Вторая миротворческая война. Часть 1

Автор: Понамарчук Евгений Рубрики: Африка Опубликовано: 09-12-2012

Голубой и белый - цвета флага Организации Объединенных Наций, авторитетнейшей организации на планете и главного защитника мира во всем мире. Так совпало, что это еще и цвета флага Сомали - несчастной африканской страны из числа тех, которые слишком рано получили независимость от своих колониальных хозяев. В первой половине 1990-х годов Сомали было суждено стать полигоном ООН, использовавшимся для отработки новой модели миротворческих операций. Испытания прошли малоуспешно, и новая модель отправилась на свалку истории. Многие люди, причастные к этому эксперименту, предпочли бы забыть о нем. Но его помнят. Пожалуй, тогдашнему генеральному секретарю ООН Бутросу Бутросу-Гали и в ночном кошмаре не могло привидеться, что самая амбициозная и разрекламированная миротворческая операция останется в долговременной памяти мировой общественности только благодаря голливудскому боевику про падающие вертолеты.  

   Вертолеты упали не вдруг. Их падение стало лишь кульминационным эпизодом так называемой "войны" (термин "война" используется в отчете официальной комиссии ООН), происходившей между миротворцами и силами одной из сомалийских группировок с 5 июня по 9 октября 1993 года. Странный, удивительный, абсурдный конфликт остался в тени своего решающего сражения. Его военный аспект слабо описан и изучен. Понятно, что название "вторая миротворческая война" может применяться к нему довольно условно, подразумевая, что речь идет только о вооруженных операциях ООН - "первой войной" в данном случае считается конголезская миссия 1960-1964 годов. Некоторые страны занимались "боевым миротворчеством" вне рамок Объединенных Наций, и здесь наиболее характерен опыт Индии, потерявшей свыше тысячи солдат в попытке "принудить к миру" тамильских боевиков на Шри-Ланке. Вне зависимости от географии и хронологических рамок каждый такой конфликт вызывает очень простой вопрос: почему так получается, что для прекращения смертей и разрушений требуются новые смерти и разрушения? Имеет ли моральное право на существование оксюморон "война за мир"? Есть ли разница между миротворцами и теми, кого им приходится усмирять при помощи танков и бомбардировщиков?

   История миротворческой миссии ООН в Сомали - это история бело-голубого флага, обагренного кровью. История о том, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями.  

  

   ПЕРВАЯ ПОПЫТКА

   Независимое Сомалийское государство появилось на свет в 1960 году и скончалось насильственной смертью три десятилетия спустя. Могилу ему выкопал товарищ Мухаммед Сиад Барре, инициатор и вождь Октябрьской социалистической революции 1969 года. Мечтая о создании Великого Сомали, Барре в 1977 году напал на Эфиопию, не проконсультировавшись предварительно с товарищами из Москвы. Хотя СССР до этого поддерживал завоевания сомалийского Октября, вскоре после начала войны он бросил своего союзника и начал оказывать военную помощь эфиопам, у которых недавно тоже случились революционные события. На поле боя появились интербригады из Йемена и Кубы, и через несколько месяцев сомалийская армия была наголову разгромлена. Провал авантюры нанес сильный удар по репутации Барре, который к тому же начал постепенно "бронзоветь", все более напоминая типичного африканского диктатора. В начале 1980-х годов сформировавшаяся оппозиция режиму перешла к вооруженным методам борьбы. С 1988 года боевые действия резко активизировались, превратившись в полномасштабную гражданскую войну. Закономерный итог наступил в январе 1991-го, когда Барре был вынужден бежать из столицы страны Могадишо.

   Крушение узурпаторского режима только ухудшило ситуацию в Сомали. Как водится, в стане победителей очень скоро началась грызня за власть, погрузившая страну в полный хаос. Центрального правительства фактически не существовало. Армия исчезла, а ее оружие и снаряжение немедленно "ушло в народ". Министерства, системы здравоохранения, образования, правосудия, общественный транспорт - все это осталось в прошлом. Новыми хозяевами жизни стали вооруженные группировки и просто банды. Сомалийское государство оказалось жертвой личных амбиций кучки полевых командиров.  

   В сомалийском кризисе были две ключевые фигуры, противостояние между которыми в значительной степени определяло ход гражданской войны. Первая - Али Махди Мухаммед, обычно упоминаемый просто как Махди, бизнесмен и временный президент страны, назначенный на эту должность Объединенным сомалийским конгрессом, одной из многочисленных политических группировок, участвовавшей в свержении Барре. Вторая - Мухаммед Фарах Айдид, дипломат, бывший генерал и участник войны с Эфиопией, при Барре отсидевший несколько лет в тюрьме. Он был очень высокого мнения о себе. Американский посол в Сомали Роберт Оукли вспоминал, что однажды Айдид сказал ему: "Я как Эйзенхауэр - великий полководец во время войны, великий президент во времена мира". С 1992 года и до своей скоропостижной смерти он возглавлял свое собственное политическое движение, Сомалийский национальный альянс (СНА). Сомалийская внутриполитическая кухня базируется на взаимоотношениях кланов и субкланов; Айдид и Махди принадлежали к одному клану, хавийя, но к разным субкланам (хабр-гидр и абгаль), что по местным обычаям освобождало их от каких-либо обязательств в отношении друг друга. Айдид был категорически против назначения Махди на пост президента и пошел на того войной. В конце 1991 года битва между двумя полевыми командирами достигла Могадишо, уничтожив еще сохранявшиеся остатки цивилизованной жизни в городе. В ожесточенных боях несколько десятков тысяч человек были убиты и ранены.

   В течение целого года после свержения Барре Организация Объединенных Наций делала вид, что не замечает кровопролития на Африканском Роге. Лишь разрушительные боевые действия в Могадишо наконец привлекли ее внимание к сомалийской проблеме внимание. При международном посредничестве в марте 1992 года между враждующими группировками было заключено перемирие. 24 апреля Совет Безопасности принял резолюцию 751, учредив Операцию Организации Объединенных Наций в Сомали (UNOSOM/ЮНОСОМ I) и постановив отправить в Африку пятьдесят невооруженных военных наблюдателей. Эти наблюдатели прибыли в Могадишо только в июле, когда уже было понятно, что ситуация в Сомали требует куда более серьезного вмешательства. Тотальная анархия и сильная засуха привели страну к катастрофе. Начался голод. Операции, проводимые международными гуманитарными организациями, требовали хоть какой-то защиты от разномастных грабителей. В конце июля СБ ООН принял решение дополнить миссию в Сомали воинским контингентом из 500 человек, который согласился предоставить Пакистан. В этом отразилась вся глубина непонимания ооновскими чиновниками ситуации в Сомали - один-единственный батальон не мог изменить ничего. Размещение миротворцев согласовали с местными полевыми командирами. Одновременно в сомалийские события впервые вмешались Соединенные Штаты Америки: в августе военно-транспортные самолеты ВВС США, базируясь в соседней Кении, начали доставлять голодающему населению гуманитарную помощь.

   7-й батальон Полка пограничных сил Пакистана высадился в Могадишо в середине сентября. Ничем особым он себя не проявил. Пакистанцы были легко вооружены и обеспечивали безопасность только территории международного аэропорта, за пределами которого даже не пытались действовать; можно сказать, что они охраняли главным образом самих себя. Пока они там сидели, положение в городе и за его пределами продолжало ухудшаться. Местные царьки с автоматами Калашникова вымогали у сотрудников гуманитарных организаций плату за проезд, а бывало и так, что гуманитарная помощь просто разграблялась. Дела шли настолько плохо, что еще до развертывания пакистанского батальона СБ ООН решил отправить в Сомали дополнительный контингент численностью 3000 человек и тыловые подразделения численностью 700 человек. Решение оказалось крайне неудачным. Его не согласовывали с полевыми командирами, которые и так вряд ли бы одобрили значительное увеличение иностранного военного присутствия. Конечно же, они были раздражены, и их доверие к ООН пошатнулось. Айдид впоследствии заявил, что ему было трудно согласиться даже на присутствие 500 пакистанцев, "поскольку я хотел, чтобы сомалийцы контролировали аэропорты и границы ради сомалийского суверенитета". Странно слышать подобные слова от человека, внесшего свой посильный вклад в дело уничтожения Сомалийского государства, однако Айдид смотрел на ситуацию именно такими глазами. Размещение дополнительных войск ООН теперь стало невозможным, да и к уже прибывшим пакистанцам отношение изменилось. В конце октября Айдид заблокировал расширение их операций в стране. Участились провокации против миротворцев, в том числе вооруженные. После очередной такой провокации пакистанцы были вынуждены открыть ответный огонь. Миссия Организации Объединенных Наций в Сомали зашла в тупик.

  

   НАЧАЛО ИНТЕРВЕНЦИИ  

   В середине 1992 года американские, а вслед за ними и международные масс-медиа начали активно освещать события на Африканском Роге. На западного обывателя обрушилась волна образов изможденных сомалийских детей, скелетиков с огромными глазами. Существует распространенное (и небезосновательное) мнение, что именно информационная кампания, развернутая СМИ летом-осенью 1992 года, в конечном счете привела к отправке в Сомали международных войск. Операция ООН пробуксовывала и явно требовала какой-то поддержки. Вопрос об оказании такой поддержки подняли в Вашингтоне. На заседании Совета национальной безопасности 25 ноября президенту Джорджу Бушу были представлены три варианта участия США в разрешении сомалийского кризиса. Буш выбрал самый радикальный. В тот же день исполняющий обязанности государственного секретаря Лоуренс Иглбергер проинформировал Генерального секретаря ООН Бутроса Бутроса-Гали, что Соединенные Штаты готовы возглавить гуманитарную интервенцию в Сомали.  

   3 декабря Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 794, отметив, что "масштабы вызванной конфликтом в Сомали человеческой трагедии <...> представляют собой угрозу для международного мира и безопасности", и санкционировав создание интернациональной военной группировки, которой было разрешено "использовать все необходимые средства" при осуществлении своей миссии. Два десятка стран мира предоставили воинские контингенты для участия в операции по спасению Сомали от голода, получившей название "Возвращение надежды" (Restore Hope). На пике своей численности Объединенная оперативная группа (United Task Force, UNITAF/ЮНИТАФ) насчитывала 38 000 военнослужащих, включая 28 000 американцев. Очень часто ее называют "войсками ООН", что в корне неверно. Корректной аналогией ЮНИТАФ можно считать Многонациональные силы, собранные для освобождения Кувейта двумя годами ранее; это была международная военная группировка под командованием США, действовавшая в интересах миссии ЮНОСОМ, но не подчинявшаяся ООН. Иностранные войска направлялись в Сомали без предварительного согласования как с центральным правительством страны (ибо такового не существовало), так и с лидерами местных вооруженных формирований. Ставка делалась на открытую демонстрацию силы; когда утром 9 декабря 1992 года морская пехота США начала высаживаться на сомалийском побережье, это было обставлено как полномасштабная боевая операция. Бронетранспортеры на берегу, самолеты и вертолеты в воздухе, военные корабли на горизонте стали недвусмысленным сигналом для полевых командиров, что творившемуся до сих пор беспределу будет положен конец, а их мнение по данному вопросу международную общественность не интересует. Айдиду и прочим пришлось на время спрятать свое эго и смириться с иностранным присутствием. Немногочисленные "горячие головы" быстро убедились, что американцев лучше не раздражать. Когда пара морпеховских "Супер Кобр", выполнявших разведывательный полет над Могадишо, попала под обстрел с земли, вертолеты развернулись и открыли ответный огонь с использованием 20-мм авиапушек и ПТУР BGM-71 TOW, уничтожив две "технички" (вооруженные пикапы, основная местная "боевая техника") и повредив стоявший рядом бронетранспортер.  

   Солдаты ЮНИТАФ выполняли множество разнообразных задач. Они сопровождали конвои с гуманитарной помощью, контролировали раздачу продовольствия местному населению, проводили инженерно-строительные работы (ремонт дорог, открытие школ, детских приютов, выкапывание колодцев; в Могадишо было восстановлено водоснабжение, отсутствовавшее два года), организовали работу морских портов и аэропортов. Началось воссоздание местной полиции, но пока она была слаба, соблюдение правопорядка контролировали иностранные войска, причем каждый контингент подошел к выполнению этой задачи по-своему. Наиболее болезненной темой стало разоружение враждующих группировок. Склады национальной армии были разграблены сразу после падения Барре, так что в распоряжении полевых командиров имелись горы оружия вплоть до танков. Под внешним давлением Махди и Айдид договорились убрать тяжелое вооружение с улиц Могадишо, оно было размещено на предварительно оговоренных складах. Американская морская пехота периодически проводила рейды на двух крупнейших столичных рынках, где в открытую торговали оружием. Однако полностью разоружить местное население было совершенно нереально ("Мы не можем разоружить Нью-Йорк или Вашингтон; как мы можем разоружить Могадишо?" - посол Оукли), да и в целом ЮНИТАФ занималась этим нерегулярно и непоследовательно. Она не переходила определенную черту, что, вероятно, позволило избежать ненужного напряжения между солдатами группировки и местными боевиками. Пожалуй, политика в отношении оружия была даже чересчур мягкой. В первые дни операции патруль морской пехоты обнаружил неподалеку от здания посольства США склад, где хранилось большое количество вооружения и боеприпасов, включая даже три "технички". Но вот незадача - улов принадлежал одному из влиятельных помощников Айдида, незамедлительно появившемуся на месте инцидента. Командование приказало патрулю покинуть склад, ничего не конфискуя. Стоит ли говорить, что и солдаты, и полевой командир извлекли из этого случая определенный опыт.  

