Русские мусульмане и русские — мусульмане

Автор: Сидоров Вадим Рубрики: Интервью, Россия/СНГ Опубликовано: 12-12-2012

Основатель и лидер национальной организации русских мусульман (НОРМ)О том, что представляет собой современный российский ислам. О том, что в России понимают под радикальным исламом. О том, кто такие русские мусульмане, чем они отличаются от русских – мусульман. Каковы взаимоотношения современного российского общества с русским исламом. А также о вопросах миграции, внутренней политики, национальном вопросе и многом другом беседуем с основателем Национальной Организации Русских Мусульман (НОРМ) Вадимом Сидоровым.

Расскажите, пожалуйста, о себе.

Меня зовут Вадим Сидоров. Мусульмане меня больше знают как Харуна Сидорова, Харуна Ар-Руси. Мне 34 года. Я семьянин, отец троих детей. Юрист, кандидат юридических наук, адвокат, блоггер. Председатель Национальной Организации Русских Мусульман, сокращенно НОРМ.

Чем вы занимались до прихода в ислам? Как вы пришли к исламу?

В свои 34 года, можно сказать, что я прожил несколько жизней, хотя все происходящее рассматриваю в системе некой преемственности. Я бы сказал, что в моей жизни было две линии: первая - это политическая или духовно-политическая, вторая – социальная, которая, наверно, мало отличается от жизни других людей, немусульман.

У меня была политически активная юность. Участвовать в политической жизни я начал в 14 лет. Ранний старт - следствие биографии, в 13 лет я приехал в Москву, скорее, меня вышибло в Москву межнациональным конфликтом из Баку, в котором я родился. На  исторической родине я оказался с чувством колониста, потерявшего свою империю. Тогда было время радикальных демократических течений, но меня этой волной вынесло в национал-патриотическое движение. В движении я участвовал с 14-ти лет, с 92-го года. Я был идейным русским националистом, этот этап моей политической жизни длился до 99-го года в очень интенсивной форме и сформировал во мне многие установки, которые, несмотря на коррекцию духовных и идейных координат, остались со мной. В частности, в этот период мне была привита четкая национальная идентичность.

В 99-м году с приходом к власти Путина, который ознаменовал собой поражение радикальной антиельцинской оппозиции, я отошел от активной политики и национал-патриотического движения. Сосредоточился на духовных поисках. Начинал с идей Ницше, Эволы, Генона. Присматривался очень внимательно к восточным традициям, индуистским, в первую очередь к шиваизму. Но ряд обстоятельств отвели меня от того, чтобы пройти практическую инициацию, к которой я готовился. Не сложилось. Через какое-то время я вышел на Гейдара Джемаля, через которого я собственно и пришел к исламу. Но не сразу. Джемаль - это человек, который открыл мне логику ислама. Позже я понял, что во многом искаженную логику, из-за чего наши пути потом и разошлись. Но в тот момент он открыл мне логику авраамического монотеизма, ислама, христианства в том числе. До этого я не понимал христианства. Будучи из христианской семьи, в восемнадцать лет я отошел от него и стал склоняться к язычеству. Это важно подчеркнуть - я пришел в ислам не из христианства, а, скорее, из язычества. Поняв логику авраамического монотеизма, я на протяжении двух лет сопоставлял христианство и ислам, и в конце концов в 2003 году я принял ислам.

Все это происходило на фоне активной социальной самореализации. Я защитил кандидатскую диссертацию, активно делал карьеру в области корпоративного права. Добивался определенных успехов на этом поприще. Обзавелся семьей, у меня появился первый ребенок. В 2004 году мы с соратниками из разных регионов России создали Национальную Организацию Русских Мусульман. Я был изначально одним из её инициаторов, идеологов, а ее руководителем официально стал в 2008 году.

Как ваша жизнь изменилась после принятия ислама?

Я обрел в своей жизни твердую основу. Понял, что современная система ценностей - это полная аномалия. Можно сказать, я находился в самом эпицентре этой аномалии, занимаясь циничной, жесткой, даже жестокой корпоративной деятельностью, я понял многое, понял, что такое корпоративное рабство.

Если не секрет, чем занималась ваша компания?

Не секрет. Это была одна из лучших в стране рейдерских компаний. Это была компания, которая обкатала «передовые» на тот момент технологии рейдерства. Я сейчас этим абсолютно не горжусь, понимаю, что это - зло. Но оно дало мне на тот момент понимание российских реалий. С глаз спала вся пелена. Я понял, как у нас функционирует, точнее не функционирует, судебная система, а с ней и вся государственная система. Этот опыт был нужен хотя бы ради понимания того, что «с волками жить - по-волчьи выть».

Со временем у меня нарастало омерзение к этой деятельности. Уже будучи мусульманином я понимал, что заниматься многими вещами запретно с точки зрения ислама и пытался искать ниши, в которых я был бы максимально от этого огражден.

Надо признать, что эволюция у меня имела место и в исламе. Многие вещи были с неофитским перехлестом и связаны с теологической дезориентацией. Начинали-то мы как выученики Джемаля, а это вообще, можно считать, был не ислам, а околоислам, предбанник ислама. Но в ислам я вошел через двери салафизма. Это тоже дало хорошую прививку. Даже сейчас, несмотря на то что я по ряду моментов жестко расхожусь с салафитами, считаю многих из них своими братьями-мусульманами. Они очень искренние люди, серьезно относятся к религии, но с возрастом, с опытом пришло видение, что чистота намерений далека от адекватности понимания. Когда я познакомился уже с нашим нынешним духовным наставником, шотландским аристократом и интеллектуалом Яном Далесом, когда мы рассуждали с ним о салафизме, он определил его точной фразой - «too simple» («очень просто»). Упрощенчество, примитивизация, вульгаризация ислама.

Вы ведете спор или диалог со сторонниками радикального ислама?

Могу сказать, что достаточно неплохо понимаю логику информационного общества. Мы не сторонники «холиваров», считаем их непродуктивными. Есть некоторая узкая интеллектуальная среда, где происходит обмен мнениями. Иногда бывает, что это приобретает жесткие формы. Но мы стараемся, чтобы это было в достаточной степени корректно. Однако в целом я придерживаюсь мнения, что с этим направлением бесполезно спорить в формате таких «рубок», в интернете или вне его. Ему надо противопоставить альтернативу.

Получается?

На том уровне ресурсов и возможностей, которые у нас есть, получается. Проблема в том, что мы достаточно скованны существующими политическими условиями. Понятно, что не только мы, мусульмане. Понятно, какая у нас в стране система. Но в меру тех возможностей, которые у нас есть, мы презентуем свою позицию. Мы считаем, что люди нашего типа придут к нам. Я исхожу из того, что бытие первичнее сознания. Человек выбирает ту религию или то направление в религии, которое созвучно его онтологическому типажу и устремлениям. В каком-то смысле не человек выбирает религию, а религия выбирает человека. Но многие люди идут в салафизм, особенно в его крайние формы, просто потому, что у них нет представления об альтернативах. У меня, когда я приходил в ислам, было четкое понимание, что салафизм - это исламская ортодоксия. А это не так.

