Месть

Автор: Колчин Денис Рубрики: Блоги, Кавказ Опубликовано: 01-08-2011

В декабре 2009-го лидер северокавказского подполья полевой командир Доку Умаров заявил, что моджахеды не погнушаются нанесением урона гражданскому населению России. Он говорил о том, что в результате действий федеральных сил в Чечне, Ингушетии и Дагестане часто гибнут мирные жители, так почему же боевики должны щадить россиян, которые налогами поддерживают воюющий режим и отправляют своих детей в армию, оперирующую за Тереком?  А еще мне запомнилась реплика дальнего родственника, 17-летнего паренька, чей старший брат отслужил снайпером на территории Веденского района: «Хочу попасть на войну, отомстить за наших пацанов, погибших там!» 

 Месть – древнейшее явление в истории человечества. Месть за родину, за поруганную честь, за разрушенные идеалы, за друзей, за семью. Месть. Воевода Евпатий Коловрат, успевший примчаться только на рязанское пепелище, стал со своим отрядом ночным кошмаром монгольской армии Бату-хана. Знаменитый вождь апачей Джеронимо 30 лет сражался против американцев и мексиканцев после того, как убили его жену и детей. Немецкая авиация разрушила английский Ковентри. Англичане сравняли с землей Дрезден. Месть!

Само собой, она неразрывно связана и с Кавказскими войнами, вызвать которые могло что угодно. Возведение крепости, набег, дележка земель, желание нажиться или попытка удовлетворить нереализованные ранее политические амбиции. В дальнейшем, когда стороны входили во вкус, месть вступала в свои права. Реальность войны во многом переводилась в формат «ударом на удар». Никто уже не помнил, ради чего сражается. Лишнее отсеивалось, оставалась единственная цель – отплатить. Чем больнее, тем лучше.

Третья Кавказская (1994 – 2…) не исключение. Боевики мстили и мстят за своих братьев по оружию, нападая на милиционеров и организуя взрывы в городах империи. Аналогичным образом они отвечают на уничтожение простых кавказцев. Военные, теряя однополчан, устраивают облавы на подпольщиков и отыгрываются на обыкновенных сельчанах. Вслед за кровавыми терактами в России, в горах проводятся акции возмездия, причем под горячую руку попадают и партизаны, и мирняк.

Процесс отягощается ненавистью к соотечественникам, принявшим сторону врага. У подпольщиков особые счеты с республиканскими МВД и УФСБ. У оперативников особые счеты с бывшими коллегами, перекинувшимися к духам. Плюс институт кровной мести. Он добавляет непримиримости. В какой-то мере даже традиционной необходимости в резне. Потеря целых семей или отдельных родственников делает свое дело по обе стороны фронта. Парадоксально – российское общество не понимает этого. Возможно, именно потому для него теракты – шок. Ведь в тех, кто их планирует и осуществляет, страна привыкла видеть безликих «международных террористов», «бандитов» и «агентов Запада», не имеющих личных причин испытывать к ней отрицательные чувства. Но разве справедливый гнев в отношении противника – только наша прерогатива? Мы любим искать «закулисные» подоплеки тех или иных событий, хотя, на удивление, причины многих из них гораздо доступнее, человечнее и ужаснее. Давайте посмотрим.

 

С Кавказа – «с любовью»

Надо признать, что в плане мести поднаторели все. «Головы режут» как за боевых товарищей, так и за своих гражданских. Доку Умаров объявлял, что за каждого погибшего мусульманина прольётся кровь неверных и их союзников. Поясним на конкретных примерах.

11 февраля 2010-го в Ингушетии, возле аула Аршты, федеральные войска проводили спецоперацию. Им удалось найти и уничтожить 12 боевиков. Но случилось и кое-что очень неприятное. В указанном районе собирали черемшу жители соседнего чеченского Ачхой-Мартана. Они попали в засаду российских подразделений. Раненых добивали холодным оружием. Позже там обнаружили четыре трупа, еще один человек пропал без вести. Общее число жертв акции может достигать 10-ти, поскольку по возвращению военные официально доложили о 22-х мертвецах. 12 из них «опознали» моджахеды. Остаются еще 10. Гибель и пропажа пятерых сельчан признаны властями. Кроме того, известно, что глава администрации Ачхой-Мартана ездил по аулу и просил родственников невернувшихся не писать заявления в милицию.

