Революция пожирает своих детей. Отрывок из книги “Война навеки”

Автор: Филкинз Декстер Рубрики: Военлит, Переводы, Ближний Восток, Ирак Опубликовано: 30-11-2012


Мужчина, который называл себя Абу Марва, сидел в полумраке багдадского дома. Его лицо скрывалось в тени. В комнате без света шторы служили барьером для внешнего мира, пряча находящихся в доме мужчин. В столице теперь почти постоянно были перебои с подачей электричества. Абу Марва ворчал из-за необходимости добираться в Багдад, который был наводнен американскими солдатами. После долгих уговоров, он наконец-то согласился приехать на машине из Юсуфии, что в двадцати милях южнее.

 

Трое товарищей Абу Марвы сидели с ним рядом на диване и в креслах. Все они были членами Исламской армии Ирака – одной из самых активных повстанческих групп в стране. На них были клетчатые кафии и белые дишдаши. У них были сухие, перекошенные лица. Говорили они хриплыми голосами сквозь завесу окружавшего их сигаретного дыма. Было несложно представить, как эти люди крепят бомбы к днищам американских Хамви. Абу Марва слегка выделялся на их фоне: ему было тридцать два, он был в синих джинсах и желтой рубашке с пуговицами. Его лицо было гладко выбрито, и всем своим видом он походил на неискушенного студента. Он был капитаном в иракской армии.

 

Абу Марва приехал не для того, чтобы говорить об американцах. У него было что-то другое. Слегка качнув головой, он начал свою историю.

 

– Согласно иракским племенным традициям и верованиям, каждое племя имеет право мстить за смерть любого из своих членов, – сказал он. – Это священная обязанность, даже если означает, что нужно убить кого-то из членов аль-Каиды.

 

Никто не спорил с необходимостью убивать американцев, сказал Абу Марва. По этому поводу не возникало никаких разногласий. Проблема была в том, что аль-Каида уничтожала не только американцев, но и иракцев. Аль-Каида бомбила шиитские мечети, общественные рынки, убивала иракских мирных жителей тысячами. Война аль-Каиды, сказал он, не имеет ничего общего с его собственной войной.

 

– Нужно различать настоящее сопротивление и аль-Каиду, – сказал Абу Марва, сидя в тени в углу комнаты. – Мы хотим освободить нашу страну. Мы хотим избавить нашу страну от американцев. Мы – это настоящее сопротивление.

 

– Аль-Каида нападает, даже если рядом с их целями находится много иракцев, – сказал он. – Они делали так неоднократно.

 

– Сунниты это, или шииты – для нас не имеет никакого значения, – сказал он.

 

Американские и иракские военные месяцами пытались сыграть на разногласиях между суннитскими повстанцами. С одной стороны были иракские националистические группы наподобие Исламской армии, в которую входил Абу Марва, и цель которой заключалась в том, чтобы выдворить американцев из Ирака. С другой стороны находились крайне жестокие исламисты из аль-Каиды и Ансар аль-Сунны, которые хотели возродить исламский халифат былых дней. Эти группы были фанатичными и просуннитскими, и они убивали шиитских мирных жителей. Американцы полагали, что националистов вроде Абу Марвы можно умиротворить, и, возможно, даже настроить против исламистов. Но до сих пор существовали только самые скудные свидетельства любого такого поворота.

 

И вот, наконец, он будто бы стал свершаться. Обычные иракцы восставали против аль-Каиды. Я слышал, что столкновения между повстанцами-националистами и террористами аль-Каиды происходили по всему суннитскому треугольнику. Внутри повстанческого движения разгоралась самая настоящая гражданская война.

 

– Аль-Каида убила двух человек из нашей группы, – сказал один из повстанцев со своего места на диване. – Они постоянно убивают наших людей.

 

Мужчину, который говорил, звали Абу Лил. Он курил Мальборо и говорил скрипучим голосом, и так развалился на диване, что, каждый раз, когда заговаривал, был вынужден тянуться вперед и поднимать голову. “Мы предъявили это аль-Каиде пятнадцать месяцев назад, – сказал он. – На ферме рядом с Мосулом. Нас было пятеро, а людей аль-Каиды – двадцать пять. В основном, это были иностранцы. Пакистанцы и другие – возможно, из Индонезии. Они даже не говорили по-арабски. Им нужен был переводчик”.