Салафизм часто сравнивают с протестантизмом в христианстве.

Да, это более корректное сравнение.

Поясните для человека, который в теме не так глубоко. Чем отличаются ваши воззрения от воззрений салафитов?

Есть два уровня: теологический и политический, и иногда между ними бывает разрыв. Например, многие из талибов в теологическом отношении не ваххабиты и не салафиты, они - классические мусульмане. Но политически…

Все их движения вызваны политическим противостоянием, а не духовными поисками?

Можно сказать и так. Вообще, талибы, в отличие от той же Аль-Каиды, защищают свою страну, у них есть определенный здоровый национализм. Категорически не согласен со многими вещами, которые они делают и делали после прихода к власти. Тот же взрыв статуй, тысячу лет на земле, где был ислам, до них никто не додумался этого сделать. А они пришли и, считая себя «святее Папы римского», решили это сделать. На мой взгляд, у них неправильно были расставлены приоритеты утверждения исламского общества: они принуждали женщин закутываться в паранджу, мужчин отращивать длинные бороды,  пренебрегая некоторыми фундаментальными социально-политическими установками. Люди реципировали Центральный банк, который является институтом ростовщичества, печатали бумажные деньги, которые являются орудием ростовщичества, полностью были частью мировой идолократической финансовой системы. Но при этом экзальтировали атрибутивные составляющие религии, внедряли их с фанатизмом, достойным иного применения. С другой стороны, нужно учитывать ментальность населения: те пороки, которые бытуют среди простого народа в Афганистане, в том числе повальный гомосексуализм и педофилия, наверное, по-другому сложно искоренять.

Получилось?

Сложно сказать, но по имеющейся у меня информации на территориях, которые контролировал Талибан, по крайней мере, не было публичных проявлений. Ряд экспертов считает, что одной из причин свержения Талибана была их бескомпромиссная борьба с наркотрафиком. Боролись с наркомафией, гомосексуальной проституцией, дикими перверсиями. Я считаю их радикальной ошибкой, что они попали под влияние Аль-Каиды. Им нельзя было брать под защиту этих перманентных революционеров, сторонников всемирного джихада. Особенно после тех событий, которые произошли в мире...

Возвращаясь к нашей теме.

… Да. Это политический момент. Момент теологический. Что отличает классический ислам от исламского протестантизма? Если сказать одной фразой - это признание школы. Если расшифровывать - это признание научной, методологической школы и системы авторитетов. В классическом исламе, если брать вероубеждение, оно систематизировано в рамках двух классических признанных школ калама (схоластического богословия) -   ашаритская и матуридитская.

Поясню на примере: некоторые аяты Корана без методологического осмысления могут привести человека к антропоморфизму, который считается ортодоксальными мусульманами прямой формой неверия. Когда люди говорят, что у Аллаха есть руки, ноги, что он - тело, что он занимает какое-то положение, какое-то место, рассматривают, как какое-то божество ветхозаветное или даже более примитивное. Это говорит о том, что у людей нет понимания методологии научных исламских школ, которые в таких случаях либо воспринимают какие-то места иносказательно, либо принимают общий смысл с отказом от конкретизации.

Салафиты говорят, что «калам не нужен, как читаешь, так и понимай». Причем, они  выдергивают из контекста цитаты великих исламских ученых, которые предостерегали от увлечения каламом простых верующих, потому что это действительно сложная наука. Но на выходе они получают искаженное вероубеждение - антропоморфное. То же касается практических аспектов религии, это фикх - исламская юриспруденция, исламское право. Ислам - это юридическая религия, она охватывает все сферы жизни человека и общества. Поэтому для немусульман понимание этой стороны религии наиболее важно.

Классические мусульмане остановились на веками устоявшихся 4 классических исламских школах фикха: ханафитской, маликитской, шафиитской и ханбалитской. В рамках этих школ мы признаем такую вещь как таклид (следование исламскому авторитету в вопросах фикха). Мы признаем, что были серьезные ученые, которые разобрали многие важные вопросы, их мнение по этим вопросам для нас авторитетно и имеет приоритет перед нашим мнением. Мы считаем, что непродуктивно пересматривать те вопросы, которые этими авторитетами рассмотрены. Это, что называется, «закрытия врат иджтихада». Но этот термин часто понимают неправильно, считая, что иджтихад вообще закрыт и не подлежит пересмотру. Но это не так. Речь идет о тех вещах, которые уже давно детально разобраны: как делать омовение, где держать руки во время намаза и т.п. Что касается тех вопросов, с которыми мы сейчас сталкиваемся, - технологий, биоэтики, жизни в светском обществе - там иджтихад может и должен быть.

То есть это все означает, что вы готовы к дискуссиям на темы вызовов современности?

Такие дискуссии должны быть. Одно из правил классического фикха обязывает муфтия выносить фетву в соответствии с обстоятельствами места и времени, зная ситуацию. Это, кстати, то, чего совершенно не делают ваххабиты.

Если брать ваххабитов, то они начинают пересматривать те вопросы, в которых уже сошлись в консенсусе классические мусульмане. Они говорят: «Нам никакие мазхабы, школы не нужны. Все, что там написали ученые, нам не нужно! Даешь! Наше пролетарское даешь! Возвращаемся к Корану и Сунне!» Они не понимают, что те же ученые выводили все тоже на основе Корана и Сунны. Просто они их лучше знали. Сравните: какой-то студент-недоучка, который хорошо, если знает арабский язык, а так просто прочитал пару книжек, и люди, которые наизусть знали сто тысяч хадисов,  передавали знания из поколения в поколение и закрепляли иджазой – свидетельством о научной классификации. Ваххабиты все выкидывают. Например, мусульмане в какой-то местности практикуют ханафитский мазхаб, как тюркские народы России. Они держат руки под пупком во время намаза. Приходят ваххабиты и говорят: «ребята, вы неправильно делаете, потому что по Корану и Сунне надо молиться иначе». И они это делают во всем мире. По сути, в своем апеллировании к Корану и Сунне они создали свой псевдомазхаб, но отказываются это признавать, и со своих ложных позиций они атакуют классические мазхабы. Многие мазхабы впитали в свою методологию местные традиции, непротиворечащие шариату. Ханафитский мазхаб или маликитский, которому следуем мы в НОРМ, признают такую важную вещь как урф, местный обычай. В-первых, ваххабиты  выступают против классических школ как таковых, во-вторых, они выступают против местных обычаев под лозунгом борьбы с пережитками язычества. Это - пункт для очень жестких конфликтов.

А что касается современных технологий? Ваххабиты стоят на позиции, что если в Коране о технологиях ничего нет, то и быть их не должно?