В скором времени отомщены были и сборщики черемши и ликвидированные душманы. 29 марта 2010-го в Москве, на станциях метро «Лубянка» и «Парк Культуры», подорвались две смертницы. На тот свет с собой они забрали 40 мирных москвичей. Через два дня, 31 марта, в дагестанском Кизляре на пути машины правоохранителей рванул заминированный автомобиль под управлением шахида. К воронке прибыло местное милицейское начальство. В этот момент к собравшимся подошел второй подрывник, переодетый в форму МВД, и взорвал себя. Сгинули девять милиционеров (в том числе глава ОВД Кизляра), один сотрудник СКП и двое гражданских.

Нередко боевики отыгрывались на обычных россиянах за военные неудачи. В августе 1999-го моджахедам пришлось покидать мятежные села Цумадинского и Ботлихского районов Дагестана. В самом начале сентября они подрывают жилой дом в Буйнакске (64 жертвы). Поход в Новолакский район проваливается. Восстание в аулах Кадарской зоны федералы ликвидировали. Диверсанты отправляются в Москву, где уничтожают еще два дома (233 трупа). Финальный взрыв «черного сентября» звучит в Волгодонске (19 убитых). Армия получает карт-бланш и снова вступает в Чечню. 

Впрочем, случалось наоборот, когда силовикам доставалось за потери среди некомбатантов. Возьмем дагестанское МВД. Оно ничем не отличается от чеченского или ингушского, точно также ведущих контрпартизанскую борьбу. Ведут, как умеют – практикуются похищения родственников подпольщиков, внесудебные расправы над пособниками, пытки задержанных, «назначения террористами». Страдают и причастные к деятельности «духов», и не причастные. В том числе и за всё это, вероятно, поплатился жизнью глава МВД Дагестана генерал Адильгерей Магомедтагиров. 5 июня 2009-го в Махачкале, в банкетном зале «Марракеш», отмечали свадьбу дочери руководителя управления по налоговым преступлениям (УНП) республиканской милиции. Люди стояли у входа. Из ближайшей девятиэтажки снайпер открыл огонь бронебойными пулями. Его поддержал автоматчик. «Грузом 200» стали министр и начальник службы тыла МВД РД.

Об отношении горцев к беспределу силовиков писал журналист Александр Буртин, когда в ноябре 2008-го в ингушской Чемульге спецназ провел показательную акцию – изрешетили дом местной семьи, убили шестилетнего ребенка: «Военные протаранили хатку БТРом, вконец ее разрушив, засняли на видео. Потом съездили к главе администрации и приказали ему подтвердить, что из дома вели огонь – иначе он исчезнет. «Да расстреливайте, - ответил староста. – Вас тоже когда-нибудь расстреляют»» (Буртин А. Откуда идет террор // Русский репортер. № 38 (68). 8 октября 2008).

 

Воздаяние Кавказу

Работа наших не сильно отличается от действий подпольщиков. За военных достается партизанам или мирняку. За гражданских – мирняку или партизанам. Классика жанра. Стандартная реакция.

1 сентября 2004-го несколько десятков моджахедов под руководством полевых командиров Али Тазиева и Руслана Хучбарова захватили школу в североосетинском Беслане. В заложники попали свыше 1100 школьников, их родителей и учителей. 2 сентября Тазиев с половиной отряда ушел из города. На месте остались 32 бойца Хучбарова. Днем 3 сентября спецназ, милиция и ополченцы пошли на штурм. Применялись гранатометы и огнеметы. Танки лупили по прямой наводке. Уцелел только один боевик. В списке жертв диверсии – 336 фамилий. А дальше происходило вот что. В 2005-м – 2007-м годах во Владикавказе (столица Северной Осетии) возле Центрального рынка и автостанции № 2 неизвестные в милицейской форме похитили 19 ингушей и двух чеченцев. В 2008-м в Москве похитили еще 11 ингушей. Основная версия следствия – месть за Беслан. Почти никого из пропавших не нашли. А кто их крал – по-прежнему загадка: то ли самоорганизовавшиеся осетины, то ли работники МВД и УФСБ РСО…