 

То, что две повстанческие группы встречались друг с другом, было вполне обычным делом; по словам Абу Лила, группы часто обменивались опытом и делились талантами, а также объединяли силы для крупных операций. Но в этот раз все было по-другому. Абу Лил и другие мужчины на встрече сказали боевикам аль-Каиды, что недовольны убийствами иракских мирных жителей. За несколько дней до этого, сказал Абу Лил, в результате теракта аль-Каиды в Багдаде погибли два американских солдата и несколько иракцев, которые случайно оказались поблизости. Этот инцидент вынудил Абу Лила и других просить о встрече. Боевики аль-Каиды были непреклонны.

 

– Они сказали: “Джихад нуждается в жертвах, – сказал Абу Лил. – И иракцы должны быть готовы заплатить эту цену”.

 

– Мы ответили: “Это очень дорого”.

 

Он сказал, встреча длилась семь часов, а потом закончилась. Абу Лил и его товарищи вышли на улицу, чувствуя беспомощность и злость.

 

– Была бы у меня атомная бомба, я бы на них ее сбросил, – сказал он. – Мы сказали им: “Вы – не иракцы. Кто дал вам власть, чтобы так поступать?”

 

У меня есть другой пример, сказал Абу Марва из своего кресла в дальнем углу комнаты. За несколько месяцев до этого, сказал он, вооруженные боевики аль-Каиды похитили его дядю – Абу Таху – который, подобно матери Абу Марвы, был шиитом. Абу Марва, как и остальные повстанцы в этой комнате, был суннитом. Такие группы, как аль-Каида и Исламская армия, преимущественно состояли из суннитов. Но случай Абу Марвы был довольно распространен; многие иракские сунниты через браки имели шиитских родственников. Смешанные браки и отношения между суннитами и шиитами лежали в основе борьбы Абу Марвы с аль-Каидой. Когда он узнал о том, что его дядю похитили, он стал фанатично разыскивать его в деревнях и городах южнее Багдада.

 

По словам Абу Марвы, в то время все суннитские деревни в районе вокруг Юсуфии, где жила его собственная семья, находились под всеобъемлющим контролем повстанческих групп, которые конкурировали между собой за территорию. Каждая деревня была чьей-то вотчиной в войне группировок. Когда повстанцы хотели заехать в деревню, которая не контролировалась их группой, им нужно было получить разрешение на въезд от местных феодалов.

 

И вот Абу Марва стал прочесывать плодородные сельскохозяйственные угодья вокруг Юсуфии, пробираясь ночью по садам, часто в сопровождении конвоиров. По его словам, когда он доходил до края территории, контролируемой Армией Мухаммеда, боец из этой группы передавал его бойцу из Ансар аль-Сунны там, где начиналась их вотчина.

 

Три дня спустя, рассказывал Абу Марва, он добрался до окраин Карагола – деревни в десяти милях от Юсуфии. По словам местных жителей, его дядю отвезли туда.

 

– Карагол – это деревня аль-Каиды, – сказал Абу Марва. – Когда американские патрули проходят через Карагол, они понятия об этом не имеют. Они просто проезжают через деревню, а аль-Каида за ними наблюдает.

 

Конвоиры, сказал он, наконец-то довели его до Карагола и доставили к дому местного жителя, который якобы был одним из палачей аль-Каиды. Перед уходом сопровождающие сказали Абу Марве, чтобы он был начеку, что этот палач был жестоким, психически неуравновешенным человеком, который, вдобавок, хранил головы своих жертв в качестве сувениров. Абу Марва прошел последние шаги к дому один, и наемный киллер аль-Каиды пригласил его внутрь. “Палач просмотрел свой гроссбух с длинным списком имен, и не нашел там Абу Тахи”, – сказал он.

 

Я недоверчиво вздрогнул от такого фантастического поворота истории.