   Хотя присутствие международной коалиции в Сомали было подкреплено внушительной демонстрацией силы, использовать эту силу ЮНИТАФ не спешила. За пять месяцев ее пребывания в стране произошли всего три серьезных происшествия. Первое из них имело место в Могадишо 7 января, когда морские пехотинцы США захватили два склада тяжелого вооружения Айдида, откуда накануне подвергся обстрелу конвой. Айдид выразил сожаление по поводу действий своих подчиненных. 24 января в районе Кисмайо произошло нарушение режима прекращения огня. Один из полевых командиров проигнорировал сделанное ему предупреждение, и американские вертолеты AH-1 во взаимодействии с бельгийскими парашютистами уничтожили около десятка единиц военной техники. С самой сложной ситуацией войскам ЮНИТАФ пришлось столкнуться в конце февраля, когда после очередного раунда разборок в Кисмайо между полевыми командирами Айдид обвинил миротворцев в пособничестве своему конкуренту и впервые призвал своих последователей атаковать иностранные силы. Несколько дней в Могадишо происходили массовые демонстрации и беспорядки, кульминацией которых стало нападение на позиции нигерийских войск в районе транспортного кольца K-4. Нигерийцы открыли шквальный ответный огонь, умудрившись попасть в здание бывшего американского посольства (примерно в полутора километрах от K-4), где теперь размещалась штаб-квартира ЮНИТАФ. После прекращения беспорядков американцы предупредили Айдида, что в следующий раз ответственность за подобные инциденты будет возложена лично на него. По удивительному совпадению, до самого конца пребывания ЮНИТАФ в Сомали ни одного такого инцидента больше не произошло.

   Военное руководство США отнеслось к решению об отправке американских войск в Африку без энтузиазма. Звучали опасения, что Сомали является потенциальным "вторым Вьетнамом", и Америка рискует опять увязнуть в чужой гражданской войне. Общий настрой администрации Буша был на то, чтобы как можно скорее завершить гуманитарную миссию и уйти. Некоторые представители администрации поначалу даже надеялись, что вся кампания будет завершена до 20 января 1993 года, когда заканчивался срок президентских полномочий Джорджа Буша. Такие ожидания были нереалистичными, и американским войскам пришлось задержаться в Сомали более чем на год. Невзирая на это, операцию "Возрождение надежды" принято считать примером успешной гуманитарной интервенции. Ситуация в стране значительно улучшилась. Усилиями международного сообщества практически ликвидирована угроза голода, пусть и с большим запозданием (существует точка зрения, что к моменту прибытия иностранных войск голод уже шел на спад; огромное число сомалийцев умерло, пока в Нью-Йорке судили да рядили, как им помочь). Стартовал процесс национального примирения: на двух конференциях, проведенных при посредничестве ООН в Аддис-Абебе, представители сомалийских фракций договорились о полном прекращении огня, сдаче тяжелого вооружения, создании временного правительства - Переходного национального совета. Казалось, были все поводы смотреть в будущее страны с оптимизмом. 26 марта Совет Безопасности ООН принял резолюцию 814, утвердившую продолжение миротворческой операции в Сомали - ЮНОСОМ II, "Сохранение надежды" (Continue Hope). Организация Объединенных Наций вновь брала на себя ответственность за сомалийские дела. На место ЮНИТАФ должен был прийти усиленный контингент "голубых касок" (к весне 1993 года в Сомали по-прежнему находились ооновские наблюдатели и один пакистанский батальон, оказавшие ЮНИТАФ незначительную поддержку). Мандат миссии существенно расширился и предусматривал уже не оказание гуманитарной помощи, а поддержку сомалийцев в деле возрождения государства. 4 мая Объединенная оперативная группа официально прекратила существование - теперь приказы иностранным войскам в Сомали поступали не из Вашингтона, а из Нью-Йорка.

   Логику чиновников ООН понять непросто. Численность войск ЮНОСОМ II была меньше, чем у ЮНИТАФ, хотя перед ней ставились куда более комплексные задачи. Всего по штату она должна была иметь 28 000 человек, в том числе 20 000 военнослужащих в боевых подразделениях и 8000 тылового персонала и гражданских сотрудников. Многие государства вывели своих солдат из Сомали, замена им прибывала постепенно, так что своей штатной численности контингент ООН достиг только в октябре, уже после завершения "войны". ЮНИТАФ выполняла свои функции на 40 % территории Сомали, а ЮНОСОМ брала на себя ответственность за всю страну. Качество новоприбывших войск порой оставляло желать лучшего; например, пакистанцы и итальянцы, которым предстояло взять под свой контроль Могадишо, не имели бронежилетов и средств для борьбы с беспорядками (кстати, с этой проблемой столкнулись и американцы на раннем этапе пребывания в Сомали - солдаты не знали, что делать, когда сомалийские подростки кидались в них камнями; впоследствии против нарушителей спокойствия стали очень успешно применяться перцовые баллончики), также у них не было специальной подготовки для действий в городских условиях. При ЮНИТАФ существовало специальное бюро по связям со СМИ, в ЮНОСОМ же все контакты с журналистами находились в ведении одного-единственного офицера, позднее усиленного тремя помощниками - и это в критический период существования миссии, когда между ООН и Айдидом по сути велась информационная война. Ощущалась сильная нехватка опытного гражданского персонала. Основу ЮНИТАФ составляли хорошо оснащенные и обученные американские войска; в группировке ООН значительной была роль соединений из стран "третьего мира", в основном африканских или мусульманских - они были наиболее заинтересованы в судьбе Сомали, кроме того, предполагалось, что национальная и религиозная принадлежность сгладит возможные конфликты с местными группировками. Конечно, США все еще участвовали в операции, оставив в стране около 4000 своих военнослужащих. Часть из них служила в тыловых подразделениях при ЮНОСОМ (кстати, первый в истории случай участия вооруженных сил США в миротворческой операции ООН), а часть - в Силах быстрого реагирования, "мускулах" международного контингента, представлявших собой оперативный резерв на случай каких-либо осложнений. Силы быстрого реагирования состояли из батальона легкой пехоты (1-й батальон 22-го пехотного полка 10-й горной дивизии), батальона передовой поддержки и вертолетного соединения (27 вертолетов, в том числе 4 ударные "Кобры"). Они находились под американским командованием, то есть не подчинялись ООН. Руководителем операции был опять-таки американец, специальный представитель Генерального секретаря Джонатан Хоув - отставной адмирал ВМС США, бледный на вид, обычно носивший белую рубашку с коротким рукавом; мягкий по натуре, он мало подходил на роль менеджера крупнейшей операции Объединенных Наций. Командование военными силами осуществлял седовласый турецкий генерал-лейтенант Чевик Бир. Его заместителем был генерал-майор Армии США Томас Монтгомери, ветеран Вьетнама, одновременно командовавший американским контингентом.

   ЮНОСОМ II не была готова к выполнению возложенных на нее задач - факт, признанный в официальном отчете ооновской комиссии, занимавшейся расследованием дальнейших событий. А задачи ставились очень серьезные. Мандат миссии предусматривал, что миротворцы должны следить за соблюдением режима прекращения огня и "принимать необходимые меры" против его нарушителей; контролировать сданное враждующими группировками тяжелое вооружение; разоружать местных боевиков, если те не выполнят условия заключенных соглашений; защищать персонал ООН и международных гуманитарных организаций; заниматься разминированием местности; помогать репатриации беженцев. ЮНОСОМ II была наиболее крупной и амбициозной миротворческой операцией с момента создания ООН и первой, в которой с самого начала предусматривалось использование силы вне рамок самообороны. Надо сказать, что в миротворческой практике организации уже имелся печальный опыт чрезмерного бряцанья оружием. В 1960 году "голубые каски" прибыли в Конго, где сразу после получения независимости от Бельгии разгорелась гражданская война. Они без приглашения влезли во внутренние дела страны, и вскоре фактически превратились в одну из сторон конфликта. Именно усилиями миротворцев была ликвидирована самопровозглашенное государство Катанга, и самое удивительно, что они сделали это под формальным предлогом самообороны. Дело дошло до применения бомбардировочной авиации (индийских "Канберр") - оксюморон "миротворческий бомбардировщик" имеет давнюю историю. Операция в Конго сопровождалась значительными потерями среди личного состава войск ООН и оставила по себе весьма противоречивую память. В течение трех десятилетий после нее Организация Объединенных Наций не проводила столь масштабных и рискованных миссий. Но наступили 1990-е годы, мир из двухполярного превратился в хаотично-многополярный, Фрэнсис Фукуяма провозгласил конец истории, и ООН попробовала взять на себя роль доброго мирового полисмена, спасающего человечество от голода и войны. Почти одновременно с Сомали миротворческие силы были введены в Камбоджу и на Балканы. Обе миссии выходили за рамки стандартного "контроля за соблюдением", которым "голубые каски" занимались со времен Конго, и в обоих случаях на повестке дня встал вопрос о самозащите развернутых соединений под бело-голубым флагом. Весной 1993 года "красные кхмеры" совершили несколько нападений на миротворцев, а в июне британские солдаты впервые застрелили двух хорватов, атаковавших гуманитарный конвой в Боснии. Но по сравнению с Сомали все это оказалось житейскими пустяками.

   Ключевым фактором в развитии событий стало то, что Айдид изначально не доверял ООН. Исследование этого вопроса выходит за пределы данной статьи, и достаточно отметить, что у Айдида имелись причины для личной неприязни к Генеральному секретарю Бутросу Бутросу-Гали. Уже после начала миротворческой операции Айдид получил ряд свидетельств в пользу своей теории о том, что ООН благоволит к его врагу Махди. Причин охлаждения отношений между иностранными войсками и Сомалийским национальным альянсом было несколько. Во-первых, ЮНОСОМ проводила работу по воссозданию местной судебной системы, и оставила за собой право назначать некоторых судей. Очевидно, это было воспринято СНА как удар по своему влиянию и нарушение соглашений, заключенных в Аддис-Абебе. Во-вторых, когда весной 1993 года Айдид хотел провести региональную мирную конференцию в Галькайо, представители ЮНОСОМ сочли необходимым сунуть туда свой нос, причем до такой степени, что в итоге прошли две конференции - под председательством Айдида и под председательством ООН. Высказывались предположения, что конференция была организована Айдидом с целью мобилизовать поддержку для грядущего военного противостояния. Она закончилась 4 июня, за день до трагических событий в Могадишо. Так или иначе, этот инцидент не прибавил любви между ООН и СНА. Третьим камнем преткновения стало положение в Кисмайо. За контроль над этим крупнейшим городом на юге Сомали боролись два местных полевых командира, Мухаммед Саид Херси (более известный как "генерал Морган") и Омар Джесс. Оба были отъявленными головорезами. "Морган" в 1988 году возглавлял операцию правительственной армии против повстанцев на севере, за что удостоился прозвища "мясник Харгейсы". Джесс в декабре 1992 года (накануне появления миротворцев) устроил расправу над сторонниками "Моргана" в Кисмайо, жертвами которой стали свыше ста человек. Разница между ними заключалась лишь в политических предпочтениях: Джесс был союзником Айдида, а "Морган" поддерживал хорошие отношения с Махди. В конце февраля силы "Моргана" просочились в Кисмайо и выбили оттуда Джесса. Айдид обвинил международную коалицию в поддержке этой акции и спровоцировал беспорядки в подконтрольной ему части Могадишо. ЮНИТАФ в ответ выдвинула "Моргану" ультиматум с требованием оставить город. Кризис был разрешен, но в середине марта все повторилось - люди "Моргана" вновь скрытно пронесли в город оружие, перехитрив иностранных миротворцев, и прогнали Джесса. Вмешательство ЮНИТАФ опять разрядило ситуацию. Окончательно утратив город, Джесс не думал сдаваться. Ночью 6-7 мая, всего через несколько дней после передачи контроля над миротворческой операцией от США к ООН, он предпринял открытую атаку на Кисмайо. Дислоцированные там бельгийские парашютисты восприняли такое наглое нарушение режима прекращения огня как угрозу себе и не стали церемониться, вышвырнув джессово воинство из города. Сомалийская сторона потеряла при этом около 40 человек убитыми и ранеными. Айдид полагал, что в Кисмайо международные силы явно выступили против его союзника.  

