Пустая гильза...

Автор: Хазара Змей Рубрики: Судьба Опубликовано: 05-08-2011

Пустая гильза...

В этой ловушке мы все как один, только номер у каждого свой...

 Об этом забыть нам просто нельзя,
 На наших руках умирали друзья.
 На наших глазах проходила война...
 Но, что же теперь пророчат для нас?
 Афганский синдром вам покоя не даст.
 Он будет повсюду преследовать вас...

  Афганский синдром от афганской войны.
 С тобою, братишка, мы с той стороны...

 ( Из песни «Афганская статистика» группы «Каскад»)

 Посвящается моим братьям по оружию: Володьке Кундузу, Лехе Малине, Валерке    Прыне, Алексу Зеку и всем вам, шурави, чьи номера в жуткой афганской статистике - 3, 5, 7, 8, 9, 10, 20, 30, 100.

Салам, Бача... вот мы и встретились с тобой ...

О героях принято говорить. И говорят. И будут говорить, хотя сами герои не хотят сотрясать воздух. Они уныло молчат. Что скрывают их души? Что видели их остро-печальные глаза? Что значит, когда тот или иной ветеран закрывает глаза руками, создавая у непосвященных впечатление того, что он плачет? А может, он действительно плачет – только слезы у него внутри и другие, кровавые? Слезы из их крови и крови товарищей, благодаря которым они все еще живы.

Быть может, потому-то и горько на душе что он, ветеран, вспоминает своих боевых товарищей. Ибо там, за речкой, они были вместе... Все мы были вместе.

Говорят, наша жизнь – матрица. Не ново. Математика.

А по математике у меня, в школе, оценки ниже «4» не опускались. Пятерка за год не всегда, конечно, выходила, но всего лишь из-за «неопрятного» оформления работ. В аттестат пять баллов я получил только по геометрии. Пространственное воображение было с детства очень хорошим. Рисовать любил.

Так, что же такое жизненная матрица? Оговорюсь сразу – речь идет о моем личном понимании этого математического наворота и ни в коей мере не претендует на научный взгляд.

Длина окружности? Два пи эр. Еще одной – еще два пи... И так – круг за кругом. Пи эр за пи эром. То есть – наложение. Но ведь есть еще растянутость во времени и пространстве. Вытягиваем, растягиваем и представляем, что все эти пи эры скреплены между собой – что получается? Правильно – спираль, состоящая все же из линейных преобразователей. То есть,  все программируется и состоит из различных блоков, которые мы по-разному воспринимаем спустя время.

Воин-интернационалист, братская помощь – какие забытые слова, потерянные термины, некогда резавшие слух, а сейчас вызывающие ностальгическое чувство, в котором есть и толика гордости, и обиды, и боли, и зла. Неужели анахронизмы? Неужели старье все, как шмотки из бабкиного сундука, пропахшего нафталином? И эта страна, некогда великая и могущественная, несмотря ни на что, приравнялась сейчас к Польше, Мозамбику, Сингапуру, Таиланду? Можете представить себе туристическую Россию, заснеженную, дикую и злую, где веселятся иностранцы? С нашими угрюмыми и здоровыми мужиками? Я лично – нет.

Русский человек не может жить без интересов. Ему скучно, он не хочет быть и жить в этой пресловутой матрице. Этот народ не может быть простым потребителем, ибо духовность не дает. И это правда. Она, наша духовность, порой принимает убогие формы, иногда чисто варварские, генные, доставшиеся нам еще от языческих предков и уж потом только от византийских истоков – не все гладко-то было. Ох уж не гладко. Но она, духовность наша, есть.

И она, как ни крути, нужна. Нужен смысл в добавление к формуле. Именно та «пи», умноженная на радиус жизненного круга – «эр». Без него мы все превратимся вешалки для одежды с желудком и половыми органами для интимных развлечений. И придет апокалипсис.
Кто-то может думать, что его спасет от этого всего вера. Вернее, церковь. Модно стало. Ибо сейчас многие думают, что вера – это церковь. А если церковь тоже в матрице? Что тогда? Это вера? Если да, то тогда во что?

Один слой сознания и памяти накладывается на другой. На него третий. Слой за слоем. И вот уже вытащить тот или иной момент из этой стопки достаточно сложно – нужно прибегать к матричным формулам. В особенности, если последующие слои сильнее и эмоциональнее или, скажем, первые пласты памяти уже достаточно далеко. Серым и скупым на находки станет это занятие, ибо это уже технология, автоматизированный процесс, но никак не творческий, не духовный. А так не хочется этого. Хочется просто и от души. В той тональности, на которую настроена душа. Не хочется слушать тело, я от него устал. Душа – вот, что важное в человеке. Ибо именно она его либо создает, либо разрушает.

Такое сложное вступление – это потому, что нужно разобраться в системе слоев. Чтобы было все понятно тебе самому, в первую очередь. Иначе, как ты сможешь что-то объяснить другим? Хотя, чтобы все понять, нужно находиться на том же нерве, на той же ноте души. А душу как пианино не настроишь, к сожалению.

От Афганистана до Ирака легли эти слои один на другой, перекашивая каждый по-своему мою судьбу, делая меня сильнее на войне и в то же время уязвимее, неприспособленнее в мирной жизни. Каждый из этих слоев по-своему. Тяжело. И в этом круговороте колец, я вдруг вспомнил тех, кто не выбрался, не справился с этими бл…ми формулами, не встал в свой полный рост. Не выполнил программу, на которую был рассчитан Создателем. Не хочется верить, что наш Отец так жесток к нам, и это было наше предназначение. Не хочется.

