«Фронт», «Плен», «Ранение», «Госпиталь. Дом. Возвращение», «Июльская атака»

Автор: Вахидов Бахрам Рубрики: Россия/СНГ Опубликовано: 10-06-2009

Бахрам Вахидов. С августа 93 по ноябрь 94 года был в действующей армии Азербайджана. Воевал в Карабахе. Занимал должности командира отделения, взвода, роты. Был дважды ранен, из-за этого и комиссован. Наград не имел. Война нагнала его уже на гражданке, ранения сильно подкосили его здоровье. Бахрам от них так и не оправился.

«Пишет вам его друг. К сожалению где-то с августа не имел с ним контакта. Знаю вот что. После войны Бахрам остался практически без средств к существованию. Был и грузчиком и торговцем, и челноком. Но жизнь не складывалась. Сначала у него умерла жена, потом сожгли квартиру.

Вслед за этим умерли родители. Видимо от этого у Бахрама появились дикие головные боли, стали открываться раны. Год назад совсем было плохо. Он даже работать не мог. Как то через знакомых пристроили его охранником. Но и там работать не смог. Объявлялся несколько месяцев назад в Москве. Потом опять пропал. Умер Бахрам тридцатого октября 2006».



Фронт

Стоял жаркий июль. Мы отучились уже 1,5 месяца. И тут нас взволновало известие, что армяне Агдам взяли. Что тут началось. Агдам это уже крупный город, там жили десятки тысяч людей. Это единственный район, из которого обстреливали Степанакерт. И тут его берут. Агдамцы были ребята крутые - в Баку с ними не связывались. Драчливые были. А тут по ним вдарили - они и удрали. Хотя не все. Месяц Агдам дрался в окружении. Но ладно с Агдамом - тем более армян задержали под Тер тером (севернее Агдама). Нас собрали выдали автоматы и на грузовики и повезли. Куда чего - не знали. Едем и едем - патронов нет. Грузовики неслись как ненормальные. Часа через два проехали Али Байрамлы. Ребята начали говорить что везут наверное в Нахичевань. Хотя та отрезана узкой полоской земли - Кафаном от основного Азербайджана. С юга Нахичевань подпирает Иран, с остальных трех сторон Армения. Прям анклав какой то. Дальше в Сабирабаде нас сгрузили и повели обедать. Потом отдых. Ночевали в столовой. Никаких часовых. С нами был один офицер. Кто такой мы не знали. Не из училищных. Так вот хотя не было часовых - никто не удрал!!!!! Вот так. Потому что бакинцы были, а не "чушки". Те, кто жили в Баку, да и сейчас в России хорошо знает, что такое "Чурка". В Баку их называли "Чушками". Так называли, ту нечисть, которая брала взятки, в ментовской форме совала тебе наркотики в карман и вымогала взятки, оскорбляли (если их больше 2 а ты один) не стыдились ссать на центральных улицах, сидеть на корточках на подоконнике и тп. То есть гниль. И что с них взять.

С утра построили и у него, у офицера этого (капитан он был) списки. Перекличка. И вот я запомнил что нас было 68. А у него в списках значилось 73. Шум поднялся. Ор дикий стоял. Где пятеро. Наши ребята, кто отделенными были, сказали, что кто то в отпуске, кто то по болезни. Скорее всего, откупились сволочи. Так, наверное в Баку и отслужили. Вообщем опять в грузовики. Да и патроны дали. По десять патронов. Руки складываешь и тебе в ладони ссыпают - по горсточке. К вечеру сгрузили нас в местности и повели на позиции. Где мы, что мы - черт его знает. Засунул в окопы. Справа какие то армецы человек 20 и слева ополченцы человек 40. Кстати что солдаты что оолченцы были разновозрастные. Сидим. В принципе жарко. Паримся. Капитан нам сказал, чтоб окопы начали глубже отрывать, а то вся линия была по пояс. Чем копать то? Штыками что ли? Лопаток нет. Так и махнули рукой. От ополченцев узнали, что левее Зангелан, за спиной километрах в 10-20 Иран. Сидим обживаемся. Середина августа. Еду подвозили, и вдруг смотрим армяне появились окапываются. Ополченцы дико возбужденные начали стрелять. А армейцы молчали. То ли патроны берегли то ли опытные. А что стрелять до армян метров 400-500. Кого там увидишь. Окопались они. Тут капитан пришел и говорит - под Физули мол бои - армяне жмут. И потом и мол под Джабраилом тоже. А от нас до Джабраила 3 часа пешком. Мы волнуемся сидим. Кормили кстати хорошо. Капитан даром что народнофронтовец - запасливый оказался и не сука. Не припасал ничего. Нам отдавал. . Тушенка. Ели ее холодную. Поначалу нос воротили, Как же маменькины все сынки. Нет нет в Баку кто то дома был жратву притаскивал домашнюю. Да и столовка была ничего. А тут тушенка - холодная. Огонь боялись разводить. Тот кто посмекалистее был менял тушенку у ополченцев на домашнее. К тем родственники постоянно приезжали приходили. Через пару дней сказали что и Джабраил и Физули пали. Мы волноваться стали если и Кубатлы возьмут - а он на самой границе с Ираном. То нас окружат. На север армяне, на востоке за Зангеланом тоже. Как выбираться то? Вообщем настроение было плохое.