С технологиями у ваххабитов все сложно. На самом деле технологии они не прочь использовать. Посмотрите, у джихадиских группировок есть сайты, они очень продвинуты в вопросах технологий. На самом деле, они же не воюют луком и стрелами, они считают возможным использовать технологии как потребители. Но в том, что касается каких-то социальных взаимоотношений, условий места и времени, адаптации жизни к ним, то ваххабиты этого не признают. Посмотрите на конфликты, которые сейчас происходят в исламском мире, когда они пытаются разрушать гробницы исламских праведников…

В Мали, например…

Да! Или вопиющий случай, который произошел в Ливии. Там снесли мечеть! Они раскопали могилу известнейшего ученого и увезли его тело в неизвестном направлении. Это вообще ни в какие рамки не лезет. Они это делали во многих местах, везде опираясь на невежественность. Даже если взять Мали - крупнейший центр классического маликитского знания! Библиотека включает в себя сотни тысяч наименований таких книг, которые сейчас уже мало кто понимает. Пришли эти недоумки-туареги, дети кровосмешения, которые в первом, во втором поколении приняли ислам без какого-то понимания, и стали рушить мощнейшие исламские центры.

Насколько мне известно, там не все так однозначно. Ответственность за разрушение Тимбукту взяла на себя Аль-Каида в странах Магриба. Да, среди них есть часть туарегских племен, но туареги с ними воюют. В Мали фактически идет гражданская война.

Да, конечно. Но когда идет речь о русских коммунистах, мы понимаем, что было белое движение, достойные русские люди, которые с ними воевали. Но, к сожалению, из песни слов не выкинешь. В данном случае то же самое: это «шариковщина» - ваххабизм по всему миру поднимает помои исламской уммы. И так как мы живем в эпоху, которую испанский философ Ортега-и-Гассет назвал «восстанием масс», мы имеем под ликом ваххабизма идейно организованную, структурированную «шариковщину».

Можно ли  рассматривать инициативы ваххабитов в Сомали по запрету футбола и музыки, как характерный для ваххабизма образ мысли и действий, или это местная инициатива?

Сомали - хороший пример. Они запретили людям какие-то периферийные проявления западной цивилизации, которые по большому счету шариату не противоречат. Но при этом они сохранили бумажные деньги. Более того, они используют валюту иностранных государств.  Что такое бумажные деньги? Это кредитные билеты во всех странах мира, они обеспечены так называемыми золотовалютными резервами, в первую очередь долларами. Что такое доллар? Он обеспечен финансовыми активами ФРС, которые подставляют собой ростовщичество в чистом виде.

То есть они на словах отрицают ростовщичество, а на деле пользуются инструментами ростовщичества?

Абсолютно верно. Объявляя войну с пуританских позиций безобидным и второстепенным вещам, они реально зависимы от той цивилизации, с которой  якобы борются. Они не могут дать никакой альтернативы. Они - разрушители, причем достаточно глупые. Мальчики для битья.

Где центр этого ваххабитского движения?

Нельзя сказать, что у него есть какой-то центр. Эта зараза сейчас разлита по всему исламскому миру. Есть регионы, где она более выражена, а где-то менее. Есть островки, где она шансов не имеет или шансы не велики. Скажем, Турция.  Я думаю, что это благодаря благодати османского халифата. Турки -  народ, который просто отторгает ваххабизм. Турки-мусульмане - это ханафиты, суфии. Невозможно представить, что они будут рушить гробницу Сахаба Аюба. Есть места, где жесткая схватка идет между ними и традиционалистами. В арабском мире ваххабизм, к сожалению, очень сильно распространен.

В Саудовской Аравии ваххабизм - госрелиия. Можно говорить, что оттуда все это идет?

Нет, сейчас уже нет. Хотя в свое время Саудовская Аравия сыграла важную роль в накачке ваххабизма ресурсами, но сейчас все идет на автомате, по инерции.

То есть, даже если саудиты захотят сейчас все это прекратить, они уже ничего не смогут сделать?

Я думаю, что-то сделать смогут. Но все равно какое-то время лавина будет идти просто по инерции.

Поговорим о том, почему русские переходят в ислам. Не в православие, не в христианство, а в ислам.

Я думаю, что этот вопрос некорректен. Потому что русские сейчас много куда приходят. Русские - большой народ, исторически зрелый, который прошел воинственную секуляризацию. Нельзя сказать, что сначала была «Святая Русь, Царь-Пушка державная, звон колоколов», а потом пришли коварные еврейские большевики и все это разрушили. Околдовали своими чарами святой русский народ. И в русской интеллектуальной культуре, и в русской народной культуре весь 19-й век вызревали жесткие антицерковные, антиклерикальные настроения. В целом они уходят корнями в русское богоискательство, вольномыслие. Та же «ересь жидовствующих» - не более чем ярлык, навешанный на русскую протестантскую реформацию. Мощное движение, которое было задавлено исключительно силой. Это был аналог Варфоломеевской ночи над русскими гугенотами.

Была своя история русских сект, русских богоискателей, ветхозаветных и протестанских сект. Был раскол, старая вера, новая вера. Были секты молокан, духоборов. Мы видим, что русский народ никогда не был 100% монолитным православным. Тем более, в таком казенном виде. Всегда были свободные русские люди, которые искали Бога вне православной церкви. В условиях информационной ограниченности, отсутствия доступа к информации, прецедентов принятия русскими ислама было мало. Например, в те же средние века. Но у нас есть основания полагать, что известный русский путешественник Афанасий Никитин был мусульманином. Об этом нам говорят его мемуары, его дневники. Это логично, учитывая, что он объехал весь мир, входил в соприкосновение со многими культурами. Кстати, есть современный аналог — среди автостопщиков много мусульман, именно русских. Это был такой первый русский автостопщик – мусульманин Афанасий Никитин. Если брать более позднее время, мы видим, что интеллектуальный интерес к исламу был четко выражен у Льва Толстого, он в своей переписке прямо называл себя магометанином. Насколько его можно считать мусульманином де-юре - это большой вопрос. Также мы видим, что интерес к исламу был и у Пушкина, и у Велимира Хлебникова.

Тогда и уголовная статья была за выход из православия.

Да, но и тогда, даже несмотря на эту статью, были десятки случаев (что, конечно, мало), когда офицеры принимали ислам. Они потом по статье  ссылались в Сибирь.  Если в Англии уже в конце 19-го века были британские аристократы-мусульмане, которые могли свободно жить и сохраняли все свои гражданские права, даже будучи представителями османского султана, то у нас за это отправляли в Сибирь в кандалах. До правления Екатерины если простые русские принимали ислам, то им вырывали ноздри, подвергали мучительной казни по закону.

Нельзя однозначно сказать, почему русские приходят в ислам? У каждого свои причины?

Да. Русские приходят в ислам. Русские приходят в буддизм. Русские приходят в кришнаизм. Русские приходят в протестантизм.

Как-то можно объяснить, чем не устраивает православная церковь?

