через пару месяцев с треском с этой должности сняли, и это стало началом заката его звезды. Я не Баграмян, но вешаться также не стану. Скорее я сам этих м…ков до петли доведу», — под эти мысли майор крепко уснул. Кого конкретно он подразумевал под «этими м…ками», он и сам ещё не знал, но неприязнь к ним уже испытывал. Тень самоубийцы его не беспокоила, и к утру он неплохо выспался.

На следующий день приступил к приему должности. Поскольку у покойника ничего не примешь, а и.о. в медсанбатекак-тоне удосужились назначить, прием должности свелся к сверке данных, что числится за медсанбатом в службах дивизии с фактическим наличием. Результаты сверки поразили даже видавшего виды зампотылу дивизии подполковника Т.

От увиденного он пришел в бешенство и в выборе эпитетов по адресу «этих м…ков» себя не стеснял. Комдив был более сдержан.

— Неужели, так плохо? Я знал, что дела скверные, но такого…

— Я мог ошибиться только в лучшую сторону, поскольку сам видел, каккакое-тобарахло из только что проверенного модуля украдкой перетаскивали в ещё непроверенный, — хмуро ответил зампотылу.

И верно. От увиденного могла пойти кругом голова у кого угодно. «Висящего» на медсанбате имущества с лихвой хватило бы на три таких батальона.

Особое изумление вызывало отсутствие шести стационарных стиральных машин (теперь понятно, о чем говорил начвещ дивизии при первом знакомстве), каждая более полутонны весом. И больше двух десятков сейфов, железных шкафов и различных железных ящиков и шкатулок.Это-тобарахло кому могло понадобиться? Какой «бача» мог на это польститься и купить? Куда оно могло деваться? Тем не менее, во всех учетных документах четко стояла подпись: «Принял.М-р Б.».

— Недостачу списать. Я подпишу любое инспекторское, — повторил комдив и отпустил майора с миром.

Прибыв в медбат, тот попытался завершить то, что ещё во время инвентаризации наткнулось на самое ожесточенное сопротивление: закрепить имеющееся в наличии и ещё неразворованное имущество за соответствующими подразделениями.

Не тут-то было. Нагло ухмыляясь, «белые халаты» демонстративно отказывались подписывать инвентаризационные ведомости. «Вы — зампотылу, вы и отвечайте за это барахло». Нужно ли говорить, что имущества, которое только вчера было в наличии и исправности, к утру следующего дня и след простыл.

Комбат сделал вид, что это его совершенно не касается. С большими потугами и скрипом результатыприема-передачидолжности удалось закрепить в приказе по части. Там же было проведено закрепление неразворованного барахла за материально ответственными. Приказ довели под роспись, на чем первый этап был закончен. Оставалось списать дикую, безумную недостачу. Понемногу удалось и это. Комдив, подписывая очередное инспекторское свидетельство на списание, постепенно начал уже ворчать, но от данного слова не отступил.

Воровство в батальоне, между тем, продолжалось. Тащили за забор буквально все: от столовой посуды и постельного белья до холодильников и бытовых стиральных машин, которые, в отличие от стационарных, весили намного меньше.

Постепенно стало совершенно понятно, почему у майора Б. «съехала крыша» и почему, в конце концов, он наложил на себя руки. Такого, дотла разложившегося, абсолютно неуправляемого подразделения, Советская Армия не знала со дня своего создания. Оправдывая поговорку о рыбе, гниющей с головы, комбат самоустранился от командования батальоном, погрузившись в личные проблемы. Начальник штаба майор Ш., и в присутствии-токомбата редко бывавший трезвым, при отъездах последнего буквально не просыхал от пьянства. Начальник особого отдела дивизии приходился Ш.каким-тородственником со всеми вытекающими из этого гнусными последствиями. Что емукакой-токомбат? Пьянство в батальоне считалосьчем-товроде спорта и, бог весть, сколько матерей получили гробы, вместо живых детей, по вине эскулапов с похмельно трясущимися руками. И верхом глумления над всем и вся на плечах этих людей поблескивали офицерские погоны.

В такой обстановке прошло полгода. Наступило время и медсанбату покидать Афганистан. Предварительно следовало отправить самолетом в Союз средний медперсонал, для чего его было необходимо доставить из Баграма в Кабульский аэропорт. 13 декабря утром колонна из четырех БТРов под командованием все того же зампотылу батальона тронулась в путь. Зампотылу, как положено, находился в головной машине. Во втором БТРе ехал начмед дивизии подполковник Г., у которого возникликакие-тодела в Кабуле, в штабе армии. До Баграмского перекрестка очень пыльная дорога, начмеду надоело глотать пыльиз-подколес головной машины. И он, вопреки всем приказам и правилам (о дисциплине следования в колонне он не имел ни малейшего представления), приказал водителю обогнать головной БТР и, таким образом, самому возглавить колонну. Водитель ослушаться не посмел, но, выполнив обгон, не проехал и ста метров. В тот день судьба была милостива к зампотылу медсанбата. Подрыв — три трупа. Г. был контужен и, открыв через полчаса глаза, первое, что спросил было:

— Представление на меня на «Красную звезду» уже послали?

Колонна была вынуждена вернуться в пункт постоянной дислокации, и женщин отправили вечером с баграмской взлетки самолетом на пересылку в Кабул, оттуда — в Союз.