Другая история – 17 августа 2009-го заминированная «ГАЗель», за рулем которой сидел смертник, протаранила ворота и взорвалась во дворе Назрановских ГОВД и РОВД. В тот момент ингушские милиционеры строились на плацу. В результате погибли 25 правоохранителей. Шахида, члена отряда «Риядус-Салихийн», готовил уроженец Улан-Удэ по имени Саид Бурятский (он же – Александр Тихомиров), в юности принявший ислам, а в 2008-м перекинувшийся к боевикам. Но военная карьера стрелка-проповедника не продлилась дольше двух лет. 2 марта 2010-го его и еще пятерых «братьев» блокировали в ингушском ауле Экажево. Понимая, что уже не выбраться, моджахеды укрепились в трех домах и приняли бой. Все они были убиты. Ранения получили пять милиционеров и ОМОНовец, погиб сотрудник следственного комитета.

Имели место и другие факты. 25 декабря 1999-го российские войска начали пятый штурм Грозного. В Старопромысловском районе наступала штурмовая колонна 21-й Софринской бригады ВВ. Заняв парковую зону, подразделение остановилось. Дома по периметру городской «зеленки» не проверили. Моджахеды вышли на позиции и прошерстили парк шквальным огнем из автоматических гранатометов, спаренных зениток и минометов. Софринцы потеряли свыше 100 человек. После того, как их вытащили из «мешка», Старые Промыслы захватили, а кварталы подвергли зачистке. Расстреляли, по разным данным, от 70 до 80 мирных жителей. Почему-то именно им пришлось расплачиваться жизнью за некомпетентность российского генерала, погубившего целую роту своих подчиненных и получившего затем звание «Герой России».

Кавказовед Сергей Маркедонов довольно точно охарактеризовал отечественное поведение во время провалов: «…наша российская власть, видя перед собой бандитов, усиливает милицейские подразделения, армейские части и подразделения ФСБ…Власть, не понимающая целей, ценностей, мотивов своего врага. Поэтому вместо содержательной работы по формированию антитеррористической стратегии и интеграции Кавказского региона она в очередной раз «играет желваками»…Однако когда после очередного рычания из республик Северного Кавказа приходят новости об очередной террористической атаке, общество, всё меньше понимая, кто с кем и за что воюет, впадает во фрустрацию. Русские начинают ненавидеть всех кавказцев…» (Сергей Маркедонов, «Кремлевские бои с тенью», Газета.RU, 25 августа 2009).

Но не всегда возмездие столь неизбирательно. Выше уже упоминалось о подрывах жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске. Ответственных диверсантов  доставали постепенно. Четверых убили. Еще стольким же впаяли пожизненное. Пятеро других получили различные тюремные сроки. Двое до сих пор на свободе.

 

Своим – за своё

Современная Кавказская война для местных этносов, в первую очередь, братоубийственная. Давно замечено, что в подобных конфликтах к несогласным соотечественникам относятся с особенной жестокостью. Смотрят на них как на предателей, коль скоро каждая сторона считает свое видение мира единственно верным.

Саид-Магомед Какиев (уроженец аула Кень-Юрт) сразу пополнил ряды антидудаевской коалиции. В 1993-м он участвовал в покушении на ичкерийского президента. Акция провалилась. Какиев остался без левой руки, глаза и носа. Друзья вывезли его в Москву на лечение. На следующий год Саид-Магомед вернулся на малую родину. С началом войны присоединился к российским войскам. Ходил в Грозный в ноябре 1994-го и в январе 1995-го. В августе 1996-го, когда боевики заняли город, с тремя десятками своих людей оборонялся две недели. Партизаны предложили его сторонникам сдать оружие в обмен на жизнь. Сам Какиев капитулировать не захотел и ушел. Его соратников убили и закатали в бетон. Так чеченцы поступили с другими чеченцами. В 1999-м Какиев вернулся в республику вместе с армией, позже возглавил созданный лично им знаменитый батальон «Запад», расформированный в 2009-м году.