 

– Клянусь Богом, это правда! – сказал Абу Марва. – Этот человек занимался обезглавливаниями для аль-Каиды. От его руки слетело много голов.

 

Другие повстанцы сохраняли невозмутимый вид. В воздухе повисло облако сигаретного дыма.

 

Это был один из тех моментов в Ираке, когда я не впервые почувствовал, что меня занесло невероятно далеко от мира, который казался мне понятным и знакомым. Вся эта история, несомненно, могла быть выдумкой. Абу Марва и сам мог быть фальшивкой. И в этом была фишка Ирака: ты был ничем не ограничен – в свободном плавании, – и правду приходилось вычислять согласно разному набору стандартов. Но Абу Марва казался настоящим; я чувствовал это своим нутром. И какой бы фантастической не казалась его история, она звучала правдиво. Случалось, что подозреваемые аль-Каиды говорили иракским следователям, что собирали черепа и скелеты и вели списки жертв, чтобы заслужить одобрение своих руководителей. Например, в 2005 году один иракец признался на суде в том, что вырезал глаза убитому им полицейскому офицеру и положил их к себе в карман, чтобы отнести шейху, который хотел его смерти.

 

Не найдя своего дядю, Абу Марва продолжил путь к центру Карагола, где другой местный житель посоветовал ему уходить восвояси. “Говорю тебе – если ты знаешь, что он у аль-Каиды – не ходи туда”, – припомнил Абу Марва его слова.

 

Через несколько дней Абу Марва обнаружил тело дяди в местном морге. Его ноги были увечены так, будто их сверлили электродрелью. Его челюсть съехала набок, и у него был сломан нос. Все его тело было в ожогах, а колени ободраны, будто его тащили по земле. "Я чуть не сошел с ума, когда это увидел, – сказал Абу Марва. – Умалишенный вел бы себя благоразумнее".

 

Абу Марва провел сборы своей местной группы под названием “Гром” – ячейки, верной Исламской армии. Через несколько дней разведсеть группы установила, что за убийство отвечают два сирийских члена аль-Каиды – Абу Гассан и Абу Вадха – джихадисты из Алеппо. “После неоднократных встреч мы решили убрать людей из аль-Каиды”, – сказал он.

 

По словам Абу Марвы, он понимал, что, напав на аль-Каиду, подвергнет себя и своих товарищей в Исламской армии огромной опасности. “Если ты нацелился на кого-то из аль-Каиды, это больше, чем безумие, – сказал Абу Марва. – Сама сеть сопротивления не могла помыслить ни о чем подобном, не говоря уже об отдельной группе”.

 

В считанные дни Абу Марва и его приятели из ячейки “Гром” выследили сирийских боевиков. За несколько недель они подготовили замысловатую засаду. На бежевом седане “Опель” сирийцы регулярно ездили по одному безлюдному участку дороги. Там – на обочине этой дороги – припарковались в своем БМВ четыре товарища Абу Марвы. При приближении сирийцев, повстанцы, прикинувшись озабоченными путешественниками, у которых спустило колесо, начали их тормозить. “Они притворились, будто у них нет домкрата”, – сказал Абу Марва. Как только сирийцы остановились, повстанцы их расстреляли.

 

– Когда убили моего дядю, я обещал тете, что отомщу за его смерть, – сказал он. По словам Абу Марвы, она ответила ему арабской поговоркой, которую часто повторяют, но она редко соблюдается на практике: AshrabminDamhum– я напьюсь их крови.

 

После убийства сирийцев, Абу Марва снял с них кафии и принес тете в доказательство того, что отмщение свершилось. Она приняла их с благодарностью. Затем Абу Марва передал ей сосуд с кровью убийц.

 

– Она выпила кровь сирийцев, – сказал Абу Марва, по-прежнему сидя в темноте на диване. – Пойми, мы хотели мести. Она была в ярости.

 

Когда пришло время расходиться, и я встал, включили электричество, и внезапно во всем доме зажегся свет. Мне почудилось, будто я оказался в кинозале, в котором только что закончился фильм. Я вышел из дома первым, оставляя позади Абу Марву и троих его товарищей.

***

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

 

Социальные сети