Каждый афганский ветеран помнит это чувство – чувство удаленности от дома, холодок под ребрами при мысли о родных и ожидании возвращения. Потом – возвращение! Ура! Это триумф. Это – то главное, что ты заслужил, а совсем не медали и ордена. Ты дома, и эйфория иллюзии счастья продлится какое-то время. Несомненно. Ты жив, ты дышишь и смотришь на мир. В этом мире не стреляют и не взрывают. Да. Какое-то время ты рад, что выжил том аду.

У каждого оно, это время, длится по-разному, зависит от многих обстоятельств. Как вас встретили дома, кто встретил, какие проблемы назрели за это время в семье и т.д.. Это все так. Но главное не в этом. Главного в тот момент тебе понять не было суждено. Пока тебе даже невдомек, что это вернулся... не ты. Тебя – кто уходил из этой комнаты, из этого дома, с этой улицы – больше нет. Он растворился в пространстве и записался на матричную окружность простой проекцией в виде воспоминаний и редких фотографий того времени. Все. Идет новый виток.

Кто ты? Понимание, вернее, первый звонок приходит, когда тебя перестают узнавать близкие и друзья. Ты начинаешь задумываться – что не так? Да, вроде, все так. И вот второй звонок – срывы и ругань в твоей новой семье и – как итог – развод. Злость и ненависть гораздо легче проникают в твое нутро, нежели добродетель. Ты вдруг понимаешь, кто же это такой вернулся в этот город. Ты отдаленно осознаешь, что война продолжается, только она теперь внутри тебя. Но на этот раз ты один на этой тропе, и подмога не придет никогда. Ни с воздуха, сколько ни «дыми», ни по земле. Представляете, вступать в бой без надежды? Что за ощущения испытывает человек? Но ты, как учили, начинаешь решать «бз» сам, начинаешь искать выход.

Выход один: идти к таким же, как и ты. Благо они приходят и не только в гробах. Они возвращаются и тоже в новом обличии. Перелопаченные изнутри этой проклятой войной.

Мы вернулись. Но это были уже не мы. Не те мальчишки с улыбками на лицах, которые носили девочкам портфели, не те, что смотрели кино «про индейцев», не те, что тщательно заматывали мамин рубль мелочью в носовой платочек, чтобы не отобрали старшеклассники. Мы были теперь другими. Потому-то мы и не были никому нужны. Нас боялись. Хорошенькое дело – незваные гости в новом мире новых отношений. Мир нас не идентифицировал как своих. Мы были чужие. Злые и дерзкие, нервные и жестокие – потому что привыкли действовать, а не говорить. В разговорном жанре место заняли другие.

Нас боялись даже собственные отцы, потому что уже не в состоянии были усмирить собственного сына, вскочившего ночью с кровати с ножом из-под подушки, чтобы принять рукопашный бой – духи ворвались на горный блокпост и стали вырезать спящих. Часовой снова проспал...

Нет разницы между сном и явью... той явью. Потому многие не спали, чтобы быть подальше от Саланга и Панджшера, Кандагара и Хоста. Трава, старая боевая афганская подруга, помогала хоть на несколько часов уйти из этого кошмара.

И мы стали уходить. Кто в мир Морфея, кто в петлю, кто в тюрьму, кто в банды. Благо их на тот момент было много. Новая жизнь стала лопатить таких как мы на свой лад, словно «Утес» боеприпасы во время засады. Выплевывая на раскаленные камни только пустые гильзы. Пустые дымящиеся гильзы.

Мы жгли комсомольские билеты на глазах охреневших комсоргов из ЦУ Города, которые встали у руля ветеранского движения, и кидали в них «За отвагу». Мы били им морды и садились на скамьи подсудимых. Мы били ментов, пытавшихся внести в наш узкий и изломанный мир чуждые нам условности какого-то закона, нам неведомого, и – уходили на приличные сроки в зоны, перечеркивая навсегда свои судьбы. Мы насиловали, ибо смещена уже была планка человеческой чувственности, ощущения чужой боли и желаний, сломано было уважение к женщине. На войне даже это искажается.

Нас лишали наград и заслуг. Нас унижали, но мы огрызались. Мы изображали подобие жизни, иллюзию, и умирали, как правило, в одиночестве.

Да, это были мы.

Я говорю мы – потому что это и были, и есть именно «мы». «Я» в каждом из нас пропало. То «я», которое в нас заложил Бог, исчезло навсегда.

И еще я говорю «мы», потому что с каждым из вас, братья, я рядом. Рядом с теми проступками и даже преступлениями, что вы совершили. И не потому, что я оправдываю это или говорю «как круто», нет, боже упаси. Просто потому, что мы вместе, и испачканы мы одинаково – и светом солдатской доблести, и человеческим дерьмом. Потому, что я был на такой же грани, у края и знаю, что двигало вами в те моменты, и не осуждаю вас. Это сделало общество, которое лишило нас нашего «я», не спросив на то нашего мнения. Потому что нас совершенно по-новому и не всегда, к сожалению, хорошо, слепил Афган.

Именно вам я посвящаю эти строки, именно вам. Потому что вы и есть – пустые гильзы войны. Вас никто не считал ни в потерях, ни на госпитальных койках, никто не думал о вашей судьбе. Вы выживали или умирали в одиночку. Как тот русский солдат из песни, окруженный духами, с последней гранатой в руке... Вы – эхо войны, напоминание о страшном бое, после которого на поле брани остаются эти злосчастные пустые гильзы, отдавшие честно все свое боевое нутро на победу.

Именно поэтому, кроме третьего тоста в праздник, который, как положено, мы все пьем молча, на нашем столе с ребятами стоит еще и пустой прокопченный от пороха предмет, бывший когда-то боеприпасом... Символ оконченного боя.

Будем жить, парни. Такая судьба.

Виват всем вам, дорогие мои ШУРАВИ...

Социальные сети