   Именно в этот период, после поражения Джесса в Кисмайо и возникновения ряда других противоречий между СНА и миротворцами, началась открытая антиооновская пропаганда на "Радио Могадишо". Айдид захватил эту радиостанцию в ходе гражданской войны и активно использовал в своих целях. Низкий уровень грамотности сомалийцев снижал эффективность газет, листовок и прочих печатных материалов; в Сомали тот, кто контролировал радиоволны, контролировал умы. ЮНИТАФ имела свою собственную радиостанцию, вещавшую на сомалийском языке, но с приходом ЮНОСОМ II психологические операции оказались в загоне. Как отмечалось в докладе комиссии ООН, "радиопередачи носят ксенофобский характер, особенно начиная с 11 мая, когда они обвинили ЮНОСОМ II и Соединенные Штаты в том, что те являются агрессорами, пытающимися колонизировать Сомали и взять ее под свое попечительство". Айдид разыгрывал патриотическую карту, апеллируя к свободолюбию сомалийского народа, напоминая о его славных традициях антиколониальной борьбы и призывая к сопротивлению иностранным интервентам. Он старался подражать "Безумному мулле" Мохаммеду Абдилле Хасану, знаменитому вождю сомалийских партизан начала XX века. Любопытно, что его сын Хусейн в это же время непатриотично нес службу в Корпусе морской пехоты США и принимал участие в операциях ЮНИТАФ. К началу мая морская пехота покинула Сомали, и Айдиду больше не надо было беспокоиться, что Хусейн попадет под шальную пулю.

   К лету 1993 года отношения между ООН и Айдидом накалились. Когда комиссия, расследовавшая вооруженные нападения на миротворческий персонал, опрашивала офицеров ЮНОСОМ II, они единодушно заявили, что рассматривали столкновение между миссией и сомалийскими группировками как неизбежность. Айдид хорошо понимал, что мешающие его амбициям иностранные войска стали гораздо слабее, чем в период ЮНИТАФ. Он был готов войти в историю как первый человек, объявивший войну Организации Объединенных Наций.

  

   ЧЕРНЫЙ ДЕНЬ ООН

   В период существования ЮНИТАФ полевые командиры в Могадишо согласились добровольно разместить все свое тяжелое вооружение (включая "технички") на специальных складах, известных как "санкционированные места хранения оружия" (Authorized Weapon Storage Sites). Предполагалось, что это станет первым шагом на пути к всеобщему разоружению. В пределах сомалийской столицы было создано семь таких складов, пять из них принадлежали Айдиду и два - Махди. Контроль над этими складами осуществляли боевики соответствующих группировок, а международные силы имели право инспектировать их. Последние инспекции состоялись в феврале. К концу мая у командования ЮНОСОМ II появилась информация, что вооружение постепенно исчезает со складов, в связи с чем было решено провести новые инспекции. Эту задачу поручили пакистанскому и итальянскому контингентам, дислоцированным в Могадишо. Пакистанцы должны были проверить склады Айдида, а итальянцы - склады Махди; таким образом, ни у кого бы не возникло повода обвинять ООН в предвзятости. Когда планирование операции уже практически завершилось, на финальном брифинге вдруг выяснилось, что итальянцы еще в марте ликвидировали оба склада Махди, находившихся в их зоне ответственности, и не удосужились сообщить об этом командованию ЮНИТАФ. Это был первый и далеко не самый неприятный из множества сюрпризов, преподнесенных итальянцами силам ООН.

   Несмотря на такой поворот событий, отказываться от инспекции складов Айдида все же не стали. Были сформированы четыре группы специалистов ООН, безопасность каждой из которых обеспечивала рота пакистанских военнослужащих (подразделения выделялись тремя батальонами - 6-м Пенджабского полка, 10-м Белуджского полка и 7-м Полка пограничных сил). Перед ними ставилась задача провести инвентаризацию хранившегося на складах вооружения и оценить его состояние; конфискации чего-либо не планировалось. Если бы в доступе к складам им было отказано, то они имели право применить силу для осуществления инспекции.

   Важнейший вопрос, связанный с июньскими инспекциями - каковы были намерения ООН относительно "Радио Могадишо". Рядом с ним располагались склады N 4 и 5, один из них находился даже в соседнем помещении (как оказалось, совсем не случайно). Еще в середине мая пакистанской бригаде поручили определить, каким образом можно прекратить проводимую этой радиостанцией антиооновскую пропаганду. Пакистанцы ответили, что не могут организовать такую операцию из-за отсутствия персонала с необходимой технической подготовкой, а аппарат Хоува не сумел подобрать юридическое оправдание подобных действий в рамках резолюции СБ ООН 814. Идею отложили в долгий ящик. Несмотря на это, по Могадишо распространились слухи, что ООН собирается закрыть радиостанцию. В конце мая одиннадцать лидеров различных группировок призвали миротворцев взять ее под контроль и обеспечить равный доступ к радиовещанию для всех сомалийских политических сил. Действительно, в состав группы инспекторов, которым предстояло работать на складе N 5, включили американских радиотехнических экспертов. Они должны были изучить аппаратуру радиостанции на случай каких-либо дальнейших действий. Один высокопоставленный офицер ЮНОСОМ вообще высказал комиссии ООН свое мнение, что инспекции были организованы исключительно как прикрытие операции на "Радио Могадишо", но нет никаких оснований подозревать, что 5 июня планировался ее захват или закрытие.

   В командовании ЮНОСОМ возникла дискуссия вокруг того, следует ли заранее предупреждать представителей СНА о готовящихся инспекциях. Рассмотрев все аргументы за и против, ооновцы решили предупредить сомалийцев накануне проведения операции. 4 июня в 14:00 была совершена первая попытка доставить заранее подготовленные письма официальным лицам СНА. Она провалилась, так как никого из чиновников не оказалось на местах (была пятница, священный для мусульман день). Вернувшись несколько позднее, замначальника разведки ЮНОСОМ Кевин Макговерн и глава отдела по вопросам прекращения огня и разоружения Тимоти Бирн встретились с министром внутренних дел СНА Абди Хасаном Авалем. Они вручили ему подготовленные письма и объяснили ситуацию; узнав, что это не предложение (как он поначалу решил), а декларация о намерениях, Аваль пришел в возбужденное состояние и заявил, что инспекции приведут к войне. Макговерн внес его слова в меморандум, который затем был подписан начальником разведки ЮНОСОМ Джузеппе Пиротти и лег на стол генерала Монтгомери, временно исполнявшего обязанности командующего миротворческими силами по причине отсутствия генерала Бира. Представители ООН не восприняли предупреждение Аваля всерьез, поскольку уже были знакомы с привычкой сомалийцев делать громкие и ничем не подкрепленные заявления. Тот же Айдид прошлой осенью обещал отправить миротворцев домой в пластиковых мешках, но до сих пор не реализовал свою угрозу. Не было никаких оснований считать, что в этот раз будет по-другому. Командиру пакистанского контингента о предупреждении Аваля говорить не стали.

   Рано утром 5 июня 1993 года инспектора покинули штаб-квартиру миссии, соединились с подразделениями ООН и направились к айдидовским складам. К 7:00 они уже были там, не встретив никакого противодействия. Как и подозревало руководство миссии, склад возле радиостанции оказался практически пустым - очевидно, СНА создала его только для того, чтобы закрепить "Радио Могадишо" за собой. Здесь Айдид перехитрил сам себя, фактически предоставив войскам ООН легитимный доступ к своему радио. Активисты СНА оказали содействие инспекторам и даже помогли найти спрятанное оружие на складе N 4. Все шло нормально примерно до 8:30, когда возле радиостанции начала собираться толпа. К 9 часам она насчитывала около 200 человек. Двое неизвестных, представившихся членами "правительства Айдида", занимались агитацией против пакистанских миротворцев. Сомалийцы попробовали прорваться в здание, где проходила инспекция; солдаты 7-го батальона Полка пограничных сил произвели предупредительные выстрелы в воздух. Какой-то человек попытался отобрать у одного из солдат оружие, тот открыл огонь на поражение и ранил нападавшего (неизвестно, было ли ранение смертельным). В другого солдата попал брошенный сомалийцами камень. Доклад комиссии ООН приводит свидетельство некоего очевидца, согласно которому к толпе якобы примкнули вооруженные боевики, начавшие стрелять по пакистанцам за пределами радиостанции и ранившие двух человек.

   К 9:30 инспекция склада возле радиостанции была завершена, а к 10:30 закончился осмотр и других складов. Две из четырех групп соединились возле склада N 3 (там находился радиопередатчик), так что в обратный путь на свою базу пакистанцы отправились тремя колоннами. Дислоцировались они на заброшенном Национальном стадионе в восточной части Могадишо, вошедшем в историю ЮНОСОМ под названием "Пакистанский стадион". Объединенная колонна со склада N 3 продвигалась по улице 21 Октября на северной окраине города. Когда она достигла сигаретной фабрики и находившегося рядом блокпоста N 89, откуда до стадиона оставалось уже немного, по ней был открыт огонь с трех сторон из автоматического оружия и гранатометов. Две машины сразу же были поражены выстрелами из РПГ, при этом двое солдат погибли и двое получили ранения. На тот момент у пакистанского контингента не имелось никакой техники серьезнее бронетранспортеров M113; возвращавшаяся с инспекции колонна состояла, по-видимому, только из пикапов, уязвимых даже для автоматного огня. Пакистанцы попали в трудное положение. Дорога и прилегающие к ней улицы были заблокированы баррикадами из подожженных автопокрышек, больших камней и частей автомобилей. Сомалийские снайперы вели огонь по миротворцам с крыш прилегающих домов. Боевики заняли позиции даже в здании саудовского гуманитарного агентства. Направленное со стороны стадиона подкрепление сумело соединиться с попавшей в ловушку колонной, хотя само на протяжении всего маршрута находилось под вражеским обстрелом. Но колонна оказалась заблокирована намертво. Покинуть место боя она не могла, и пакистанским солдатам пришлось укрыться в здании сигаретной фабрики. Они отчаянно нуждались в помощи.

   В 11:30 генерал Монтгомери по запросу пакистанского командира распорядился ввести в бой Силы быстрого реагирования. Основная часть 1-го батальона 22-го пехотного полка недавно была переброшена в Кисмайо, и теперь срочно возвращалась в Могадишо. В столице оставалась только рота A, которую и послали спасать пакистанцев. В 11:30 она вышла со своей базы на территории университета и отправилась к названному пакистанцами месту на улице 21 Октября. Прибыв туда в 12:00, американцы никого не обнаружили. Они стали двигаться в том направлении, откуда доносилась стрельбы, и в 12:46 соединились с пакистанцами возле сигаретной фабрики. Бой все еще продолжался. В 13:20 над местом событий появились долгожданные вертолеты - американские "Кобры" и итальянские ударные машины (вероятно, это были AB 205). Итальянские пилоты не разобрались, где находятся дружественный силы и вражеские, открыли пулеметный огонь и ранили троих пакистанцев. После этого конфуза итальянцы развернулись и улетели. Действия американских вертолетчиков оказались более успешными - в 13:30 ударом AH-1 была уничтожена пулеметная точка на крыше здания возле фабрики. Около 14 часов основные силы сомалийцев покинули район боевых действий. Через полтора часа наконец подоспели остальные подразделения Сил быстрого реагирования, только что прилетевшие из Кисмайо. До конца дня американцы проводили операцию по зачистке улице 21 Октября и прилегающих кварталов, задержав восьмерых вооруженных боевиков, и помогали пакистанцам эвакуировать убитых и раненых.

   Одновременно с боевыми действиями возле сигаретной фабрики развернулась драма на пункте питания N 20, расположенном на Национальной улице в центре города. Здесь находились, по разным данным, от 11 до 13 пакистанских военнослужащих, занимавшихся раздачей продовольствия местному населению. Утром возле пункта питания собралась толпа, подъехала машина со звуковещательной станцией, сообщавшей о захвате радиостанции и распространявшей призывы атаковать миротворцев ООН. Люди стали закидывать пакистанцев камнями. Толпа постепенно подступилась вплотную к солдатам, сомалийцы хватались за их оружие, мешая им обороняться, наносили удары ножами и мачете. Прятавшиеся в толпе боевики открыли огонь. Дело дошло до применения РПГ и ручных гранат. Пакистанцы укрылись в помещении и отстреливались, пока у них оставались боеприпасы. Командующий пакистанским контингентом бригадный генерал Икрам уль-Хасан так описал произошедшее в интервью журналистам: "Они [боевики] выставили перед собой женщин и детей, и вы знаете, что мы не можем стрелять в женщин и детей. У наших людей закончились боеприпасы... Они были окружены". В результате нападения на пункт питания N 20 погибли трое пакистанских военнослужащих и шестеро пропали без вести (взяты в плен).