И вот оно. Сначала по нам дали НУРСами. Честно говоря я так думаю, а чем еще. Орудий у армян там не было. Танков не видели и авиации тоже. Ощущение такое сидишь, разговариваешь и тут земля вверх тормашками. Комья земли, все летит и ты летишь. Как то встал на карачики и смотрю окопы разворочены. Ребят не видно. Автомат где то. Я пополз и натолкнулся на просто месиво. Меня рвать. Я назад сзади крики. Я выглянул из окопа смотрю - идут красавцы. С пригибоном человек 50. У нас никто не стреляет. Яо рать - Эрмяни Эрмяни. Мол армяне, армяне идут. Кто то из наших стрелять стал и заткнулся. Армяне открыли огонь и ходу к нашим позициям. И тут вижу бегут наши бегут. Я давай автомат искать. Не нашел. И смотрю армяне ближе. Помирать не хочу. Штык нож на поясе. А я в жизни никого ножом не резал. Побежал. За своими. Они нам в след стрелять. И гнали нас. Убивали. Многих убили. Бежал долго. А бегун я всегда был плохой. Особенно на короткие дистанции. Догнали они нас. Я прикладом в спину получил упал. У меня нож с пояса сорвали. И в кучу сгонять. Вот так попал в плен.



Плен.

Согнали нас в кучу. Набралось человек 15-20. Армяне оставили с нами охрану из 6 охранников. Основная масса куда то ушла. Нас через какое то время погнали почему то на запад в сторону Зангелана. Из ребят курсантов нас было половина. Вполголоса переговариваясь между собой выяснили, что часть ребят вроде как ушла. Кто то сказал, что ополченцы не ушли - все остались в окопах. Что с ними стало не знаю, ни одного ополченца в плену не было. Кстати раненые были, но армяне не давали перевязывать гнали и гнали. Когда один парень упал, обессиленный они хотели его пристрелить, потом у них возник спор и четверо наших взяв его за руки за ноги потащили. Быстро стемнело и нас загнали в какое то азербайджанское село. Покинутое жителями. Нас заперли в небольшом домике без окон и с одной дверью. Армяне поставили часового и стали есть. Хотя село видимо было брошено недавно и там явно была еда, нас не кормили. Мы перевязали раненных и стали говорить. Я больше сидел и слушал. Некоторые горячие головы предлагали выбить дверь и всей массой навалиться на охрану. Когда стали считать тех, у кого еще есть силы получилось 8 человек, в том числе и я. Понятно стало, что не правимся, после этого опустились руки и нами овладела апатия. Утром нас наконец накормили дали по полхолодного чурека (это хлеб такой, в России его почему то называют лавашем - хотя лаваш это другое) и воды. У меня злость хлестала из всех щелей. Видимо я или чересчур зло смотрел или все на лице было написано, но я получил сапогом в лицо. Когда я попытался там прошипеть типа мата мне сунули в лицо ствол и что то по-армянски сказали. Потом опять погнали, но уже на север. По дороге встретился газик с которого соскочил "вазген" (так называли армянских солдат или ополченцев) и что то сказал охране. Они начали волноваться. Газик уехал. Они погнали нас. Парень, которого тащили вчера, умер. Армяне дали нам его похоронить. Рыли голыми руками. Руки были просто в кровь. Было обидно и горько. Звали его Рустамом. Фамилии никто не помнил. Пошли дальше, некоторые плакали. Армяне нас не подкалывали. Я все время пытался посчитать - сколько нас - все время сбивался.