Я думаю, что люди понимают, что РПЦ – мертвая церковь. На мой взгляд, реально увидеть в РПЦ веру способно меньшинство русского народа. Для большинства она остается культурой. Шпенглер в свое время сказал: «Христианство умерло, превратившись в культуру». Для русского церковного православия это в высшей степени актуально. Есть, конечно, серьезные христианские, в том числе и православные, общины. Но, как правило, они находятся вне Московской Патриархии. Это или старообрядцы, или катакомбники, или альтернативные юрисдикции. Или это какие-то островки внутри МП, которые так же уходят в раскол, как Диомид, например.

Сколько сейчас существует русских мусульман?

Если механически пересчитать всех мусульман, которые принадлежат к русскому этническому полю, то наберется 50 – 100 тысяч человек.

Это много или мало?

Есть очень большой разброс в оценках: от 10 тысяч, которые любят называть исламофобы типа Силантьева (они иногда вообще говорят, что 5 тысяч), до 200 тысяч. Обе эти крайности мне кажутся фантастическими. Правда где-то посередине, по моим ощущениям, это 50-70 тысяч. Думаю, что это, скорее, мало, чем много. Протестантов, например, в разы больше. К тому же мусульмане в России находятся в запрессованном положении, русские мусульмане в особенности. И у них нет возможности развернуться, как у протестантов.

Но протестантов в России сейчас тоже не особо жалуют. Недавно в Москве снесли их церковь.

У них была возможность развернутся в 90-е годы, и они ее использовали, сейчас их тоже начинают прижимать. А так как русское исламское движение появилось не в начале 90-х, при «дедушке Ельцине», когда все было можно, а в начале нулевых, при «папе Путине», когда почти ничего нельзя, то у протестантов была очень сильная фора.

Каков гендерный состав русских мусульман?

Вопрос гендерного соотношения может быть расширен до более широкого вопроса этно-демографического состава. В каком смысле? Мы делим людей на две полярные категории. Первая - это русские – мусульмане. Это тире, очевидно, для них будет иметь временный характер. Это русские, которые приняли ислам и дальше у них будет очень четкая развилка. Многие из них во втором поколении станут просто мусульманами, но уже не русскими. Некоторые не смогут справиться с ломкой культурной идентичности и выберут остаться русскими, перестанут быть мусульманами. Вторая категория - меньшинство, которое себя четко осознают русскими мусульманами, как особой этно-конфессиональной общностью. Я бы сказал, формирующимся субэтносом, чья идентичность складывается из двух этих критериев: исламского вероисповедания, адекватно воспринимаемого, и переосмысленной русской идентичности. Это же и ответ, кого больше гендерно.

Больше женщин?

Больше женщин, которые выходят замуж за этнических мусульман.

Получается, что из 100 тысяч большую часть, то есть женщин, можно считать мусульманами весьма условно? Они переходят в ислам только для того, чтобы соблюсти формальную обрядовую часть?

Я бы не согласился. Русские женщины, мягко говоря, сложные и непокладистые. Те, которые не хотят переходить, бывает и мужей часто обращают в православие.

Почему русские переходят в радикальный ислам? Каково соотношение между теми, кто придерживается традиционного ислама, и теми, кто исповедуют радикальный ислам?

Мы должны определиться с корректностью термина. Не всегда те, кто приходит в салафизм или проходят через него, - радикалы в полном смысле этого слова. И радикализм радикализму рознь. В салафизм приходят очень много от общей численности русских мусульман, если не сказать, что большинство.

Можете поделиться конкретными цифрами?

Я думаю, что салафитским воззрениям подвержено примерно 60-70% русских мусульман.

Это где-то 10-20 тысяч?

Да, думаю, примерно такая цифра. Понимаете, приходят в то, что есть. Салафизм сейчас самое активное течение, как в российской, так и в мировой умме.

Как происходит «вербовка», как это назвать корректно?

Да нет никакой вербовки. Людям сначала надо укорениться в исламе. Они начинают его изучать, а так как доминирует салафитская волна, так было и с НОРМ, их просто подхватывает ею. Радикалы среди этих людей - отдельная категория. Я исхожу из того, что человек  определенного типа встает на определенный путь. Одно дело что-то болтать в интернете, поддерживать, лайки ставить, картинки размещать, а другое - идти на радикальные действия: например, взять в руки автомат и уйти в горы. Да, таких людей от общей численности тоже немало и они регулярно попадают в сводки. С чем это связано?  У народов, традиционно живущих в исламе, есть свои социальные предохранители.  Первый — спокойное отношение большинства к религии. Второй -  люди, которые реально хотят следовать исламу, могут опереться на укорененные  классические исламские школы. Но сейчас в России данный путь под большим сомнением. Советская власть постаралась исламские школы разрушить. Когда сейчас говорят об альтернативе салафизму в виде традиционного ислама, то возникают сомнения, потому что традиционный ислам уничтожен. То, что сейчас выдают за ислам, зачастую является не исламом, а народным языческим суеверием. Российские духовные управления мусульман представляют собой смотрящую бюрократию, аналог РПЦ МП. Как было советское «православие», так и у нас советский «ислам».  Но даже в рамках этих «духовок», как мы называем, у мусульманских народов есть свои школы. Часто люди национально ориентированные выбирают эту альтернативу.

Русские приходят как «бескорневые» люди. Пассионарии. Или по  Достоевскому  – «русские мальчики». С горящими глазами, с русскими мессианскими «бзиками», «чтоб землю в Гранаде крестьянам отдать». Вот эти люди за счет того, что они не укоренены, у них нет тормозов, и идут в ваххабизм.

Вспомним недавнее убийство в Дагестане шейха Саида Афанди. Его убила русская смертница Алла Сапрыкина. Как недавно выяснилось, отправил ее на смерть Алексей Пашинцев, двадцатичетырехлетний ваххабит из Белгорода, который, якобы, командует соединением боевиков. Насколько это распространенное явление, что молодой парень, не дагестанец, себя таким образом реализует?

Честно сказать, я более-менее представляю себе эту среду. За счет старых связей. Все мы грешным делом общались друг с другом. Я считаю, что ничем он там не командует. Это -  «говорящая голова». Та же самая история с Саидом Бурятским, блеклым подобием которого является его новый дагестанский подражатель…

Алексей Пашинцев?

Да. Видно, что он пытается подражать, но плохо получается. Мы были знакомы с Бурятским, он был искренним, харизматичным человеком, но, что называется, «слепой поводырь слепых». Бурятский ничем не командовал, это был человек, которого записывали для вербовки ребят «с горящими глазами». Необязательно даже русских. Многие люди из этно-мусульманских народов по сути такие же неофиты, как и русские. Многие из них даже других языков кроме русского не знают, для таких призыв на русском языке идет более эффективно. Особенно когда говорят: «Смотрите! Вот человек из не мусульманской семьи, принял ислам, искренне, поехал сражаться». Это встряхивающий фактор. Что называется, «брать на понт» людей из мусульманских коренных народов, чтобы их устыдить этим. Поэтому, зная, кто там и что из себя представляет, четко видя, что ничем не командовал Саид Бурятский, я думаю, что и Пашинцев, если и является амиром, то это зиц-амир. Скорее определяют всё те взрослые дагестанские дядьки, которые сидят по левую и по правую руку. Они производят впечатление командующих, а не Пашинцев. Он же производит впечатление романтика, которому дали говорить, призывать.