   Здесь следует отвлечься от трагедии 5 июня и сказать пару слов о специфике ведения войны по-сомалийски. В последующие месяцы средства массовой информации и правозащитные организации неоднократно обвиняли войска ООН в том, что те непропорционально используют военную силу с закономерным результатом в виде жертв среди мирного населения. Никто не спорит, что от огня миротворцев ЮНОСОМ погибали рядовые сомалийцы, причем их счет шел сотни. Однако возникает вопрос: почему на местах стычек между миротворцами и боевиками Айдида регулярно оказывались крупные толпы мирных граждан? Что они делали в эпицентрах боев? Ответ очень простой - это был тактический прием, использовавшийся боевиками СНА. В сомалийской военной традиции, по-видимому, не считается зазорным прятаться за спинами женщин и детей. Использование "живых щитов" стало характерной чертой боевых действий, развернувшихся в Могадишо в июне-октябре 1993 года. Скрываясь в толпе, боевики могли безнаказанно стрелять по миротворцам, а если те открывали ответный огонь, то давали Айдиду повод осудить очередное "преступление колониалистов". Женщины и дети не просто пассивно стояли в "живых щитах"; зафиксированы случаи, когда они оказывали помощь боевикам и даже принимали непосредственное участие в атаках на миротворцев - что, собственно, и произошло на пункте питания N 20. Следует ли удивляться тому, что если в июне толпа мирных жителей разоружала и била ножами пакистанцев, то в сентябре по точно такой же толпе стреляли американские вертолеты? Конечно, фундаментальная проблема войск ЮНОСОМ заключалась в том, что они являлись военными силами, а не полицейскими, и применяли танки и вертолеты в ситуациях, когда больше подошли бы водометы, слезоточивый газ и резиновые "демократизаторы". Но они были вынуждены вести ту войну, которую им навязал противник. Как заметил пресс-секретарь миссии после очередного инцидента "стрельбы солдат ООН по мирным сомалийцам" (когда мирные сомалийцы уничтожили пакистанский танк), "На месте засады нет боковых линий и зрительских мест".

   Пункт питания N 20 был уничтожен, так и не получив никакой помощи. Направленное с ближайшего пакистанского блокпоста подразделение на четырех бронетранспортерах остановилось из-за баррикад на дороге, попало под обстрел, понесло потери и отступило. Еще одна попытка закончилась с аналогичным результатом. Около 11 часов пакистанцы отправили в штаб-квартиру ЮНОСОМ запрос об использовании итальянских танков для того, чтобы пробиться к пункту питания. Ожидалось, что итальянская техника находится в 30-минутной готовности. Далее произошла труднообъяснимая заминка в ооновской цепочке принятия решений. По утверждению самих итальянцев, они получили боевой приказ от ЮНОСОМ лишь в 14 часов, затем совершили марш из Балада, провели инструктаж перед операцией, и в итоге достигли пункта питания уже к шапочному разбору - после 16 часов. В адрес итальянского контингента звучали обвинения, что задержка была вызвана консультациями его командования с Римом относительно полученных приказов. С учетом того, как итальянцы действовали в последующих событиях, эта версия выглядит вполне правдоподобно.  

   5 июня в Могадишо пришла война. Помимо засады у сигаретной фабрики и нападения на пункт питания в тот день произошло множество более мелких стычек. Возле транспортного кольца K-4 был атакован американский патруль, двое солдат получили ранения. Около 50 сомалийцев попытались прорваться на территорию посольства США; пакистанским и турецким военнослужащим пришлось стрелять в ответ. Подвергся обстрелу с земли вертолет UH-60, также огонь из стрелкового оружия велся по солдатам ООН на американской базе Sword и в аэропорту. Спорадические перестрелки продолжались в течение ночи.  

   Число понесенных пакистанцами потерь варьируется в различных источниках от 23 до 26 погибших. В первые пару недель после нападений, когда общая картина случившегося уже стала ясна, вся пресса писала о 23 убитых. Где-то в середине июня скончался один из раненых солдат, и количество жертв достигло 24. Точных сведений о причинах дальнейшего увеличения потерь нет. Доклад комиссии ООН, расследовавшей нападения на миротворцев ЮНОСОМ II, сообщает о 24 погибших и одном умершем в плену. Окончательная цифра пакистанских потерь 5 июня, основанная на поименном списке - 26 павших военнослужащих. Трупы солдат были жестокого изувечены обезумевшей толпой. У капитана Саида Риаза Мансура выбиты глаза и перерезано горло, на теле имелось множество колотых ранений; у некоторых других солдат также выбиты глаза, у одного отсутствовали руки, как минимум один был кастрирован (по некоторым данным, десятеро). Наибольшие потери миротворцы понесли возле сигаретной фабрики - согласно одному источнику, 16 погибших. Относительно числа раненых наиболее достоверными выглядят данные все той же комиссии ООН - 57 пакистанцев, 3 американца, 1 итальянец. По другой информации, из 56 раненых пакистанцев 11 стали инвалидами. Военные госпиталя не могли справиться с наплывом пострадавших. Рядовой 1-го класса Кевин Ламар (США) вспоминал, как в тот день к ним поступил пакистанец с простреленным горлом. Тяжесть ранения в сочетании с количеством других пациентов заставила врачей признать его безнадежным. Носилки с пакистанцем поставили в отдельной комнате рядом с кипой мешков для трупов. Ламар получил приказ следить за ним, чтобы зафиксировать точное время смерти. Ему было запрещено как-то помогать пакистанцу и вообще контактировать с ним. Сорок четыре минуты он сидел возле умирающего и наблюдал, как тот захлебывается своей кровью.

   Жертвы среди сомалийцев в прессе того времени, ссылавшейся на данные больниц, оценивались в 15-35 погибших и более 100 раненых. Айдид первоначально заявил, что погибло 70 человек, однако впоследствии привел более низкую оценку (об этом ниже). В австралийской газете "Грин Лефт Уикли" приводились слова некоего пресс-секретаря СНА, сказавшего о 25 убитых и 103 раненых. Разделить жертв на боевиков и мирное население не представляется возможным (это касается и большинства последующих случаев конфронтации между ЮНОСОМ и СНА).

   Потери, понесенные миротворческими силами ООН 5 июня 1993 года, были самыми тяжелыми за три десятилетия, со времен резни ганийского гарнизона в Порт-Франке, устроенной солдатами конголезской национальной армии в 1961 году. После сомалийских событий в Пакистане ежегодно 5 июня отмечается День пакистанских миротворцев.  

   "Нью-Йорк Таймс" писала 9 июня 1993: "Во время короткой церемонии на взлетной полосе аэропорта пакистанские войска простились с 23 солдатами, погибшими в субботних боевых действиях. Вместе с военнослужащими из Объединенных Арабских Эмиратов и Кувейта солдаты и офицеры стояли по стойке смирно, повернувшись в сторону Мекки и молясь. Они медленно разошлись после того, как последние гробы были погружены в самолет для возвращения домой. Лишь два солдата остались стоять рядом. Они плакали в тишине, а ветер взметал песок".

  

   НА ВОЙНУ

   Кто и зачем организовал нападения на пакистанских миротворцев?

   Для Совета Безопасности ООН все было ясно. В преамбуле резолюции 837, единогласно принятой 6 июня, он выразил серьезную встревоженность "преднамеренными вооруженными нападениями, совершенными силами, вероятно принадлежащими Объединенному сомалийскому конгрессу/Сомалийскому национальному альянсу, на персонал Операции Организации Объединенных Наций в Сомали II", а заодно и осудил "использование радиовещания, в частности со стороны Объединенного сомалийского конгресса/Сомалийского национального альянса для подстрекательства к нападениям на персонал Организации Объединенных Наций". Резолюция сурово напоминала, что "Генеральный секретарь уполномочен на основании резолюции 814 (1993) принять все необходимые меры против всех тех, кто несет ответственность за вооруженные нападения <...> в том числе тех, кто несет ответственность за публичное подстрекательство к таким нападениям, с тем чтобы обеспечить эффективные полномочия Операции на всей территории Сомали, включая обеспечение расследования их деяний, их арест и заключение под стражу в целях преследования, осуждения и наказания", а также настоятельно призывала "государства-члены предоставить на чрезвычайной основе военную поддержку и транспорт, включая бронетранспортеры, танки и боевые вертолеты, с тем чтобы придать Операции боеспособность надлежащим образом противостоять направленным против нее вооруженным нападениям и сдерживать их в ходе осуществления своего мандата". Тем не менее, в адрес Генерального секретаря была направлена просьба "в срочном порядке провести расследование этого инцидента, с уделением особого внимания роли имеющих к нему отношение лидеров группировок".

   Расследование событий 5 июня поручили профессору Американского университета Тому Фареру. В 1960-х годах Фарер участвовал в подготовке сомалийской полиции, а в 1993-м он был юридическим советником адмирала Хоува. Свое расследование ему пришлось проводить, не покидая пределов штаб-квартиры ЮНОСОМ - так распорядился Хоув. Ключевые свидетели с сомалийской стороны были готовы дать свои показания, однако им не предоставили иммунитет для посещения здания, и встреча не состоялась. В докладе, опубликованном в августе, Фарер возложил вину за произошедшее на Айдида. Доклад не имел особой актуальности - к тому времени между ООН и СНА уже полным ходом шла война - но стал в каком-то смысле оправданием боевым операциям миротворческих сил. В сентябре все тот же Фарер опубликовал эссе в "Вашингтон Пост" с предупреждением, что операция в Сомали идет к катастрофе.

   Острую и поспешную реакцию Совбеза можно понять - ООН находилась в состоянии шока. Доминировало мнение, что необходимо дать решительный ответ, дабы не создавать прецедент безнаказанности нападений на миротворцев. Как отметил Бутрос-Гали, впервые со времен Корейской войны силы ООН получили мандат на ведение военных действий против неприятеля, обозначенного резолюцией Совета Безопасности. Хотя в резолюции не было напрямую указано имя Айдида (Пакистан настаивал на его упоминании, но против этого выступили США с подачи Испании), по сути она санкционировала использование силы против его группировки. Среди ооновских дипломатов царило полное единодушие в данном вопросе. Мнения совпали и у американского представителя Мадлен Олбрайт, заявившей, что нападавшие должны "заплатить тяжелую цену", и у китайского Ли Чжаосина, "в самых решительных выражениях" призвавшего наказать виновных, а россиянин Юлий Воронцов вообще предложил создать международный трибунал для суда над теми, кто атакует миротворцев, и ссылать их на остров Святой Елены.

   Вероятно, Айдида не удовлетворила перспектива пойти по стопам Наполеона Бонапарта. Он никогда не брал на себя ответственность за организацию нападений, а наоборот, отрицал свою причастность. Сразу после побоища он выразил сожаление по поводу смерти пакистанцев, но заявил, что произошла резня мирных жителей. Его версия событий изложена в интервью, данном кенийской газете в 1994 году и процитированном в докладе комиссии ООН. Вот она:  

   "5 июня 1993 года контингент войск ЮНОСОМ II, в основном пакистанские солдаты, атаковал и занял "Радио Могадишо"... <...> Тысячи [явное преувеличение. - Прим. пер.] сомалийских граждан, разгневанных незаконной оккупацией радиостанции войсками ЮНОСОМ II, вышли на улицы возле нее. Это была очень мирная демонстрация. Затем пакистанские солдаты без какого-либо предупреждения открыли огонь по мирным демонстрантам. Они на месте убили трех человек. Это и был инцидент, вызвавший массовые волнения, приведшие к смерти 35 сомалийцев и ранению еще 15 [в июне 93-го он говорил о 70 погибших; кроме того, непонятно, почему он привел такое низкое число раненых. - Прим. пер.]. К сожалению, в результате перекрестного огня лишились жизни пакистанские солдаты. Но так происходит в каждом военном противостоянии. По ходу событий были также утеряны драгоценные жизни сомалийцев [и это слова одного из главных инициаторов продолжения гражданской войны после свержения Барре. - Прим. пер.]. Не было никакого специального умысла убивать пакистанских военных."

   Решение СБ ООН о нанесении возмездия врагам мира во всем мире с трудом поддается оправданию, так как было принято без суда и следствия, под влиянием момента, однако надо признать, что версия Айдида о своей непричастности к атакам шита белыми нитками. Кризис начался в результате появления инспекторов ООН на радиостанции, принадлежавшей СНА; все нападения были совершены в районах, контролируемых СНА; шестеро взятых в плен пакистанцев оказались именно у СНА (один из них скончался от полученных ранений, остальные были отпущены через два дня); "Радио Могадишо" дало нападениям позитивную оценку. С причинами произошедшего все более или менее ясно: по словам Османа Атто, ближайшего советника Айдида, переданное американцами накануне инспекций предупреждение не попало в комитет СНА по прекращению огня (Абди Хасан Аваль в этот комитет не входил), а если бы попало, то трагедии 5 июня не произошло бы. Сомалийцы знали, что передачи "Радио Могадишо" раздражают командование ЮНОСОМ II, и появление миротворцев на радиостанции наверняка было воспринято как попытка убрать ее из эфира. А вот объяснить последующие события не так просто. Главный вопрос - были ли нападения спланированы заранее? Том Фарер дал на него положительный ответ. Комиссия ООН, расследовавшая атаки на миротворцев в период с июня по ноябрь 1993 года, не сочла возможным согласиться с такой точкой зрения. В самом деле, почти все инциденты 5 июня носили спонтанный характер. Заранее организованной можно считать лишь засаду возле сигаретной фабрики, но если боевики СНА вовремя узнали о начале инспекций, то у них имелось около трех часов на ее подготовку. В боях лета-осени 1993 года они продемонстрировали способность оперативно координировать свои действия и быстро собирать большие толпы населения в нужных местах. Важно отметить, что прибытие инспекторов на радиостанцию не встретило никакого сопротивления. Засада произошла уже после завершения инспекций. Если считать, что большинство атак были стихийными, то единственное вразумительное объяснение им - ответная реакция на открытие огня миротворцами на "Радио Могадишо" (по сомалийским обычаям, нападение на одного человека считается нападением на весь его клан). Возможно, в тот день Айдид не контролировал ситуацию или же контролировал ее не полностью. С другой стороны, это не означает, что у него вообще не было планов нападать на миротворцев. Есть данные, что к лету 1993 года он полным ходом готовился к конфронтации с силами ООН, получая в этом поддержку из-за рубежа.