Днем прямо на нас выскочил танк и за ним бежала пехота. Охранники начали приветственно орать, махать руками, шапками. Танк остановился и потом рванул к нам. Подлетев к нам, танк сходу развернул пушку и наставил на нас. И тут кто то ахнул и просто сел. Я посмотрел на него, он на меня. И тут до меня начало доходить, что на танке намалеваны не кресты, а полумесяц. То есть танк то наш. Армяне тоже угомонились и стоят обалдевшие. Вот тебе и позиция. Они танк подбить не могут. Танкисты охрану убить не могут. Близко встали, те в мертвом секторе. И мы рядом. Тут наконец подскочила наша пехота. Армяне стали бросать автоматы и подымать руки. Один который не бросил, получил очередь и свалился. Когда ребята посмотрели на нас - оборванных, половина в крови, руки у всех ободранные, они стали этих пятерых армян бить. И забили их насмерть прикладами. Некоторые из пленных пытались остановить, кричали, что те не причем, нормально обращались. Это было бесполезно. Я не кричал......

Потом посадили нас на танк. Те, кто были посильнее и меньше пострадавшие побежали с нашими освободителями. Танк тронулся и мы поехали. Я опять был без автомата. Ехали мы так час. Мне казалось очень медленно. Я заснул.

Проснулся я от криков и выстрелов. Ребята, что бежали за нами залегли и начали стрелять. Я начал сползать с танка. Танк не стрелял. Наверное снарядов не было. Я сполз с танка и пополз от него. Это меня и спасло, потому что танк подбили и он загорелся. Почему он горел? Не знаю, я услышал крики и увидел ребят на броне, которые не могли слезть и горели заживо. Те ребята, которые пытались подскочить к танку и снять горевших упали. Их подстрелили. Перестрелка нарастала. До меня стало доходить, что танк сейчас взорвется. И только до меня это дошло, как по нему дали из гранатомета еще раз. Я потерял сознание.

Очнулся я через какое то время и понял, что меня несут на спине. Я стал спрашивать парня, который меня нес где мы и что мы. А он мне по азербайджански что то отвечает. Я успокоился, что среди своих. Оглянулся и увидел, что рядом идет парень с буквами к на погонах. Курсант значит. Из наших, из сержантской школы. Я ему - Гардаш (брат - по азербайджански) мы где? Он мне так тихо - Бахрам мы у армян. А я его имя не помню. Оглядываюсь - в голове плывет и точно - опять колонна и вокруг армяне с автоматами. Блин опять в плену. И охранник услышал, что мы переговариваемся и сука такая дал кулаком парню, который меня нес. Он со мной упал. Я сполз с него, кое как встал и с тем парнем, курсантом, поднял упавшего. Так втроем поддерживая друг друга дошли до лагеря. Что там творилось. Там были женщины, дети, старики, солдаты пленные. Крик стоял - кричали, плакали, стонали. Такой шум стоял. Мне стало очень плохо. Такая ненависть была. Мы втроем уселись на землю. Курсант спрашивает парня, тот солдатом оказался из тех, что за танком бежали. Солдата звали Али, он был из Ленкорани, курсант оказался Мурадом из Баку. Не из 6-й школы, а из 134-й по моему. Периодически из толпы сидящей вокруг вырывали солдат и женщин. Если некоторые женщины возвращались, в крови, в плаче, в разорванной одежде, то солдат не возвращали. Постоянно слышались то очереди, то одиночные выстрели. От этого можно было сойти с ума.

На вторые сутки к нам подошли трое армян и выдернули Али. Мы с Мурадом вцепились в него и не давали его утащить. Подбежало еще несколько армян и мы получив свою порцию ударов наконец отпустили Али. Больше мы его не видели. Когда мы немного отошли от побоев, стали вспоминать кого из курсантской школы мы видели. Насчитали пятерых, но Мурад сказал, что в колоне по дороге в лагерь, никого из наших , кроме меня он не видел. Значит все погибли там, у танка.