А вот второй пример. В мае 2005-го существовавшая ранее в Чечне служба безопасности (СБ) клана Кадыровых,  состоявшая в основном из боевиков, покинувших лес, была реорганизована в Антитеррористический центр (АТЦ). В марте 2006-го целая рота подразделения вместе с командирами, в полном составе, при полном вооружении, переметнулась к «лесным». В отместку в горах республики срочно начали масштабную спецоперацию. Однако, никаких серьезных результатов добиться не удалось.

 

Обычай

С 1994-го на Кавказе ярко проявляется аспект кровной мести. За каждой смертью должна последовать новая. Таким образом, достигается своеобразное равновесие, гармония, при которой ресурсы конфликтующих остаются на одинаковом уровне. Люди сохраняют родовую честь, поддерживают военные навыки, наносят урон обидчикам, но, вместе с тем, не искажают тейповый или этнический «ландшафт».  Разумеется, здесь приведена идеальная схема. В реальности допускаются беспощадные перегибы. Но ведь существуют специальные обряды, связанные с традицией примирения кровников. Однако во время войны, когда одни аулы сражались за русских, а другие – за независимость, подобные традиции часто забывались. Василий Потто: «…начинался длинный ряд кровомщений, канлы, ведший к истреблению целых семей и даже аулов…И это средство было тем действеннее, что канлы был обычаем священным, неисполнение которого набрасывало на виновного всеобщее презрение» (Василий Потто, «Кавказская война», Москва, Центрполиграф, 2007). Для наглядности приведем пару историй.

Жил такой джигит – Джабраил Ямадаев. В 1994-1996-м с братьями Русланом и Сулимом воевал против федеральных войск. В 1998-м сражался с ваххабитами в Гудермесе. В 1999-м принял российскую сторону. При содействии братьев сдал Гудермес. Еще через три года он возглавил спецроту военной комендатуры Чечни, собранную из экс-боевиков второго батальона национальной гвардии Ичкерии, ставшую, в дальнейшем, ядром батальона «Восток». Рота провела ряд успешных акций, уничтожив 137 моджахедов. Само собой, для многих Джабраил оказался в разряде кровников. В ночь с 4 на 5 марта 2003-го его подорвали в горном ауле Ведено.

А был еще другой джигит – Сулейман Имурзаев (он же Хайрулла). Партизанить принялся в 1999-м. Затем дослужился до звания командира Веденского сектора Восточного фронта. Участвовал в организации убийства президента Чечни Ахмада Кадырова. Автоматически сделался кровником Кадырова-младшего. Несколько лет отряды Имурзаева вели успешную партизанскую работу на юге республики. В марте 2007-го бригадный генерал стал вице-премьером Ичкерии. Но 4 апреля того же года, в горах под Ведено, погиб в засаде, организованной республиканскими УФСБ и МВД. Рамзан отомстил за отца.

 

Психология мести

Психологи говорят, что месть – проявление инстинкта самозащиты. Кто-то на кого-то нападает, наносит ему урон. Тот, в ответ, наносит урон атаковавшему, тем самым демонстрируя склонность к борьбе. Начинается война, которая может длиться сколь угодно долго. Данная черта присутствует и в истории отношений России с горцами Северного Кавказа. А особенно отчетливо прослеживается в казацко-горских связях, поскольку казаки одновременно представляли империю и самих себя, в качестве самостоятельного этноса, многое перенявшего у своих затерских и закубанских соперников. И дрались они друг с другом жестоко. Федор Торнау: «Война велась со всем ожесточением народной вражды. Ни казаки, ни черкесы никогда не просили и не давали пощады. Не было ни средства, ни хитрости, ни вероломного обмана, считавшегося недозволенным для черкеса, когда дело шло убить русского, и для казака, когда предвиделась возможность подкараулить черкеса» (Яков Гордин, «Зачем России нужен был Кавказ. Иллюзии и реальность», журнал «Звезда», Санкт-Петербург, 2008). В наши дни перечисленное - суть партизанских и контрпартизанских действий на Кавказе. Душманы не щадят милицию, спецназ, ВВ и армейцев, а те сполна платят им «взаимностью».