   Сын Айдида Хусейн, бравый морской пехотинец, гражданин США и "временный президент" Сомали в 1996-1997 годах, выдвинул свою версию событий 5 июня. Он считал, что все нападения были провокацией против его отца, подготовленной и осуществленной главным финансистом СНА, Османом Али Атто, с целью захвата власти в партии и клане. Оставив эти голословные обвинения на совести Хусейна, надо отметить пару примечательных моментов, связанных с личностью Атто. Во-первых, он с 11 лет работал на американские нефтедобывающие компании, и по Могадишо ходили слухи о его связях с ЦРУ. На этих отрывочных фактах можно было бы построить основательную теорию заговора про то, как транснациональные корпорации развязали кровавую войну в мирной африканской стране, чтобы избавиться от патриота, возглавляющего местное антиимпериалистическое движение, и прибрать к рукам здешние нефтяные богатства... основная проблема с этой версией - она не объясняет, почему Атто, один из ближайших сторонников Айдида, имевший прекрасную возможность навести на него силы ООН, был схвачен американскими рейнджерами в сентябре 93-го. Получается, что американцы сами лишили себя своего главного агента. Во-вторых, после ухода миротворцев в СНА произошел раскол, и Атто стал одним из главных врагов Айдида. Его боевики участвовали в том роковом июльском бою 1996 года, когда Айдид получил смертельное ранение.

   Большое число жертв среди пакистанских миротворцев имело очевидные причины. Пакистанцы не были предупреждены о заявлении Аваля, сделанном накануне, не ожидали каких-либо серьезных столкновений с сомалийцами, у них отсутствовала бронетехника. Командование ЮНОСОМ II предполагало, что инспекции могут вызвать волнения, подобные тем, которые имели место в конце февраля. Никто не был готов к настоящим боям. Часть Сил быстрого реагирования была переброшена в Кисмайо, итальянская бронетехника находилась за пределами Могадишо. По тем или иным причинам итальянцы не сумели своевременно отреагировать на просьбу пакистанцев о помощи. По оценке ООН, в вооруженных акциях 5 июня участвовало всего около 200 боевиков, но значительную роль сыграли толпы мирных жителей, против которых пакистанцы оказались беспомощны.

   После принятия резолюции 837 миротворческий контингент стал готовиться к боевым операциям. В Могадишо прибыли французские войска, ранее базировавшиеся в Байдоа. Адмирал Хоув и военный советник генсека ООН запросили у США дополнительные силы и средства для миссии, в том числе танковую роту, бронетранспортеры, ударные, транспортные и разведывательные вертолеты, самолеты огневой поддержки AC-130, штурмовики A-10, подразделение спецназа, амфибийную группу и даже авианосец. Как видно, они собирались вести серьезную войну. Американская администрация дала согласие на отправку четырех AC-130, четырех ударных вертолетов AH-1 и двух разведывательных OH-58, 60 бронетранспортеров M113 для войск ООН, снаряжения для борьбы с беспорядками, а также решила разместить у сомалийского побережья амфибийную группу во главе с универсальным десантным кораблем "Уосп" и предоставить транспорт для переброски турецких танков. 8 июня состоялся продолжительный (около девяти-десяти часов) "военный совет" руководства ЮНОСОМ II. Адмирал Хоув сначала противился идее применения силы, но в конечном счете был убежден американскими военными. Тем временем в Могадишо царило напряженное затишье, иногда прерываемое отдельными перестрелками. Миротворцы почти не появлялись на улицах, небо патрулировали американские и итальянские вертолеты. Гуманитарные организации эвакуировали основную часть своего персонала из страны, аналогичные меры были приняты в отношении гражданских сотрудников ООН. Жители столицы отправляли свои семьи за город.

   Первый удар войска ООН нанесли сразу после нападений на пакистанцев - 6 июня американские "Кобры" атаковали три склада оружия, где накануне побывали инспекторы. Обнаруженное на складах совершенно не совпадало с тем, что было задокументировано ЮНИТАФ; в частности, на складе N 3 хранились ранее отсутствовавшие там 86 противотанковых управляемых ракет TOW и один переносной зенитно-ракетный комплекс "Стрела-2", зато со складов таинственным образом исчезли все 25 "техничек". После вертолетного налета миротворцы взяли паузу на неделю, в течение которой боевые действия в Могадишо свелись к мелким инцидентам. 7 июня возле пакистанской штаб-квартиры прошла демонстрация, начали стрелять снайперы, пакистанцы ответили огнем и убили двух человек. В течение ночи и дня 8 июня произошли три обстрела пакистанских войск и один обстрел солдат из ОАЭ. Все это было не более чем разминкой перед предстоящими боями.

  

   НАСТУПЛЕНИЕ ООН

   Одним прекрасным пятничным вечером президент США Билл Клинтон сидел в Овальном кабинете Белого дома и смотрел по телевизору увлекательное шоу в прямом эфире. Телеканал CNN вел трансляцию из Могадишо, где иностранные войска проводили первую за сорок лет наступательную операцию под эгидой Организации Объединенных Наций. Их целью было принудить к миру злобного африканского полевого командира, неделей ранее напавшего на миротворцев из Пакистана.

   Воздушная атака началась 12 июня в 3:50 по местному времени с участием самолетов огневой поддержки AC-130H "Спектр" и "Кобр" Сил быстрого реагирования. "Спектры" были самой мощной системой оружия, задействованной в ходе ЮНОСОМ II - каждый самолет нес на борту две 20-мм шестиствольные авиапушки, одно 40-мм и одно 105-мм орудия. В налетах первой ночи два или три таких монстра обстреляли "Радио Могадишо" и склад N 3, а также изрешетили здание сигаретной фабрики, возле которого попали в засаду пакистанцы. Вертолеты нанесли серьезные повреждения складу N 1 и добили склад N 3 (здесь "Кобры" использовали ракеты TOW, чтобы уничтожить хранившиеся на складе танки M47 "Паттон" II). Далее в дело вступила пехота Сил быстрого реагирования. Возле радиопередатчика, место расположения которого Айдид тоже объявил оружейным складом, был высажен вертолетный десант; рота A быстро разобралась с охранявшими его боевиками, убив одного и взяв в плен 38. Передатчик захватили в целости и сохранности, чтобы не лишать сомалийцев радиовещания, а кроме того, он мог быть использован для организации работы радиостанции при ЮНОСОМ II. Рота B отправилась к складу N 1 наземным маршрутом. Повернув с улицы Афгойе на улицу 21 Октября, американцы попали в засаду, в короткой стычке убили двух нападавших и троих взяли в плен, после чего возобновили движение. Возле склада им пришлось некоторое время подождать, пока не прекратили взрываться боеприпасы, поврежденные при авиаударе. Помимо американцев в операции участвовали пакистанские, французские, кувейтские, марокканские военнослужащие.

   Боевые действия сил ООН 12 июня увенчались полным успехом. Значительная часть тяжелого вооружения Айдида была ликвидирована. Ударами с воздуха и действиями саперов уничтожено свыше 20 тонн боеприпасов. "Радио Могадишо" выведено из строя. Приехавшие туда журналисты обнаружили менеджера радиостанции, сидевшего на сломанном стуле посреди разгромленной студии и молча курившего. У входа какой-то человек угрожал посетителям пистолетом, а несколько мальчишек из собравшейся толпы кидали в иностранцев камни. Радиопередатчик перешел под контроль миротворцев, к концу дня захвативших его американцев сменили французские войска. На некоторое время СНА лишилась своего главного рупора, хотя позднее радиовещание удалось восстановить. Итальянцы арестовали Али Кейди, одного из близких помощников Айдида, а всего в ходе рейдов было задержано около 200 сомалийцев. У миротворцев потерь не имелось, ЮНОСОМ заявила об одном убитом боевике (хотя в описании действий Сил быстрого реагирования упоминаются как минимум трое), СНА утверждал о более чем 10 погибших сомалийцах. Операция была санкционирована Генеральным секретарем, удары нанесены точечно, число жертв минимально, поставленные задачи выполнены. Однако иллюзия того, что все идет по плану и миротворцы контролируют ситуацию, очень быстро стала развеиваться. В тот же день, 12 июня, несколько сотен сомалийцев подошли к американскому посольству и стали кричать и кидать камни, вероятно, протестуя против действий войск ООН. Охранявшие здание пакистанские солдаты открыли огонь по толпе. Погибли как минимум два человека, в том числе беременная женщина. По этому инциденту проводилось расследование, но его результаты не были обнародованы.

   Говорят, что снаряд дважды в одну воронку не падает. 13 июня пакистанцы окончательно опровергли это заблуждение, расстреляв третью демонстрацию за неделю. Все произошло утром после 10:30, когда большая толпа (от 1500 до 3000 человек по оценке ООН, от 3000 до 5000 по оценке присутствовавшего там репортера канадской газеты "Торонто Стар" Пола Уотсона) подошла по улице Ленина к транспортному кольцу K-4. Появился человек с флагом, начавший кричать что-то в мегафон. Пакистанские солдаты, находившиеся на крыше бывшего египетского посольства и в здании заброшенного отеля, произвели предупредительные выстрелы в воздух - это в принципе согласовывается с версией очевидцев (включая Уотсона), что миротворцы "начали стрелять без предупреждения". Далее, по версии ООН, солдаты попали под обстрел со стороны вооруженных людей, находившихся в близлежащем здании и по краям улицы. Также боевики стреляли и по демонстрантам. Пакистанцы имели приказ вести огонь по боевикам, даже если те находятся в толпе. Очевидно, они этот приказ выполнили. Погибло от 14 до 20 человек и свыше 50 получили ранения. Возможно, после 5 июня нервы у пакистанцев были на пределе, и они атаковали все, что им представлялось опасным. Вместе с тем приводятся свидетельства очевидцев из небольшой группы сомалийцев, подошедшей к транспортному кольцу с другой стороны, что по ним велся огонь с позиций, на которых не могло быть пакистанских солдат. Как именно развивались события - установить невозможно, не вызывают сомнения лишь два факта: во-первых, от огня миротворцев пострадали мирные жители, во-вторых, имела место провокация. В любом случае, это был один из ряда инцидентов, нанесших непоправимый ущерб образу ЮНОСОМ в глазах сомалийского населения.

   Пока шли разбирательства вокруг расстрелянных демонстраций, войска ООН продолжали боевые операции против сил СНА. После 12 июня их интенсивность на несколько дней снизилась. В этот период были нанесены только два удара с использованием AC-130, и в обоих случаях делалось заблаговременное предупреждение, чтобы гражданские лица могли покинуть опасные районы. Ночью 13-го одинокий "Спектр" обстрелял гараж Османа Атто, использовавшийся для переоборудования пикапов в "технички". Согласно ЮНОСОМ, в результате удара были уничтожены около 30 машин. Прибывшие туда утром журналисты нашли в разгромленном гараже самого Атто, угрожающего подать судебный иск на миротворцев с требованием компенсации в размере 12,5 миллионов долларов. Он предлагал представителям ООН найти здесь хоть какое-нибудь военное снаряжение. Действительно, ничего инкриминирующего не было видно - следы бульдозерного ковша на земле указывали, что об этом позаботились до появления прессы. Следующей ночью опять летал один AC-130, вместе с "Кобрами" атаковавший гараж Айдида и повторно обработавший гараж Атто. По данным столичных больниц, в результате этого удара погиб один человек и двое были ранены. Далее миротворцы взяли небольшой тайм-аут - следующие два дня они не вели в Могадишо никаких боевых действий. Воздушные налеты были отменены из-за плохой погоды.

   Официальные лица ООН объясняли прессе, что силовая акция против Айдида - это элемент принудительного разоружения, а также сигнал ему и другим полевым командирам. Они избегали уточнения, идет ли охота за ним самим, хотя на условиях анонимности делали более открытые заявления. "Нью-Йорк Таймс" приводила слова некоего чиновника: "Основной вопрос не в том, арестуем ли мы его, а в том, что мы [потом] будем с ним делать". Тем временем Айдид дал понять, что не впечатлен ооновским фейерверком. 13 июня он появился на публике, посетил раненых сомалийцев в больнице и дал интервью иностранным журналистам. Оказалось, что в момент обстрела гаража Атто он находился в соседнем доме, и там всего лишь вылетели стекла. Подконтрольные ему боевики отказались принимать брошенный ООН вызов и в первые дни наступления старались избегать прямых конфронтаций с миротворцами. Как заметил один американский офицер, "Я до сих пор удивляюсь, что мы не получили никакой ответной реакции". Но такая пассивность очень быстро подошла к концу.