Мимо нас проходили армяне за кем то и я увидел у одного армянина на левой щеке большую родинку. У меня что то щелкнуло в голове. Дело в том, что по линии матери у меня пол родни было бакинские армяне. И у одного брата троюродного, армянина была такая же родинка. Детьми мы часто играли. Звали его Артур. И я этого армянина позвал - Артур. Тот обернулся и зло меня пнув, спросил кто я такой и откуда знаю его имя. Я ему - Артур Аветисов, я твой брат -Бахрам. Он так нагнулся и давай меня разглядывать. И спросил - как твою мать зовут. Я - Анна. А деда - я говорю Егиш. Он обалдел. Постоял и ушел. Мурад на меня смотрит дикими глазами и не понимает.

Через некоторое время Артур вернулся и бросил кусок стекла и тихо так говорит - Бахрам, если придут забирать, попытайся бежать и ушел. Я стекло подобрал и Мураду тихо показал и говорю - Мурад придут меня или тебя забирать будем драться. Он так мне кивает и незаметно показывает штык - нож. Тоже припрятал. Я немного духом воспрял. Сидим. Третьи сутки пошли. Спали попеременно, сторожили друг друга. И вот в мою очередь, когда я спал, я проснулся от звука автоматной очереди. Оглядываюсь и рукой за стекло. Думал за нами пришли. Смотрю - Мурад лежит у него кровь выходит и вокруг несколько мертвых тел. Видимо кто то из армян, просто забавляясь выпустил очередь по людям. Я к Мураду, он молчит, ничего не говорит, глазами сначала хлопал. Потом перестал. Так ничего и не сказал. Я все понял и начал рыдать. Плакать как в детстве....

Потом я тело Мурада обыскал, искал нож. Нож пропал.

Вечером пришел Артур. Я был его готов убить - а он мне бросил хлеба и тихо так говорит - Бахрам мы тебя ночью выведем и отпустим.

Я думаю, а мне тебе веры нет. Будете выводить - убью вас всех, за Мурада, за Али, за всех ребят. Порежу. Злость такая бушевала и ненависть.

Вечером пришел Артур с тремя армянами вывели меня и оглядываясь повели из лагеря. Довели до часового. Артур о чем то по армянски поговорил с часовым. Тот упираться - тогда Артур схватил его и они начали драться. Один из армян, что был с Артуром тоже набросился на часового и орет. Второй стал ругаться с напарником часового, на шум подбежало еще двое армян. Крики шум, я понял, что или сейчас или никогда. Потому сейчас еще кто то придет и побежал. Только я побежал шум и крики прекратились. Но стрелять не стали. Уж не знаю Артур меня в наглую выводил или подкупили часового, а тот заартачился. Не знаю. Кричали по армянски.

Так меня брат вывел из плена. Даже не попращались.



Ранение.

Тихо мирно прожили январь. За это время армяне делали попытки сбить нас с позиций. Один раз закончилось просто стрельбой, второй раз они силой до взвода практически прорвались к нашим позициям. Я своим приказал не стрелять и ждать. И вот когда вазгены были метрах в 20 мы открыли огонь. Положили практически всех. Никто не ушел. Ночью я кричал армянам, что готов обменять трупы на Ильяса с Эмином. Через ночь обмен состоялся. Я заметил, что над телом Эмина издевались. Я на глазах у армян взял нож и начал его втыкать в трупы армян. На меня что-то нашло. Крики поднялись, чуть не перестрелка. Еле меня успокоили. Потом себя ругал - ведь могли всех нас положить. Обмен совершили два наших тела на их порядка десяти. Остальные тела мы позже обменяли на обмундирование и еду. Меня на обмен не пустили. Побоялись, вдруг опять выкину.

В конце января ко мне в землянку примчался солдат и сказал, что от армян на наши позиции прорывается танк. Я выскочил и побежал к месту, куда шел танк. Рядом оказался Ровшан и показал мне вперед. Я пригляделся и увидел, что от наших окопов ползет паренек. Чего он хотел и вдруг от паренька отделился какой то предмет и полетел к танку. Раздался взрыв, а танк прибавил ходу и проехал по тому месту, где лежал паренек......