7 января вместе с тылами дивизии тронулась в путь и колонна медсанбата. С самого утра зампотылу мучили дурные предчувствия. И они его не обманули. На этот раз судьба приняла облик зампотылу дивизии подполковника Т., который приказал ему возглавить медсанбатовскую колонну:

— Комбат на Саланге командует передвижным медпунктом, зампотех, естественно, в техзамыкании, Ш. никак не протрезвеет, замполиту это дело не поручишь, остаёшься только ты, тебе с боевым опытом и карты в руки, — заключил зампотылу дивизии.

— Да на хер мне такое счастье, товарищ подполковник?! — завопил зампотылу медсанбата. — Это же неуправляемое стадо, эти алкоголики…

(Зараза разложения, расцветшая в медсанбате махровым цветом, не обошла стороной и нашего зампотылу медбата. Да разве посмел бы он ещё полгода назад так разговаривать с самим зампотылу дивизии! Увы! Было.)

— Я повторяю — больше некому. Давай, брат, давай.

Выйдя от зампотылу дивизии, майор полчаса виртуозно матерился, не допустив при этом ни одного повтора, чем привел в неописуемое восхищение группу водителей, коротавших время у костерка.

— Во дает! — сержант восторженно толкнул в бок стоящего рядом водилу. — Вот бы записать.

— Это наш, — с гордостью произнёс водитель зампотыловского «Камаза».

Колонна тронулась в путь. Неприятности зампотылу только начинались.

На подъеме на Саланг его «Камаз» ненормально быстро стал греться и, в конце концов, чтобы не заклинило двигатель, майор был вынужден приказать водителю остановиться и дать двигателю время остыть. Съехали в сторону, остановились. Мимо проносились машины медбата. Не остановилась ни одна. Ни одна… Колонна прошла. Зампотылу и водитель остались вдвоём. Зима. Горы. Ночь. Темень. Метель.

— Открывай движок, выясняй причину, — майор вытащил из кабины «Камаза» свой ПК — предмет постоянных идиотских острот медсанбатовских гиппократов и исчез в темноте. Отойдя пару десятков метров, он выбрал позицию поудобнее и весь превратился в слух. Через полчаса раздался клаксон «Камаза».

— Движок остыл, можем ехать — бодро доложил водитель.

— А причина?

— Не могу знать.

Помянув всю родню водителя до седьмого колена, продрогший майор полез в теплую кабину. До тоннеля Саланг было ещё ой как не близко, и ситуация повторилась ещё раз. На третий раз майор вскипел одновременно с «Камазом» и пригрозил водителю продать его в рабство «духам» за 10 афгани, если тот не найдет и не устранит причину перегрева. То ли угроза подействовала, то ли бойца осенило, но на сей раз водитель открыл воздухофильтр и вытряхнул из него больше ведра тончайшей, как пудра, пыли. Перегревы прекратились и водительрадостно-сбивчивоначал объяснять, что «внизу» он ни разу не чистил «воздухан»т. к.в этом не было нужды — машина не грелась, а вот с подъемом в горы забитый пылью воздухофильтр проявил себя.

— Ты, чем моей матерщиной восторгаться при посторонних, лучше бы машину к маршу готовил. А сейчас внимательней следи за дорогой. Одни идем, — майор опустил боковое стекло и грозно выставил туда ствол ПК.

Через час или меньше впереди замерцали огни колонны. Майор облегченно вздохнул и приказал водителю занять место в голове колонны медсанбата. Собственно, колонны, как таковой, уже не существовало. В каждой машине старший действовал так, как хотела его левая нога, и ехал, как хотел и куда хотел. Какие приказы на марш, какие правила, какая субординация? Похерено было все. Каким чудом колонна без потерь прибыла в Пули-Хумриможно объяснить только особым расположением Аллаха. Расположились на ночлег. «Офицерство», верное привычкам и традициям пропитого медсанбата незамедлительно «укушалось» спиртом до невменяемости. Хмуро наблюдая за этой вакханалией, майор с тоской отметил активное участие в ней замполита батальона, который ранее, вроде бы, в таком деле замечен не был.

Утром отчаянные попытки зампотылукак-тособрать колонну «до кучи» никакого успеха не имели. Начальник аптеки старший лейтенант Ю. (через месяц убитый в Ташкенте при попытке продать наркотики) бессмысленно таращил глаза. Капитан Ф., окончательно потерявший человеческий облик, послал зампотылу на три буквы и, гордясь своим «подвигом», пьяно загоготал.Кое-каксобрав колонну, зампотылу присоединился к дивизионным тылам и тронулся дальше.

Вот и Хайратон. Неделя на таможенную проверку, приведение личного состава в порядок и вот он — Мост Дружбы. Союз. Родина. После недели в чистом поле в рваных палатках без печек, без воды (замерзала) медсанбат расположили в расположении (прошу прощения за тавтологию) медсанбата местной МСД.

И тутгерои-афганцыпроявили себя в полной мере. Ни одна часть, прибывшая «из-заречки» не доставляла комдиву генералу Л. столько головной боли, как медсанбат. Это по его же (генерала Л.) собственному признанию: «Если вы и в Афгане так себявели-тоя начинаю думать, что половина покойников на вашей совести, товарищи военные врачи»

С тех пор прошло 20 лет. Говорят, что время лечит…

Недавно наш «зампотылу» наткнулся на мемуары старшего лейтенанта Л., в которых тот описывает вывод медсанбата, как говорится, «со своей колокольни».

Что ж… Видимо, действительно, на войне у каждого своя правда….

Социальные сети