Убийтсво дагестанского шейха Саида Афанди русскими ваххабитами отразилось на взаимоотношении русских и дагестанских мусульман?

Знаете, это интересная и парадоксальная история. Во-первых, сразу отвечу, что нет, негативно никак не отразилась. Почему? Дагестанцы прекрасно знают, что убили шейха не русские мусульмане, а вот как раз русские – мусульмане, для которых их русскость — это ничего не значащий признак. Скорее мусульмане русского происхождения, которые являются бескорневым элементом бескорневого интернационала. Почему дагестанцы это хорошо знают? Началось все с того, что несколько лет назад у нас был конфликт с представителями тариката (исламского духовного ордена – прим. navoine.ru) шейха Афанди. Последователи шейха заняли несколько нездоровую позицию по отношению к НОРМ, когда мы встали на суфийские позиции, на традиционалистские. Потому что они рассматривали себя как монополистов суфизма в России.  И когда появилась русская община, которая практиковала и призывала в первую очередь русских людей, европейских людей, к суфийскому исламу, но другого тариката, они восприняли это с большой ревностью. Что интересно, в борьбе с нами они использовали мем «русские мусульмане против НОРМ». Этот мем использовал против нас Кавказ-центр, джихадисты. Мем заключается в том, что «НОРМ - это плохо, потому что он обособляет русских мусульман от других. Это национализм. Они экзальтируют именно то, что они русские мусульмане. А мы просто хотим быть братьями со всеми остальными. Для нас русские - это мало что значимая реальность». Парадокс здесь и ирония судьбы заключаются в том, что дагестанского шейха убили как раз такие «русские мусульмане против НОРМ». Которые не укоренены в формирующимся русском мусульманском субэтносе, а которые «землю в Гранаде крестьянам отдать». Потому что позиция русских мусульман заключается в том, что мы, по крайней мере, активно в чужие разборки не влезаем. У нас своей работы хватает, наша задача - воспитывать русские мусульманские семьи. Передавать эстафету следующему поколению. Создавать свои общинные центры. Призывать к исламу свой народ, объединять откликнувшихся в русские мусульманские семьи.

Русские джихадисты воюют и в других странах. В Палестине, Афганистане. Насколько масштабно это явление?

Да, такие люди есть. Про Палестину я не слышал, а в Афганистане такие люди есть.

Как русские мусульмане восприняли «арабскую весну»?

В целом положительно. Я не буду лукавить. Мы проектируем ситуацию на Россию. Нас уже достало всё происходящее на Родине. Если брать исламскую составляющую, то происходит такое закручивание гаек, что резьба скоро лопнет. Были попытки вести нормальную деятельность, если не в партнерстве, то в не конфликте с государством, даже в дистацировании от оппозиционной деятельности. Мы так делали и за это нас критиковали горячие головы.  Но мы руководствовались мнением, что для нас не время влезать в политику, для нас главное - вести призыв, обучение. Если нам не мешают, то нам больше ничего и не нужно. Но потом стало ясно, что мешают. Для многих последним звоночком стал запрет этим летом оренбургским районным судом 65-ти наименований классической, по большей части суфийской, исламской литературы. А до этого стали атаковать суфийские издательства. Глава суфийского издательства, самого что ни на есть традиционного для России ислама, человека абсолютно пророссийского, осудили и заключили под стражу по нелепому обвинению (речь идет об Айдаре Хабибуллине, главы издательской группы «Сад», - прим. navoine.ru ).

Стало понято, что Кремль ведет войну против всего, что не попадает в лицензированный формат. Даже в рамках признанных государством ДУМ некоторые люди стали жертвами нападок, наездов, были вынуждены иммигрировать, кого-то из них посадили, кого-то убили.  И для мусульман ясно, что определенные силовые структуры к этому руку приложили.

Осудили ли кого-то из сторонников НОРМ?

Из НОРМ нет. Мы еще в 2008 году поняли, к чему идет дело, и перешли к другому формату существования: от организации с фиксированным членством к гибкой сети. В России есть люди, которые действуют независимо, ориентируясь на идеи НОРМ. Они признают наш авторитет, прислушиваются к нашему мнению, но при этом в НОРМ они не состоят. Есть ещё момент, что многие русские мусульмане живут вне России. Я в том числе.

Из-за опасения преследования?

В общем, да. Буду неискренен, если скажу что нет.

Вам угрожали или были какие-то сигналы со стороны силовых структур, что готовятся репрессии, или были угрозы от салафитов?

Со стороны салафитов бывало иногда, угрожали, но скорее на эмоциях - с ними до точки кипения не доходило. А со стороны силовых структур четко давали понять и словами и действиями, что мое присутствие нежелательно, скажем так.

Опасаетесь, что могут осудить?

Необязательно только осудить.

Коли затронули тему «арабской весны», то ощущают ли русские мусульмане себя политической силой? Ставите ли вы перед собой какие-то политические задачи?

Наши политические задачи заключаются в том, чтобы мы могли делать две вещи: исповедовать и проповедовать ислам свободно. Соблюдая российское законодательство, не призывая к терроризму, нарушению чьих-то прав.

Признавая светский характер российского государства?

Да. Даже в Британии, стране, где формально есть государственная церковь, а глава государства - это глава церкви, признается свобода совести и возможность действовать. Я бы даже предпочел такую систему, чем ту, где формально госудраство светское, все религии отделены от государства, но реально все, что против РПЦ МП, закатывается в асфальт. Мы долго стояли на нейтральных позициях, пока  «путинщина» не вошла в такую озверевшую стадию. Когда была не «арабская весна», а «русская весна», то многие наши сторонники приняли участие в событиях на Болотной. Возникла инициатива, которая получила название «Исламская Гражданская Хартия», там были как русские так и не русские мусульмане, люди разных взглядов и разных позиций. Но они приняли участие в событиях с желанием перемен, желанием добиться гражданского общества и правового государства.

Как вы относитесь к тому, что к протестному движение примыкают в том числе и салафиты?

Нормально. У нас нет с салафитами антагонизма. Есть те, которых мы называем «бешеные». Они нападают на людей, на исламские центры, гробницы. Они обвиняют мусульман в неверии. Распространяют атмосферу ненависти и гражданской войны между мусульманами. К таким, конечно, мы непримиримо относимся. Но среди салафитов достаточно вполне умеренных людей, многие - салафиты поневоле, просто потому, что они еще не дозрели до более фундаментального понимания. Они наши братья, у нас с ними нормальные отношения. У нас конфликт с «бешеными», они нас не любят, ненавидят. Периодически выплескивают на нас ушаты дерьма. Это идет по двум направлениям. Одно - теологическое,  второе я называю интернацистским.  Как национализм отличается от нацизма, так же и интернационализм отличается от интернацизма. Ненависть к любым формам сохранения своей национальной идентичности, культуре, особенно когда русские это делают. Потому что «русские всегда виноваты» в России. Вот данные две категории салафитов нас не любят: интернацисты и «бешенные» ваххабиты.