Позже думал, что хотел парень? Что он фильмов насмотрелся? С одной стороны было глупо надеяться подбить танк связкой лимонок (у нас других не было), с другой нужно мужество, чтобы с гранатами полезть на танк.

Дошел танк к нашим позициям и стал делать страшное, он начал разворачивать траншею. Гоня и давя в ней моих ребят. Ровшан начал ругаться и кричит мне - Это же наш танк. Я обалдел. Ровшан вскочил на броню танка и начал прикладом долбить в люк. Танк замер, люк открылся. Ровшан начал по азербайджански орать туда. И вдруг вспышка - Ровшан слетает с танка и в землю. Люк захлопнулся прежде чем я успел выстрелить. Но я все равно выпустил две очереди. Я знал, что во втором взводе есть гранатомет (трофейный ребята утащили у армян в одной из вылазок). Из него по танку дали, но промахнулись. Из танка дали по позиции гранатометчика и задним ходом пошел назад, к армянам. Из гранатомета дали еще раз, но опять промазали. Так танк и ушел.

Я тело Ровшана стащил вниз. Лица практически не было.

В результате этой атаки в моем взводе не стало семнадцати ребят. Армяне посчитались с нами за свой взвод.

Меня с раненными отправили в госпиталь. Я был контужен и каким то образом словил осколок.



Госпиталь. Дом. Возвращение.

Меня и еще человек 5 раненных направили в больницу в Имишлах. Ужасное место, уходу никакого, персонал злой, ленивый. Собрал я группу бакинцев. Пошли к главврачу и потребовали отправить в Баку. Она отказалась. Тогда мы взяли у нее справки и решили своим ходом добираться до Баку. Два дня пара ребят ходила в город и искала попутку. Наконец нашли мужика, который согласился нас подхватить до Али Байрамлы. Не буду описывать всех мучений как мы ехали до Баку.

Дома конечно дикая радость. Родителям оказывается сказали, что пропал без вести. Несколько дней сидел на телефоне, обзванивал знакомых и родственников ребят, кто погиб. Сколько горя я принес своими звонками.....

Дома валялся до середины марта. Все вроде бы зажило. Раз в неделю в две приходили из военкомата, больницы, милиции. Проверяли меня и т.п. В город пару раз, уже под конец удалось выйти. Баку жил так как будто никакой войны не было. В городе появилась какая то городская военная полиция. Ходили такие рожи в песчаной военной форме (турецкой) без оружия, группами по 6-8 человек. Никого не трогали, драк не разнимали, зачем они были нужны. Еще одна кормушка для откупившихся от фронта. В первый раз вышел в своей военной форме, тут же прицепился смешанный патруль из ментов и армейцев. Старший группы был сержантом. Мы с ним познакомились. Они меня за свой счет (точнее за счет хозяина чайханы) сводили в чайхану. Поговорили. Сержант оказался из фронтовых. Сказал, что был под Кельбаджаром. Потом его перебросили в Баку на инструкторскую должность, формировал маршевые роты. Из его рассказов понял, что воровство с патронами и одеждой было и там.

В марте прошел медкомиссию и был направлен обратно. Точнее я сам попросился. Обратно добирался на армейских попутках. Где-то пешком.

В роте нашел много изменений. Из тех, кого знал, осталось очень мало. Принял свой бывший взвод, в нем меньше половины, тех, кто меня знал.

Начал заново привыкать ко всему этому. Пошел к командиру роты и так между прочим сказал, что неплохо бы к второй линии обороны ходы сообщения прорыть. Он мне ответил в том смысле - Много вас умных.

Я плюнул на его слова и заставил своих прорыть два хода сообщения.