   17 июня силы ЮНОСОМ провели самую крупную операцию за время своего пребывания в стране. Артподготовка началась около 1:30, когда в небе над Могадишо появился AC-130 и принялся обстреливать так называемый "анклав Айдида" - квартал, где находились дома Айдида, Омара Джесса и Османа Атто. Через громкоговорители было передано предупреждение на английском и сомали, призывавшее мирных жителей покинуть этот район и собраться вдоль улицы Афгойе. В ключевых точках разместились снайперы, имевшие задачу контролировать все входы и выходы из анклава. После 5 часов наземные войска стали выдвигаться на свои позиции. В операции принимали участие 1400 военнослужащих ООН из пяти стран. Роли были распределены следующим образом:

   Марокко - блокирование анклава с запада, севера и востока;

   Италия - блокирование анклава с юга;

   Пакистан - два батальона должны были зачистить сам анклав;

   Франция - прикрытие района операции с севера, вдоль дороги 21 Октября;

   США - авиационная поддержка, снайперы, связные офицеры, два расчета подствольных гранатометов M203 для поддержки пакистанцев.

   Во время выдвижения на блокирующие позиции марокканцы столкнулись с толпой численностью примерно 1000 человек. Они разогнали ее с применением слезоточивого газа. Пакистанцы начали зачистку оцепленных кварталов, не встречая существенного сопротивления; по ним велся лишь спорадический снайперский огонь из некоторых зданий. Около 7:30 завершился первый этап зачистки. Возле дома Айдида миротворцам сдались несколько боевиков. Двухэтажная вилла сильно пострадала при обстреле. Побывавшие внутри журналисты увидели полный хаос - при обыске все было перевернуто вверх дном, а посреди этого бедлама стоял генерал уль-Хасан и вещал что-то о том, как "голубые каски" принесли мир и безопасность в Могадишо. В спальне на полу валялись зубная паста "Колгейт", таблетки от головной боли, затычки для ушей (надежной средство от ооновских громкоговорителей), тетради с многочисленными записями и книги, в том числе Коран, Конституция США, "Айвенго" Вальтера Скотта и "Портреты китайской женщины в революции". В чуланах были обнаружены десятки единиц автоматического оружия. Хозяина дома не оказалось. По легенде, его, завернутого в одеяло как покойника, вывезли на ослиной повозке.

   Пока пакистанцы занимались зачисткой анклава, вокруг одного из стоявших в оцеплении марокканских подразделений начала собираться новая толпа. Марокканцы имели неосторожность подпустить ее к своим позициям. Когда сомалийцы находились на небольшой дистанции от них (порядка 35 метров), боевики открыли огонь. Толпа, состоявшая в основном из женщин и детей, была использована в качестве "живого щита", при этом сообщалось, что мирные женщины и дети играли в последующем бою совсем не пассивную роль, бросая в марокканцев гранаты. Миротворцы оказались заблокированы на двухполосной дороге, по обеим сторонам которой тянулись высокие стены. Мирные жители стояли вдоль этих стен и перед зданиями, из которых по солдатам стреляли боевики. Огонь велся в том числе из больницы Дигфер. Марокканцы оказались в тяжелом положении: они не ожидали серьезного противодействия и взяли с собой на операцию слишком мало боеприпасов. Израсходовав все патроны, солдаты просто прятались за своими машинами. Их командир был тяжело ранен, отказался от эвакуации (которая вся равно вряд ли была возможна) и истек кровью на поле боя. Посильную помощь с воздуха им оказывали американские вертолеты AH-1 и UH-60, однако взаимодействие с авиацией затруднялось тем фактом, что все англоговорящие марокканские офицеры были убиты или ранены. Майор Тимоти Книгге, возглавлявший связную группу при марокканском подразделении, так описывал сложившуюся ситуацию: "Они были в смятении. Мы видели, как марокканцы погибают в 20 метрах от нас, и ничего не могли поделать. Мы пытались подползти к ним, но стрельба была слишком интенсивной. Каждый раз, когда мы поднимали головы, по нам велся прицельный огонь... Парни из спецназа [группа из четырех человек, находившаяся с марокканцами] были на войне в Заливе, и они сказали, что за тот девятичасовой период [боя в Могадишо] по ним стреляли больше, чем за всю войну. Временами мы вступали в рукопашный бой с сомалийцами, перелезавшими через стену, чтобы добраться до нас".  

   Командующий операцией плохо представлял, как обстоят дела у марокканцев. Он приказал им отступать, что в тот момент было невозможно. Одновременно на помощь им были направлены французские подразделения из 5-го смешанного полка Заморских сил и 9-го полка стрелков-парашютистов. Французы контролировали улицу 21 Октября и играли роль резерва; в их секторе было более-менее спокойно, лишь рано утром они ликвидировали четырех снайперов возле сигаретной фабрики. Группа в составе взвода разведывательных бронемашин ERC-90 и взвода бронетранспортеров VAB должна была соединиться с марокканцами, а другие подразделения имели задачу по пути занимать и удерживать перекрестки. Подойдя к месту боя, французы сразу попали под интенсивный обстрел. Им пришлось штурмом взять главный корпус военного госпиталя, убив или ранив 25-30 боевиков и выведя из строя две "технички", находившиеся на территории госпиталя. После некоторой задержки они соединились с марокканцами, что позволило тем эвакуировать свои потери и отойти. Оставалась проблема больницы Дигфер, откуда по миротворцам продолжали стрелять. Предполагалось, что именно сюда прибыл Айдид после побега со своей виллы. После полудня пилоты американских вертолетов заметили группу из примерно 150 человек, в основном пациентов, покинувших Дигфер; возможно, среди них был и Айдид. Французам пришлось открыть ответный огонь по засевшим в больнице снайперам, а во второй половине дня они успешно зачистили здание. На этом боевые действия завершились.

   Своеобразным постскриптумом событий 17 июня стало официальное объявление Айдида в розыск, сделанное адмиралом Хоувом. Были напечатаны соответствующие листовки в стиле Дикого Запада - совсем не случайное совпадение, так как сомалийцы любили вестерны. 60 000 листовок разбросали с вертолетов, еще 500 плакатов аналогичного содержания были расклеены по всему городу. Позднее, в первой половине июля (а не сразу 17 июня, как утверждают многие источники), за голову полевого командира назначили вознаграждение в 25 тысяч долларов. Хоув объяснял, что это было вынужденное решение - стало понятно, что никто не собирается помогать ООН бесплатно, причем он сначала запросил требуемую сумму у США и получил отказ. По-видимому, Айдид воспринял предложенное вознаграждение как насмешку - он ответил достойным контрвыпадом, назначив миллион долларов за голову Хоува. Даже после объявления Айдида в розыск американские чиновники и представители ООН очень робко говорили о его возможном задержании. Комментируя начало новой фазы операций, Хоув заявил: "Мы теперь сосредотачиваемся на аресте генерала Айдида", но поспешно уточнил, что "Мы не хотим путать усилия по аресту Айдида с военной операцией. Он не был целью военной операции". Газета "Нью-Йорк Таймс" цитировала неназванного высокопоставленного военного: "Мы знаем, где он. Нет нужды арестовывать его прямо сейчас. Мы не хотим нести большие потери в попытке добраться до него. Мы не хотим делать его мучеником". А председатель Объединенного комитета начальников штабов США Колин Пауэлл отметил, что следует концентрироваться не на отдельно взятом человеке, а на его потенциальных возможностях. Такие заявления можно расценивать как хорошую мину при плохой игре, но глубинная их суть заключалась в том, что далеко не все в американском руководстве поддерживали "новый курс" ЮНОСОМ.

   Операция 17 июня подчеркнула некоторые особенности ситуации, сложившейся в Могадишо на тот момент. Она стала кульминацией весьма ограниченного "наступления ООН", стартовавшего 12 июня. Айдид все эти дни спокойно сидел в своем доме, находившемся совсем недалеко от штаб-квартиры миротворческих сил. Он явно не боялся миротворцев, а те, в свою очередь, не хотели рисковать, проводя наземную операцию в подконтрольных ему кварталах. Когда же ее все-таки решили провести, то в ней были задействованы внушительные силы из пяти стран. Без сомнения, арест Айдида входил в цели операции, хотя остается вопрос о его приоритетности - неизвестно, был ли он главной целью или одной из второстепенных. Боевики СНА опять с успехом использовали толпу мирных жителей и продемонстрировали умение вести эффективные боевые действия в городских условиях. Капитан Майкл Келлехер, входивший в американскую связную группу при французском подразделении, высоко оценил противника: "Эти сомалийцы были преданными бойцами, потому что они стояли на своих позициях насмерть, даже когда имели возможность отойти". Индивидуальная подготовка боевиков оставляла желать лучшего - гранатометчики с РПГ-7 четырежды промахнулись, стреляя по одному из французских взводов. Пример марокканцев показывает, что силы ООН не сделали никаких фундаментальных выводов из побоища 5 июня. Фактор внезапности отсутствовал, поскольку операция откладывалась как минимум дважды; когда марокканский пресс-секретарь прямо заявил об этом журналистам на брифинге после сражения, американский офицер вывел его из комнаты. Солдаты не были готовы к продолжительному бою (в разных источниках существуют серьезные расхождения относительно хронологии событий 17 июня, и ясно только то, что бой продолжался несколько часов) и не располагали бронетехникой, наличие которой позволило бы сократить потери. Брошенные им на помощь французы сами увязли в боях и потратили много времени, чтобы сломить сопротивление врага. О боевых качествах марокканцев высказывались неоднозначные мнения. Видевший их в деле майор Книгге с уважением отзывался об их стойкости, а другой американец, майор Грег Алдерет, сталкивавшийся с ними в тыловых условиях, назвал марокканское подразделение "жалким подобием армии". Общая сумма факторов 17 июня все же позволила избежать повторения пакистанской трагедии, и можно сказать, что марокканцы еще довольно легко отделались. Они потеряли 4 или 5 человек убитыми (включая командира своего оперативного соединения и командира одной из рот) и около 40 ранеными, 29 транспортных средств было уничтожено или повреждено. Потери в других контингентах составили: Пакистан - 1 убитый (связной при марокканцах) и 3 раненых; Франция - 3 раненых (один солдат получил серьезное ранение в голову, двое ранены легко); США - 1 легкораненый (порезался осколками стекла). У итальянцев потерь не было, и их участие в боевых действиях вообще оказалось минимальным - в перестрелке они убили одного сомалийца. Пресс-секретарь СНА объявил о пленении 12 марокканских и двух американских солдат, что сразу же опровергли представители ООН, и больше к этой теме никто не возвращался. Жертвы с сомалийской стороны были значительными. ЮНИСЕФ провел обследование местных больниц и насчитал там 22 убитых и 33 раненых. Воспринимать эти данные всерьез нельзя - одни только французы претендуют на то, что нанесли противнику около 50 потерь. В самих больницах медицинские работники говорили журналистам о более чем 60 убитых и 100 раненых, СНА сделала заявление, что погибло свыше 120 человек (в основном женщины и дети), а официальные американские и ооновские источники со ссылкой на некие "неподтвержденные сообщения" пишут о более чем 150 убитых. Подсчет жертв боевых действий затруднялся специфическим мусульманским обычаем: родственники старались как можно быстрее похоронить умерших, поэтому часть трупов не попадала в городские морги и не учитывалась ни в какой статистике.

   Важную роль в спасении марокканских солдат сыграла авиация. По мнению майора Книгге, без вертолетной поддержки потери были бы в два-три раза больше. Ведение огня затруднялось близостью дружественных войск и присутствием гражданского населения в районе боя. В одном случае, когда миротворцев забрасывали гранатами с близкого расстояния, одна ракета приземлилась в 30 метрах от их позиций. В другой раз вертолет атаковал пушечным огнем группу боевиков, находившуюся в 40 метрах от солдат ООН. Всего американские "Кобры" израсходовали в тот день 962 20-мм снаряда и 11 управляемых ракет TOW. Неуправляемые ракеты не применялись. Все удары корректировались связным офицером при марокканском контингенте, но без случайных жертв все-таки не обошлось. По свидетельству сомалийцев, шальной 20-мм снаряд убил троих человек в двух милях от места боя. Одна или две ракеты TOW упали во дворе здания, где базировалась французская гуманитарная организация, при этом погиб один ее сомалийский сотрудник и семеро получили ранения. Наиболее противоречивым моментом операции стал обстрел больницы Дигфер, из окон которого боевики СНА вели огонь по миротворцам. На его территории находилось около 1000 человек, включая 300 пациентов. Правозащитные организации обвинили ЮНОСОМ в том, что ее силы "не приняли адекватных мер для минимизации жертв среди некомбатантов в перестрелке в больнице Дигфер 17 июня, во время которой погибли пять сомалийских пациентов" (по другой оценке, там было убито как минимум 10 человек). В самом деле, здание больницы серьезно пострадало в ходе боя. Один источник даже утверждает, что в обстреле участвовали танки, но единственными "танками" в составе задействованных миротворческих сил были французские ERC-90, и французы отмечают, что в тот день они вообще не стреляли из своих 90-мм орудий.  