Какова ситуация с радикальным исламом в России? Какие прогнозы на дальнейшее развитие?

Я считаю, что у нас в стране с исламом дело плохо обстоит. Как значимого фактора ислама в России нет. Официоз есть, оборотной стороной которого является тот факт, что те, кто ищет живого учения, идут к радикалам, к джихадистам. За радикалами серьезные ресурсы стоят, в том числе информационные. Тот же пул сайтов Удугова. Они доминируют в информационном поле и им сложно что-то противопоставить в данном плане. Противопоставить могли бы живые умеренные джамааты. Но их давит государство. Как только появляется активный мирный публичный джамаат, в девяти случаях из десяти его громят через несколько лет. А те, кто в подполье, изначально чувствуют себя в более выигрышном положении. Какая умеренность в подполье?

Но, с точки зрения государства, грань между умеренным и радикальным джамаатом очень условна. Мирный может оказывать поддержку боевому, из умеренного ведется вербовка? Сегодня он мирный, а завтра боевой.

А это происходит только в одном случае. Когда в умеренном джамаате люди не чувствуют у себя перспектив. Потому что эти умеренные джамааты все равно полуподпольные. Они все равно на «птичьих правах». Посмотрите на ту же ситуацию после «арабской весны» с легальными салафитами вроде партии «Нур» и «Ихван аль муслимин» (Братья Мусльмане – прим. navoine.ru). Как только у людей появилась возможность нормально заниматься политической деятельностью, они четко отмежевались от радикалов, а радикалы очень четко отмежевались от них. Почему? Потому что людям есть, что терять. Людям есть, что ценить. Они могут нормально вести деятельность, проповедь. Это понятно даже с психологической точки зрения, что если у человека есть возможность мирно доносить свою идеологию, он будет это ценить.

Да, были прецеденты в той же Кабардино-Балкарии. Там долгое время существовал «типа мирный джамаат», но он был афилирован с вооруженным подпольем. Долго они не могли сидеть на двух стульях, в итоге их начали громить. Но здесь все равно стоит вопрос, а не начали бы их громить, если бы они не были афилированны? В итоге та часть, которая осталась, полностью ушла в вооруженное подполье.

Все это провалы государственной политики. И исламской и вообще внутренней. Потому что подход у нас в стране такой: если что-то живое появилось, то надо закатать в асфальт. Это касается не только ислама, а вообще всей общественно-политической системы. Она признает только марионеточные структуры. Вместо того, чтобы выращивать, стимулировать, работать, разбираться в тенденциях, негативные нейтрализовывать, позитивные поддерживать, как делают те же американцы, англичане, за счет чего их уровень взаимоотношений с исламским миром, с исламскими организациями на порядок лучше, чем в России.

Есть ли примерны легально существующих джамаатов в Европе или США? Которые существуют легально и проблем с ним у властей нет?

Масса таких джамаатов. «Милли Геруш», например, который считается одиозным турецким джамаатом в Германии, хотя я даже не понимаю, чем он одиозный. С воинствующих толерастических позиций он одиозный. Гомосексуалистов не любит, но мусульмане и должны не любить гомосексуалистов. Или они не признают равенства мужчины и женщины… Там пару раз их легонько трясли, но в целом они долгие годы нормально существуют. У них сотни мечетей, это самая массовая турецкая исламская организация, которая совершенно спокойно существует в Германии.

С вашей точки зрения, если такая политика государства сохранится, то ислам будет в России и дальше радикализоваться?

Я думаю, что да.

А как вы оцениваете ситуацию с радикальным исламом в среде гастарбайтеров? Есть мнение, что радикальные настроения среди них достаточно сильны. Драка на Проспекте Мира, нападение на журналиста Асланяна со словами «ты - враг Ислама», нападение на промоутеров музея эротики на Арабате группой гастарбайтеров со словами, что «данный музей оскорбляет ислам»...

Что касается Асланяна, то там все, конечно, не так очевидно. Что касается музея эротики, мне рассказывали комичную историю, мы называем такие истории в шутку «буднями исламизации». Стоит гастарбайтер из Средней Азии посреди Арбата и у него на всю грудь висит табличка «Точка G». Я думаю, что его соплеменники, у которых осталась хоть капля исламской совести,  могли это увидеть и возмутиться. Между ними могла возникнуть перепалка, которая переросла потом в драку. Что касается радикализации этой среды. Много ли вы в общественном транспорте в Москве видите девушек-мусульманок в платках? Это - капля особенно на фоне европейских городов. А вот в миниюбках этих киргизок и узбечек сотни тысяч, и с бутылками пива, пьяных, и так далее. Так что со стороны гастарбайтеров какого-то исламского фундаментализма, я думаю, ожидать не приходится. Это проистекает и из их ментальности, они - забитые, загруженные работой, им не до того. Если это будет, то это будут единичные случаи. Но здесь есть другая опасность, более, на мой взгляд, реальная. Со временем количество будет перерастать в качество. И я опасаюсь, что это превратится в такую воинствующую армию интернацизма.  Там также будет спекулятивно использоваться ислам, что нас, русских мусульман, совершенно не радует. Мы в таком случае оказываемся между молотом и наковальней. С этой позиции через 10 - 12 лет, как об этом мечтает Джемаль, будут расти революционные, левацкие настроения, местами упакованные в исламские лозунги. Вот это более реально, чем какой-то радикальный ислам, потому что обычно люди, которые симпатизируют джихадистам, ищут возможности присоединиться к ИДУ (исламское движение Узбекистана) или к Талибану.

Есть ли реальная проблема с московскими мечетями? То, что гастарбайтерам, да и многим представителям коренных народов, негде молится? Может ли это стать причиной какой-то радикализации исламской среды, например, когда радикальные проповедники будут создавать свои мечети?

Я думаю, что если такая радикализация и будет, то она будет и при существующих мечетях. В целом проблема нехватки мечетей стоит остро. Но стоит и другая проблема, что этот советский «партхозактив» исламский, он загоняет в одни и те же мечети всех. Людей разных убеждений, этнических и культурных признаков.

То есть, другими словами, это как загнать в одну церковь православных, католиков, протестантов только на основании того, что все они христиане?

Да.  И при этом, если там еще будут эфиопы, китайцы и европейцы. В реальности тех же татар в московских мечетях вообще мало, не говоря уже о русских мусульманах. Сейчас даже кавказцы тонут в этой лавине средне-азиатской. Я сторонник того, чтобы переходить от существующей концепции к созданию исламских общинных центров. Это не обязательно должно быть подпольно. По крайней мере, если их не будет громить государство, они должны стремиться быть открытыми. Чтобы не позиционировать себя с этой среднеазиатской лавиной, чтобы можно было различать, что вот здесь татарский центр - ханафитский, здесь русская мусульманская община, здесь кавказская. Кстати, вот есть такая качественная умеренная салафитская община в Москве «Даруль-Аркам», имам которой последовательно удерживает кавказскую молодежь от вовлечения в радикальные движения.