Был уже месяц май-июнь. Не помню точно. Жарко было. С едой стало более менее прилично. С патронами тоже. И мне солдаты сказали, что в соседней роте (слева стояла 1 рота батальона, справа 2 рота, мы считались третьей - усиленной) получили каски. Я пошел к комроты, он уехал с солдатами. Приехал и рассказал мне и Нусрету (командиру второго взвода), какой мухлеж с касками. Положено было роте 75 штук. Его заставили расписаться за сто. А на руки выдали 70 штук (на число реальных бойцов). Вот так. И так во всем. Каски я своих заставил носить всех. Добился, чтобы мой взвод ходил только в касках, чтоб было так же естественным, как застегнутая ширинка. И тут пришлось немного поработать кулаками. Те новенькие, что меня мало знали, начали свой гонор показывать. Пару раз в зубы, кого то избил и все стали шелковыми. Были случаи, когда слова не доходили. А одного дебила, который сказал, что меня пристрелит, мои "старички" сами избили и сказали, что на лоскуты пустят, если со мной что случится.

Тут встала такая проблема. Как отличить, если что, наших от армян. Обмундирование в принципе одно и тоже, нашивку на левом плече пока разглядишь. И наш очень умный комроты приказал нанести полумесяцы на каски, белой краской...

Я ходил, ругался, доказывал, что это лишний ориентир для армян. Ничего не помогло. Как не смешно, приказал своим носить каски задом наперед. Сколько было подколок со стороны соседей...

Проблема возникла потому, что обычно кокарды национальные носились на шапках, кепках.



Июльская атака.

В июле командир батальона приказал прощупать и если удастся взять позицию армян. В атаке участвовала вся наша рота, соседние два взвода 1 роты и взвод 2 роты. Всего 150- 200 человек. Удар наносился с позиций взвода Нусрета.

После занятия позиций нам должны были подкинуть пополнение. Никакой арт- или авиа- поддержки не было.

Атаковать должны были на рассвете.

Я своих ночью собрал и сказал, чтобы держались не кучно, но вперед не вырывались и не смешивались с другими. Если, что сразу ко мне и отступать лицом к врагу, не бежать как зайцы. Кто побежит сам - убью.

И вот часов 6 утра мы выскочили из окопов и побежали. Мои бежали молча, а другие заорали. Орал кто что - кто Ура, кто Аллах. Армяне не стреляют. Только уже когда пробежали половину расстояния, редкие очереди раздавались из окопов. И тут, когда я начал радоваться, что вот так практически без потерь мы берем эту позицию, Откуда то справа по нам дали. Первые наши уже заскакивали в окопы, я своих начал разворачивать в право, но тут и слева вмазали. Наших начали просто планомерно уничтожать. Я приказал своим отходить, дело в том, что засек, что в армянских окопах зашевелилось очень много голов. Эти паразиты дали нам подойти и дали в упор.

Что творилось.......

Основная масса наших покатилась назад. Мой взвод оказался в середине. И начали короткими перебежками, прикрывая друг друга отходить. Некоторые дураки пытались залечь, но я понимал, что на голой земли нас перещелкают, подымал и опять отходили. Тут оставленные в наших позициях взводы начали наконец поддерживать нас огнем. Мы отходили, не подбирая даже раненных. Меня что-то толкнуло над правым плечом. Когда мы наконец добрались до своих позиций, я был просто вымотан. Больше всего боялся, что будет контратака. И тогда мы не удержимся. Практически все патроны расстреляны, рожки пустые, только гранаты. Я быстро приказал всем живым ко мне, послал в землянку за патронами, все оставшиеся патроны отдать пятерым (включая меня), остальным быстро набивать патронами рожки и занимать позицию. Когда я выглянул из траншеи, увидел, что все пространство просто усыпано телами наших солдат. Из 200 человек участвующих в атаке, обратно со мной вернулось не больше 30. Я немедленно приказал доложить комбату, что атака провалилась, что нужно подкрепление и патроны. Мы потеряли комроты, Нусрета, практически всех отделенных (кроме двух), оба пулемета. Предлагал же оставить хоть один на всякий случай, чтобы прикрыть отход. Был бы пулемет в моем взводе, оставил бы.

Раненные валялись там. Солдаты мне начали предлагать пойти забрать их. Я отказал. Когда соседний взвод попытался их жестко пропесочили.

Я понимаю, что своим бездействием я возможно обрек на смерть нескольких своих раненных, но я не собирался рисковать оставшимися в живых ради раненых. Неизвестно сколько бы пришлось положить своих, чтобы вытащить раненных. Только часа через три прибыло подкрепление. Ни одного сержанта (не то что офицера). По моему, армяне упустили шанс выбить нас с позиций.

 

 

Социальные сети