   Сражение 17 июня выявило серьезные технические проблемы с противотанковыми управляемыми ракетами TOW-2A. Из 11 выпущенных ракет только 6 поразили свои цели. Оператор вооружения одной из "Кобр" столкнулся с тремя отказами подряд, пытаясь произвести пуск по снайперской позиции. Гибель сотрудника гуманитарной организации стала не первым случаем "побочного ущерба" от применения TOW в городских условиях. Несколькими днями ранее, 14 июня, "Кобра" атаковала реактивную систему залпового огня БМ-21 недалеко от штаб-квартиры ООН. Первая ракета отклонилась от цели и попала в чайный магазин, убив двух мирных жителей (пожилую женщину и ее дочь) и ранив около десятка. Вторая ракета поразила РСЗО. Все это было заснято оказавшейся поблизости съемочной группой Рейтер. Командование миротворческих сил сначала заявило, что вертолет выпустил одну ракету, попавшую точно в цель, но позднее подтвердило факт неудачного первого пуска, списав заминку на плохо проведенный дебрифинг пилота. Выяснилось, что отказавшая ракета восемь месяцев хранилась в тяжелых климатических условиях Саудовской Аравии. Уничтожать реактивную систему вообще не требовалось, так как несколько месяцев назад морские пехотинцы обследовали ее и признали непригодной к использованию, но эта информация, очевидно, не достигла вертолетчиков 10-й горной дивизии. В целом за время июньского наступления было произведено 37 пусков TOW, 8 из которых закончились промахами, что считалось совершенно неудовлетворительным показателем. Проблемы с ракетами настолько обеспокоили Армию США, что была произведена замена всего арсенала TOW в Сомали. Принятые меры позволили значительно улучшить эффективность применения управляемых ракет в последующие два месяца.

   Рейд на анклав Айдида фактически завершил основную фазу наступления ООН. Командование считало операцию 17 июня успешной. Управление военными силами СНА оказалось в какой-то степени дезорганизовано, задержано около 140 сомалийцев (две трети из них отпущены в течение суток), захвачены трофеи - свыше 2200 ручных гранат, 3 гранатомета, 50 ракет (вероятно, имеются в виду выстрелы к гранатометам), 20 минометных мин калибра 82 мм, большое количество стрелкового оружия и боеприпасов к нему. Президент США Клинтон сделал громкое заявление о том, что военный потенциал Айдида сломлен. Однако в долгосрочной перспективе итоги 12-17 июня оказались скорее негативными. Утрата тяжелого вооружения вряд ли сказалась на боеспособности СНА - ему все равно не нашлось бы применения в партизанской войне. В докладе о боевых действиях вооруженных сил США в Сомали (Центр военной истории Армии США, 2003) отмечалось, что входящие в состав ЮНОСОМ II контингенты демонстрировали нежелание проводить агрессивные наступательные действия, что объяснялось, в частности, понесенными 5 и 17 июня потерями, отсутствием необходимого количества бронетехники для защиты солдат и внутренними проблемами в цепочке командования. Французские подразделения покинули Могадишо и вернулись на свою базу в Байдоа. Расстрелы демонстраций и другие происшествия, приведшие к гибели мирных жителей, пошатнули международный имидж миротворческой миссии. Колин Пауэлл заметил по поводу применения AC-130: "Они разрушили несколько зданий, и это были не самые лучшие кадры на CNN". После 17 июня самолеты огневой поддержки больше не выполняли ударных вылетов, и вскоре их возвратили в США. Самое худшее заключалось в том, что миротворцы постепенно теряли поддержку среди местного населения. Без сомнений, их силовые действия оттолкнули значительную часть сомалийцев, хотя здесь трудно давать какие-то конкретные оценки. Все демонстрации, прокатившиеся по Могадишо в июне, были организованы местными полевыми командирами. Махди провел серию митингов в поддержку ЮНОСОМ, надеясь таким образом "набрать очки" в глазах ее руководства. Один из таких митингов, состоявшихся в день рейда на анклав Айдида, собрал, как считалось, около 30 000 человек. Проайдидовские демонстрации не могли похвастаться такой массовостью и привлекали иностранных журналистов своей шумностью. 19 июня несколько тысячи человек собрались на улице 21 Октября. Толпа скандировала лозунги "Клинтон - полевой командир" и "Мы поймаем скотину Хоува". Из рук в руки передавались листовки, на которых были изображены бомбящие город американские вертолеты с тавтологической подписью "Помощь ВВС США из США". Отдельные демонстранты заверяли репортеров, что готовы убить Билла Клинтона и отдать свою жизнь за Айдида. Сам Айдид продолжал поддерживать свое реноме борца с неоколониализмом. Типичный пример его риторики на одной из июньских манифестаций: "ООН и США пытаются навязать нам колониальное правление. Бог уничтожит Вашингтон точно так же, как они уничтожили Могадишо".

   Ситуация в городе после 17 июня была напряженной, но стабильной. Жизнь постепенно стала возвращаться в нормальное русло - нормальное для страны, уже несколько лет живущей в состоянии гражданской войны. Возобновило работу большинство из 35 пунктов питания, закрытых после нападения на пакистанцев. Представители гуманитарных организаций делали все возможное, чтобы наладить беспрерывное снабжение сомалийцев продовольствием; они действовали более-менее независимо от ООН и нередко придерживались довольно скептических взглядов на программу "становления сомалийской демократии" и действия миротворческих сил - мероприятия по поимке Айдида только мешали им заниматься тем, ради чего вся операция, собственно, и началась. Рынки были переполнены продавцами и покупателями. В кинотеатре под открытым небом показывали "Данди по прозвищу Крокодил". Всем, кто не был вовлечен в противостояние между миротворцами и СНА, оставалось лишь наблюдать за событиями и надеяться на лучшее.  

   К концу месяца командование ООН смотрело на текущее положение дел с оптимизмом. По его оценке, Айдид утрачивал поддержку среди своих сторонников. В состав ЮНОСОМ вливались все новые подразделения, и численность группировки понемногу приближалась к запланированной. Зимбабвийский батальон был размещен за пределами Могадишо, египетский взял на себя охрану аэропорта, а малайзийскому была назначена роль механизированного резерва миротворческих войск в столице. С нетерпением ожидалось прибытие индийской бригады. В начале двадцатых чисел к побережью Сомали подошел УДК "Уосп" с 24-м экспедиционным соединением морской пехоты на борту. Его отозвали из Персидского залива в разгар учений "Eager Mace 93-2", чтобы усилить ЮНОСОМ после побоища 5 июня. Морпеховские "Харриеры" совершили демонстративный пролет над Могадишо, а солдат сразу направили на реализацию свежих разведданных о местонахождении Айдида. Рейд был проведен безупречно и безрезультатно. Далее морская пехота выполняла в основном гуманитарные задачи и сопровождала конвои с зерном. Некоторое время морпехи работали даже в Босасо на севере страны, где до них не появлялся ни один солдат миротворческих сил. Для укрепления отношений с населением они организовали совместный футбольный матч, уверенная победа в котором досталась сомалийской команде. В июле 24-е соединение покинуло Сомали, практически не приняв участия в боевых действиях.

   В последние две недели июня усилия ЮНОСОМ были сконцентрированы на "разоружении населения" и "оказании давления на силы СНА", что на практике свелось к поиску и ликвидации складов и схронов с оружием. 18 июня итальянцы провели рейд в районе "Виллы Сомали" (бывший президентский дворец). 19 июня Силы быстрого реагирования уничтожили два-три десятка минометов и орудий за пределами Могадишо. Были ликвидированы санкционированные места хранения оружия в Афгойе и Беледуэйне. Пакистанские войска до конца месяца провели четыре операции в Могадишо, последняя из которых закончилась потерями. 28 июня они обыскивали гараж Атто и подверглись нападению группы из примерно пятнадцати боевиков, вооруженных автоматами, пулеметами и гранатометами. Пакистанцы отступили под прикрытием американских вертолетов, потеряв двух человек убитыми и нескольких ранеными. Жертвы с сомалийской стороны точно неизвестны, от огня "Кобр" погибло два человека. В ходе этой стычки командование ООН отдало приказ итальянскому контингенту оказать помощь пакистанцам, но итальянцы отказались его выполнять. Потерпев неудачу на земле, миротворческие силы "зачистили" гараж с воздуха - 30 июня его атаковали шесть "Кобр" с неясным результатом.

   Действия СНА в этот период были еще довольно вялыми. Еженедельно организовывались антиооновские демонстрации численностью 500-1000 человек. На улицах в подконтрольных клану Айдида районах возводились баррикады, мешавшие миротворцам проводить патрулирование. 22 июня боевики впервые совершили ночной обстрел базы ООН, и в дальнейшем такие обстрелы стали регулярными. 25 июня в порту Могадишо были произведены четыре гранатометных выстрела по американскому танкеру "Американ Оспрей". Три из них поразили судно, причинив незначительный ущерб. 27 июня произошло нападение на военных инженеров, убиравших баррикаду на улице 21 Октября, при этом получили ранения двое американцев и один пакистанец.

   Первый обстрел базы ООН на территории университета Могадишо ночью 22-23 июня продемонстрировал сложность ведения ночного боя в городских условиях. В нападении участвовали несколько десятков боевиков при поддержке одной "технички". Они успешно использовали бетонные заборы и заранее подготовленные позиции в зданиях вокруг базы, чтобы укрываться от огня тунисского спецназа, занимавшего внешний оборонительный периметр. Вызванный на место боя вертолет AH-1 не сумел оказать тунисцам никакой поддержки, так как пилот не видел целей. Оборонявшиеся израсходовали более 8000 патронов к пулемету M60, 10 выстрелов к гранатомету AT4 и более 25 гранат к подствольному гранатомету M203 практически без какого-либо эффекта. Тогда в дело была введена американская снайперская команда. Снайпер нейтрализовал одного из нападавших выстрелом в грудь, а затем вывел из строя "техничку", после чего сомалийцы сочли за благо отступить. С наступлением утра военная полиция обыскала здания, где прятались боевики. На поле боя был обнаружен труп одного из них, ставшего жертвой снайпера, а также многочисленные следы крови. Американцы задержали двух подозрительных людей, у одного из которых изъяли британскую винтовку "Ли-Энфилд" времен Первой мировой войны. Здания оказались недостроенной водоочистной станцией; по оценке американских инженеров, это были самые прочные сооружения во всем городе. Подобные атаки на университетскую базу проводились неоднократно, и только до конца августа в ходе них погибло порядка 80-90 нападавших.

  

   НЕВЕРОЯТНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ИТАЛЬЯНЦЕВ В СОМАЛИ

   Итальянские вооруженные силы не могут похвастаться выдающимися успехами на полях сражений XX века. Придя в себя после унизительного поражения от Эфиопии в 1896 году, через полтора десятилетия они сумели победить ослабевшую Османскую империю, что заодно позволило Италии войти в историю как первой стране, применившей авиацию в военных целях. Радоваться этому триумфу итальянцам довелось недолго - последовавшее их участие в Первой мировой войне можно охарактеризовать одним словом: "Капоретто". В итоге Италия стала "побежденной среди победителей". В межвоенный период итальянская армия не стояла без дела, отметившись на испанском фронте, взяв реванш у Эфиопии (где экспедиционному корпусу потребовалось полгода на то, чтобы сломить сопротивление туземной армии, невзирая на полное техническое превосходство) и завоевав маленькую, но гордую Албанию. Затем случилась Вторая мировая война, в которой Бенито Муссолини после некоторых колебаний все же решил поучаствовать. Это решение оказалось опрометчивым. Итальянцев били на всех фронтах, где они имели несчастье появиться, и уже в 1943 году дело дошло до капитуляции.

   После краха фашизма Италия надолго сложила оружие. Мирный период ее истории продолжался до 1991 года, когда итальянские истребители-бомбардировщики "Торнадо" применялись в операции "Буря в пустыне". Один самолет был сбит зенитным огнем над Кувейтом, его экипаж попал в плен. Потери происходили и во время миротворческих миссий. Много шума наделал жуткий случай с убийством тринадцати итальянских летчиков в Конго в 1961 году. Один солдат получил смертельное ранение на патрулировании в Бейруте в 1983 году. Несмотря на все это, к началу ЮНОСОМ итальянская общественность была изнежена полувековым пацифизмом своей страны. Все уже давно забыли, что значат слова "погиб в бою". Итальянские миротворцы в Сомали чувствовали себя уверенно. Они находились на территории своей бывшей колонии, с которой у Италии оставались довольно прочные связи. Им казалось, что они понимают происходящее там, и в отличие от других контингентов знают, как правильно себя вести. Что их роль - особая. Они не бомбят сомалийцев с воздуха и не навязывают им мир через силу. Так они думали до того рокового дня, черным цветом вписанного в "послевоенную" историю итальянских вооруженных сил. Второе июля 1993 года. Баталья дель пастифичо. Чекпойнт "Паста".