Месть является элементом сдерживания врага, адекватной, в условиях войны, реакцией на поступки противника. Психолог Роман Гарифулин: «Если чеченские боевики на вопрос, что их стимулировало к бойне, отвечают: «Чувство долга за свободную родину и кровная месть», то бывшие «оккупанты» на приёме у психологов признаются: «О долге речи не было. Срабатывало только чувство мести за убитых товарищей: они такие же, как и я, и вдруг на моих глазах превращаются в «мясо»» (Роман Гарифулин, «Опасные психологические ловушки», 2005). Мало кто станет посреди сражения задумываться о «высоком». Задача – выжить и выполнить приказ. На кону – твоя  жизнь и жизнь сотоварищей. Следовательно, отмщение – очередной закон войны, позволяющий «упорядочить» атмосферу в подразделении и «контакты» с людьми из противоположного окопа.

На самом деле, страшно вот еще что. Елена Сенявская: «Среди ключевых проблем любых вооруженных конфликтов - формирование образа врага. В условиях войны социально-психологическая дихотомия «свой – чужой» оборачивается превращением нравственного императива «не убий!» в категорическое требование социума к личности: «убей врага!»» (Елена Сенявская, «Психология войны в 20 веке – исторический опыт России»). Словом, возникает патология, отягчающая конфликтное положение, создающая дополнительные причины для мести. Тупик. Выражением такого тупикового сознания были слова князя Барятинского по поводу исхода горцев за море, в Турцию: «А знаете что? Ведь это, пожалуй, и не дурно, что уйдет эта сволочь, которая нам только в тягость. Не останавливайте, пусть идут в Мекку или куда хотят». На лицо абсолютное неприятие и непонимание непохожего, чужой культуры, чужого мировоззрения. Абсолютное отсутствие готовности к диалогу. К нормальному решению проблем. Звучит актуально, прямо как «С террористами переговоров не ведем!», или «Замочим в сортире!», или «На дне канализации достанем!». Впрочем, горцы тоже хороши – постоянное стремление, во что бы то ни стало, добиться желаемого, плюс непримиримость, усиленная воинственностью и, нередко, обостренной религиозностью. Мовлади Удугов: «На России лежит тяжкий грех первого атеистического государства в мире. Она сказала в 17-м году: «Нет Бога». Осталось добавить: «Кроме Аллаха» - и, возможно, Россия спасется» (Борис Карпов, «ВВ: Кавказский крест-2», ФИД «Деловой экспресс», Москва, 2001) . Еще одна крайность, только и всего. Но как трудно в реальности отказаться от подобных точек зрения…

В классическом варианте такая «дискуссия» сворачивается либо после физического уничтожения непримиримых, либо когда перенявшие месть перестают считать ее необходимой.   В обоих случаях требуется время. Первая Кавказская война стартовала в 1765-м, а завершилась в 1878-м. В 1901-1913 годах расцвело легендарное абреческое движение. 1917-1957-й – Вторая Кавказская война.Третья началась в ноябре 1994-го. Никто не знает отведенного ей времени. Эпопея продолжается. Так есть ли шанс преодолеть мрачную традицию? Да. Нужно заключать перемирие и садиться за стол переговоров. Однако лишь в том случае, если мы хотим найти выход. Это относится и к вооруженному подполью, поскольку кровопролитие прекращается только благодаря обоюдным усилиям, предпринимаемым оппонентами.

Социальные сети