Какие  у вас отношения с шиитами и известны ли вам случаи, когда русские приходили в шиизм?

Да, есть такие случаи, но у нас отношения очень плохие. Когда начинали НОРМ, мы включали в себя и суннитов, и шиитов. Потом мы поняли, что с шиитами нам не по пути. На самом деле у нас с ними нет отношений.  Они пытаются периодически какие-то прозелетические контакты устанавливать, но мы их от себя жестко отсекаем. Если нет шиитского прозелитизма, у нас с ними проблем нет. Мы их считаем другой религией на самом деле. Относимся как к русским кришнаитам, буддистам.

Расскажите о НОРМ. Что это за организация, какие у нее цели и задачи?

НОРМ - это генеральный штаб русского ислама, как мы его называем среди своих. Историческая задача НОРМ, можно позволить себе такое громкое заявление, - это дать сформироваться русскому мусульманскому субэтносу. Создать именно общность русских мусульман, со своей культурой, как части русского этнического пространства, но при этом четко укорененноую в исламской традиции, догматике, в исламском мире. Это можно рассматривать как мостик между русским и исламским мирами, потому что мы кровно заинтересованы в нормальных отношениях между ними. Я здесь провожу аналогию с такой общностью в Китае с неприличным для русского уха названием «хуи». Это этнические китайцы-мусульмане, которые тоже исторически формировались очень интересно. По китайскому законодательству к «хуи» относятся все мусульмане-граждане Китая, которые не относятся к другим национальным меньшинствам. Китайское правительство дает зеленый свет этой общности, в первую очередь этническим китайцам из провинции Ганьсу. Если представить это в России, то это могли бы быть все мусльмане, которые не татары, не башкиры, не кавказцы и так далее, те, которые приезжают и ассимилируются культурно, но при этом остаются мусульманами, а ядром их, можно сказать, знатью, были бы люди из русского народа, которые являлись бы русской мусульманской элитой.

Мы стремимся к формату объединения общинами. У нас есть четкое понимание, что у полноценной общины будет  будущее, когда ее костяк составляют семьи. Наша цель - это семьи, в которых мама и папа - русские мусульмане, их дети - русские мусульмане, и внуки тоже будут русскими мусульманами.

Вы можете сказать какова численность сейчас НОРМ, в каких городах сосредоточены общины, как складываются отношения с мусульманскими общинами других народов?

Во-первых, как я уже говорил, мы отказались от организации со списочным членством. Во-вторых, я себе позволю на этот вопрос не отвечать, хотя бы потому, что где-то месяц назад (сентябрь) нам стали поступать из регионов сведения от наших сторонников, что пошла очередная волна вызова людей на профилактические беседы-допросы в центр «Э», РФЦПЭ (центр противодействия экстремизму). В доверительных беседах опера признавались, что спущена инструкция именно по НОРМ-у.

Вы не думаете, что это как то связанно с терактом в Дагестане, где были задействованы русские по происхождению террористы?

Это началось еще до теракта. Понимаете, оправдывать это можно как угодно. Связывать то с тем, то с этим. Но они всех прессуют. Если кого-то они не прессуют, то по принципу «если вами еще не занялись - это не ваша заслуга, это - наша недоработка». На таком фоне говорить о распределении по городам я не буду. Скажу, что людей, которые ориентируются на нашу модель, тысячи. Но у нас нет возможности их всех охватить именно по указанным причинам. Особенно в провинции. Когда начинают появляться какие-то зачаточные формы организации русских мусульман, то тут же возникает внимание силовиков, тут же наезды, давление начинается. А потом они спрашивают: «А почему эти люди в Дагестане оказались?».

Если вам бы предоставили некий легальный статус, вы готовы сотрудничать с официальными структурами?

Да мы сотрудничаем. Отношения со всеми разные. Хорошие партнерские отношения у нас с Советом муфтиев России, хотя с ним мы далеко не во всем согласны, но и Совет теперь считается опальным, даже эта структура теперь является недостаточно лояльной. Я не представляю, что надо делать, чтобы быть лояльным в таком случае. 

В Совете Муфтиев России нас не устраивают две главные позиции. Первая -  это проиммигрантская позиция, то, что мы называем «интернацизмом». И второе - желание загнать всех мусульман в одни мечети без оглядки на культурные и этнические различия.

В целом же конфликтов с официальными мусульманскими и другими организациями у нас нет. Хотя нас и считают иногда одиозными, мы не стремимся к конфликтам. На местном уровне, когда возникают зачатки общины, если муфтий адекватный, он поддержит хотя бы советом, словом. А бывают такие, которые начинают сразу строчить доносы в органы, это не редкость.

Русский парень принимает ислам и хочет получить соответствующее исламское образование. Как происходит этот процесс? Есть ли русские мусульмане, которые достигли какого-то статуса в исламском сообществе?

Такие люди есть  и у нас есть такие возможности, но нам стоило это немалых трудов. И было вдвойне непросто, потому что гораздо больше возможностей у неофитов учиться по ваххабитской линии. Ваххабиты отрывают новичков с руками и ногами, учат бесплатно, берут на полное содержание. Мы послали учиться в Кейптаун в Южную Африку двух наших студентов, в центр нашего шейха. Нам пришлось их самим посылать, самим содержать, собирать деньги на учебу. Но вообще, когда приходит человек и хочет учиться, и если мы видим его серьезный настрой, то скорее всего он учиться поедет. Но мы хотим, чтобы человек поехал учиться от общины, и чтобы он потом возвращался в общину.

Расскажите о вашем шейхе?

Шотландское имя Ян Даллас, более известен как Абдулькадыр ас-Суфи. Он принял ислам в 60-е годы прошлого столетия. Будучи известным деятелем культуры, он снимался в фильмах Феллини. Это человек абсолютно из недр Европейской культуры. Принял ислам в Марокко. У мощного марроканского шейха, улема (исламского богослова) Мухамадда ибн Хабиба. Шейх послал его обратно в Англию, чтобы он проповедовал ислам среди европейцев. Возникали общины в ряде европейских стран, в тех же Испании и Германии, которые состояли именно из испанцев, немцев, а не иммигрантов. Особенностью пути нашего шейха является то, что он утверждает ислам именно среди тех народов, где ислама раньше не было. Среди семей. Среди его учеников есть мусульмане в третьем, четвертом поколении, именно испанцы, немцы. Мы присоединились к этому направлению в 2008 году, потому что нам близка данная модель организации, мы ощущаем себя в потоке истории.

НОРМ будет продолжать участие в протестных акциях?

Это будет зависеть от протестного движения. Вектор его развития с лета неутешителен. Если он будет идти в том же направлении, то скорее нет, чем да. Есть ощущение, что лидеры оппозиции имитируют деятельность. Все эти тысяча первые голосования, бессмысленные координационные советы по совершенно тусовочным правилам, которые отсекают регионы. Был интерес поучаствовать у наших региональных партнеров, но когда все свели к московской интернет-тусовке, московско-екатеринбургской в итоге, интерес исчез. Мы, думаю, будем концентрироваться на своей деятельности.

То есть, вы говорите власти, что «мы готовы отказаться от протестной активности, если вы не будите нам мешать»?

Нет, такого уже не будет. Времена, когда мы это говорили, прошли. Об этом можно будет говорить только тогда, когда мы увидим серьезный разворот власти в сторону к нормальной исламской общественности. Только в таком случае мы готовы снять наши оппозиционные претензии. Если этого не будет, то мы их не снимаем. Просто одно дело - быть оппозиционерами, другое дело - в клоунаде участвовать.

Вы лично кого-то поддерживаете на выборах в КС оппозиции, пускай даже не мусульманина?

Я лично, хоть и не буду участвовать в выборах, симпатизирую Павлу Пряникову, автору блога «Толкователь».

Скажите, на какой незаданный вопрос в рамках интервью хотели бы ответить?

Я бы хотел донести очень простую идею до вашей аудитории, и особенно, если нас будут читать какие-то эксперты, люди, которые могут оказать влияние на ход развития общественных процессов. Принятие русскими ислама - это объективный процесс, независящий от чьих-то «злых козней». Русские будут принимать ислам, хотя бы потому, что не рассматривают себя как монопольную паству РПЦ. Русские уходят в разные религии и в ислам в том числе. Весь вопрос в том, что с ними будет дальше. Если их изначально расценивать как сорняк, как врагов государства, предателей нации и так далее, то это сильно осложнит жизнь тем, кто настроен нормально и конструктивно. Нельзя освещать путь русских мусульман безальтернативно, в таком скандальном стиле как, например, путь этого молодого паренька в Дагестане, Алексея Пашинцева, и многих других.

Если власть не пускает в страну модель западной демократии, насколько мне известно, в этих кругах популярна китайская модель, если они хотят подражать китайцам, то и в этом вопросе они могут подражать им. Если люди не вовлекаются в сепаратистскую или террористическую деятельность, то для мусульман в Китае созданы все условия, особенно для китайских мусульман. Китайцы понимают, что лучше иметь свой китайский национальный ислам, национальное мусульманское сообщество, чтобы оно представляло ислам в Китае и Китай в исламском мире, чем пытаться противостоять этому, хотя у Китая возможностей для противостоянии куда больше чем в России.

Если Российское государство и общество будет противостоять исламу, в том числе принятию ислама русскими, то, я думаю, последствия будут печальными. В первую очередь для Российского государства и общества в итоге, потому что в целом ветры истории дуют не в его паруса. Избежать этого можно только одним способом -  пересмотреть отношения в пользу партнерских. Что касается русских мусульман, община которых стремится удержать русских мусульман в сообществе, то оно вменяемо и договороспособно, и ждет того же от государства.

Вы поддерживаете создание халифата? Введение шариатских законов и т. д.? Это тоже многих пугает.

Тут надо разбираться. У нас считают, что ортодоксальный ислам - это его ваххабитская карикатура. Также у нас под халифатом понимают пародии на него в виде межвоенной Чечни или Сомали, под шариатом - тоже самое. Если смотреть реально, то последний халифат -  это Османская Империя, она нам наиболее симпатична, а не аттатюрковская Турция, которая была антиисламским образованием. Несмотря на то, что Турция достаточно часто воевала с Россией, в своей зрелой стадии это было состоявшееся дееспособное государство. Естественно, с пониманием, что Турции уже никогда не будет в прежнем виде, как не будет в прежнем виде и России, мы настроены проэрдогановски, возлагаем большие надежды на его неоосманский курс.

Конечно, надо понимать, что исламский мир будет стремиться к халифату. Но под халифатом надо понимать не что-то похожее на Сомали, а что-то похожее на ЕС, но в мусульманском мире. Это не будет мировое государство, это - утопия, фантастика. Если, конечно, не говорить о последних временах, так как мы верим в пришествие Мессии, как и христиане, в царствие справедливости, в имама Махди. А если брать мирские сценарии не апокалиптические, то и неисламский мир заинтересован, чтобы появился некий полюс, сила в исламском мире, сила предсказуемая и договороспособная. В том числе и как инструмент влияния на мусульманские меньшинства в немусульманских странах, что является проблемой для Европы. В той же Франции погромщики, которые громили пригорода Парижа, это ведь не были традиционные исламские общины, которые оглядываются на мнение легитимного халифа, который их от этого предостерегает.

Как вы относитесь к Израилю и США?

К США я нормально отношусь. Проблемы США, я думаю, схожи с российскими. Из нормальной страны, стоявшей на здоровых принципах, она превратилась в плацдарм для мировой финансовой мафии, которая использует ее как таран и ведет, по большому счету, антиамериканскую политику. Это политика не в американских национальных интересах и такие патриоты как Рон Пол и Патрик Бьюкенен это понимают. Один из претендовавших на пост кандидата в президенты США от республиканской партии, Рон Пол, выступал за вывод всех американских войск со всех зарубежных территорий, считая, что американцы привносят туда только хаос, создают бреши, куда потом заходит Аль-Каида.

Я осуждаю убийство американского посла в Ливии и эти атаки на американские посольства из-за снятия кощунственного фильма. Народ Америки не несет ответственность за действия нескольких идиотов, и это противоречит шариату. Отвечать за преступление должен тот, кто его совершил, тем более, что американское общество и власти осудили их действия.

Что касается Израиля, то эта страна и этот народ вызывает мое восхищение как достойный враг. Я не против еврейского государства, я не против сионистского проекта. Более того, я считаю, что сионистский проект, как проект собирания евреев из диаспор на каком-то месте и создания своего государства, он правильный. Но я считаю, что после третьего сионистского конгресса они совершили ошибку, потому что они рассматривали разные места для государства, в том числе Уганду, и, кстати, Теодор Герцель, основатель сионизма, был сторонником именно угандийского варианта.  Но они создали свое государство на земле, которая для мусульман является святой и считается неотчуждаемой территорией Ислама, и это не оставляет вариантов…

Иудеи тоже считают эту землю своей, святой…

Я понимаю, но это уже тот спор который нельзя решить… Решить его можно только одним способом. Только если в результате какого-то чуда или революции Израиль станет частью исламского мира, но при этом иудеи и их общины сохранят свою инфраструктуру…

То есть видите Израиль как автономию в составе халифата?

Да, это было бы идеальным решением.

Но если смотреть на вещи реально, объективно, то мирного решения израильского конфликта вы не видите?

Нет, не вижу.

Беседовал Рыбаков Андрей специально для альманаха «Искусство Войны»

Социальные сети