   Операция носила название "Canguro 11" (или 12 - здесь итальянские источники решительно противоречат друг другу). В ней были задействованы 550 солдат парашютно-десантной бригады "Фольгоре" и 400 сомалийских полицейских, бронетранспортеры Фиат 6614 и VCC-1 (итальянский вариант M113), бронеавтомобили B1 "Чентауро" со 105-мм пушками, а также танки M60 из состава 132-й танковой бригады "Ариете". Поддержку с воздуха осуществляли вертолеты AB 205 и новейшие A 129 "Мангуст". В общем, итальянцы были во всеоружии. Они имели задачу прочесать квартал Хелива на северо-восточной окраине Могадишо. Квартал простирался вдоль Имперской дороги между двумя размещенными на ней итальянскими контрольно-пропускными пунктами: к юго-западу находился КПП N 19 "Ферро", а к северо-востоку, на месте пересечения Имперской дороги и улицы 21 Октября - КПП N 42 "Паста", получивший название благодаря находившейся неподалеку заброшенной макаронной фабрике. Операцией лично руководил генерал Бруно Лои, командующий итальянским контингентом. По одной из версий, целью операции была поимка Айдида, но это очень сомнительно, если учесть позицию итальянцев относительно охоты на него.  

   В 5 часов утра две боевые группы стали выдвигаться к Хеливе. Одна шла со стороны Старого порта, другая - из Балада. Квартал был оцеплен, и парашютисты совместно с полицейскими принялись обыскивать его. Поначалу все развивалось как обычно. Сопротивление отсутствовало, миротворцы конфисковали какое-то количество оружия, три человека были задержаны. Вскоре, однако, среди местных жителей началось непонятное волнение. В итальянцев полетели камни. В результате недружественных действий сомалийцев по состоянию на 8:50 трое солдат получили легкие травмы. Итальянцы начали стрелять в воздух, некоторые даже кидали камни в ответ. В такой напряженной обстановке операция подошла к концу (или, возможно, была досрочно завершена), и миротворцы стали возвращаться на свои базы. Именно в это время, где-то около 9:30, по ним был открыт огонь. Боевики использовали весь свой арсенал вплоть до гранатометов и минометов. Часть итальянских сил, видимо, еще не успевших покинуть Хеливу, оказалась скована боем. Шедшее в сторону Балада подразделение получило приказ развернуться и возвращаться на помощь своим товарищам. Миновав КПП "Паста" и продолжая двигаться по Имперской дороге, около 10:35 оно столкнулось с возведенной сомалийцами баррикадой. Когда бронетранспортеры преодолевали ее, боевики поразили один VCC-1 выстрелом из РПГ-7, при этом один из сидевших внутри солдат получил смертельное ранение. Несмотря на всю серьезность ситуации, генерал Лои запретил экипажам "Чентауро" и M60 стрелять из 105-мм орудий, опасаясь жертв среди гражданского населения в плотной застройке по краям дороги, где укрывались боевики. То же самое касалось вертолетов. Бесполезные "Мангусты" со своими управляемыми и неуправляемыми ракетами кружили над местом боя, не имея возможности оказать поддержку войскам: сражение 2 июля убедительно доказало, что боевой вертолет должен иметь авиапушку. И все же им довелось проявить себя в тот день. Около 11:30 группа боевиков захватила у итальянцев легкий грузовик VM 90 с установленным в кузове крупнокалиберным пулеметом, который они сразу же и применили, обстреляв санитарный вертолет AB 205. Далее они попытались скрыться с трофейной машиной в лабиринте узких улочек возле макаронной фабрики. Пилот одного "Мангуста" подполковник Джанни Адами наконец получил разрешение на открытие огня. Выпущенная ракета TOW уничтожила грузовик вместе с шестью боевиками. Так состоялось "боевое крещение" A 129.

   Примерно в это же время на КПП "Ферро" была собрана небольшая бронегруппа из VCC-1 и "Чентауро", направившаяся в сторону "Пасты" для деблокирования подразделений, связанных боем. Она продвигалась по переулкам справа от Имперской дороги, обходя возведенные на ней баррикады. Пытаясь пробиться сквозь засады боевиков Айдида, она потеряла одного человека. Запрет на применение тяжелого вооружения оставался в силе, но у итальянских танкистов все же не выдержали нервы. Около полудня танки M60, нарушив приказ Лои, открыли огонь по контейнерам возле макаронной фабрики, за которыми прятались боевики.

   В 12:02 генерал Монтгомери дал разрешение на применение американских вертолетов для поддержки итальянских солдат. Причина такой задержки (бой продолжался уже более двух часов) была простой - итальянцы заранее не проинформировали командование ЮНОСОМ о своей операции, что, впрочем, не помешало им впоследствии жаловаться на запаздывание помощи. Военная машина Объединенных Наций стала набирать обороты. Американцы готовили к вылету AC-130. В 13:05 вертолеты Сил быстрого реагирования приступили к атаке целей. Однако задать сомалийцам хорошую миротворческую взбучку так и не успели. Уже в 13:17 поступил приказ о прекращении огня - итальянцы сообщили, что в районе фабрики не осталось противника, а их войска возвращаются на свои базы.

   Потери итальянского контингента составили трех человек убитыми и 29 ранеными (согласно поименному списку; разные источники приводят разное количество раненых). Всем погибшим - Паскуале Баккаро, Андреа Миллевои, Стефано Паоликки - были вручены Золотые медали "За воинскую доблесть", высшая воинская награда Италии. Также ее удостоился Джанфранко Палья, трижды раненый и оставшийся инвалидом. Сомалийцы потеряли, как считается, 67 человек убитыми, 103 ранеными и 7 задержанными. Итальянцы полагают, что нанесли противнику куда большие потери - по одному источнику, 187 убитых и свыше 400 раненых. В результате боя чекпойнт "Паста" был оставлен. Командование миссии приказало итальянцам вернуть его под свой контроль. 9 июля до зубов вооруженная итальянская колонна без единого выстрела проехала через большую толпу сторонников Айдида и заняла КПП. Это стало возможным после переговоров с местными старейшинами, причем на негласном условии, что здесь больше не будут проводиться операции по поиску оружия. В сущности, такой исход можно считать моральным поражением ЮНОСОМ.

   Италия была шокирована. На транслировавшейся по телевидению церемонии прощания с погибшими собрались высокопоставленные чиновники, включая президента страны Оскара Луиджи Скальфаро, тысячи рядовых граждан и даже представители сомалийской диаспоры. Местная пресса рассуждала об утраченной иллюзии национального миротворчества. Горькая ирония произошедшего заключалась в том, что именно итальянские войска, чьи "мягкие" методы контрастировали с силовыми операциями Сил быстрого реагирования, впервые с момента создания ЮНОСОМ применили в бою танки. Газета "Коррьере делла Сера" призвала средства массовой информации демифологизировать представления о "любезности" итальянских солдат. "Случалось ли такое когда-нибудь, чтобы даже пацифисты хранили молчание?" - вопрошала "Ла Стампа".

   Чекпойнт "Паста" пробудил Италию, заставил ее новыми глазами посмотреть на происходящее в Сомали, и увиденное ей не понравилось. Сражение 2 июля послужило косвенным катализатором самого глубокого кризиса ЮНОСОМ до октябрьских событий 1993-го. Поднятые итальянцами вопросы не были каким-то откровением, они лежали на поверхности и ждали, когда их озвучат. Конечно, их уже озвучивали отдельные журналисты и представители гуманитарных организаций, но их голос не значил ничего - в отличие от голоса страны, предоставившей третий по численности контингент ЮНОСОМ. Один из вопросов касался командования операцией. Италия неоднократно просила назначить своего представителя на одну из высших должностей в военном аппарате миссии (командующий, заместитель командующего и начальник штаба), и всякий раз получала отказ. Руководствуясь своими собственными представлениями о цепочке командования, итальянцы все полученные приказы переправляли в Рим и ждали их подтверждения оттуда. Возможно, это и стало причиной их задержки при оказании помощи пакистанцам 5 июня и полного неоказания помощи 28 июня. Другой, более важный вопрос - почему миротворцы ведут боевые действия против одного из местных полевых командиров. Итальянцы предпочитали урегулировать все спорные моменты с сомалийцами путем переговоров, применяя оружие только в крайнем случае. После того, как СБ ООН постановил найти и наказать Айдида, они против своей воли оказались на передовой чужой войны - войны, которая велась из Нью-Йорка, а не из Рима. Как и другие страны, они не горели желанием терять на этой "миротворческой войне" своих солдат. Но если другие страны молчали, то Италия своего мнения не скрывала. Она публично высказывала сомнения в целесообразности использования силы "голубыми касками". В штаб-квартире ООН особую позицию итальянцев воспринимали с понятным раздражением, полагая, что она подрывает единство в рядах ЮНОСОМ. По всей видимости, последней каплей для ооновских чиновников стал демарш итальянцев после рейда на дом Абди 12 июля, когда те призвали на время прекратить военные действия и начать мирные переговоры с фракцией Айдида. Нью-Йорк сухо отверг такую возможность. 14 июля помощник Генерального секретаря ООН по миротворческим операциям Кофи Аннан сделал официальное заявление перед журналистами, что генерал Бруно Лои будет отправлен домой в связи с тем, что своими действиями (то есть отказом выполнять данные ему приказы без инструкций из Рима) он ставит под угрозу жизни военнослужащих других контингентов. Реакция на эту новость в Италии была подобна извержению Везувия. Члены правительства решительно отказались снимать Лои, подчеркнув, что определение кандидатуры командующего контингентом является внутренним делом страны. Премьер-министр Карло Адзелио Чампи потребовал у ООН четкого определения роли миротворцев, "существенного для нашего присутствия в Сомали", и журналисты поспешили интерпретировать это заявление как угрозу вывода итальянских войск. Ультралевые и ультраправые парламентарии объединились в своем возмущении нападками на Италию: первые хотели действительно вернуть солдат домой, а вторые в лице неофашиста Мирко Тремальи предложили поднять вопрос о выходе из ООН. Совершенно анекдотическая ситуация сложилась вокруг пребывания итальянских войск в Могадишо. Еще 13 июля итальянцы обратились к командованию международными силами за разрешением покинуть сомалийскую столицу. На следующий день Кофи Аннан в своем выступлении сказал, что их войск будут передислоцированы из города в другие районы, после чего итальянцы сразу дали задний ход, вероятно, руководствуясь принципом "назло маме отморожу уши". В августе стороны наконец достигли компромисса по этому вопросу, и Лои назвал передислокацию актом протеста (!) против политики ООН. Итальянцы покинули Могадишо в середине сентября, попутно вызвав еще один скандал своим бездействием во время нападения на нигерийских солдат. Одновременно с этим Бруно Лои был заменен генералом Кармине Фьоре в рамках обычной ротации.

   Легко сказать, что из Рима доносился голос разума. К июлю операция в Сомали действительно развивалась совсем не так, как задумывалось в ооновской штаб-квартире. Из миротворчества она превратилась в принуждение к миру. Однако поведение самих итальянцев тоже вызывало определенные вопросы. Их инсубординация выходила далеко за рамки "фильтрования" получаемых приказов через свою столицу (в конце концов, этим грешили не только они). Как стало известно разведке ЮНОСОМ, нападение 2 июля было хорошо подготовлено благодаря утечке информации. "Утечка" заключалась в том, что итальянцы простодушно предупредили сомалийскую сторону о намерении провести рейд в Хеливе. При этом, как уже говорилось, командование ООН они предупреждать не стали - такая вот маленькая месть за то, что их не предупреждали, когда проводили операции в их секторе. По версии генерала Лои, в квартале укрывался сам глава СНА, приказавший своим боевикам напасть на итальянцев в качестве отвлекающего маневра, опасаясь, что его арестуют. И даже после этого итальянцы продолжали контактировать с Айдидом, за которым охотились все прочие контингенты. Без согласования со штабом ООН они производили и разбрасывали над городом листовки, содержавшие пропаганду в стиле "итальянец с сомалийцем - братья навек". Практиковалась выплата "дани" полевым командирам СНА, чтобы те вели себя мирно; итальянцы утверждали, что просто "оплачивают услуги" (как тут не вспомнить "технические расходы" гуманитарных организаций до прихода ЮНИТАФ), но сентябрьская история с нигерийцами показала, что неоплата таких "услуг" может иметь очень печальные последствия. Хорошо осведомленный в сомалийских делах журналист Майкл Марен ссылается на неназванного офицера американской разведки, подозревавшего, что итальянцы через посредника продавали боевикам оружие, конфискованное во время рейдов. "Мы вернемся", - пообещал генерал Фьоре в марте 94-го, когда итальянский контингент покидал Сомали. Его слова приобрели зловещий оттенок три года спустя, после публикации в прессе материалов о том, какими методами итальянские миротворцы "завоевывали сердца и умы" местного населения. Солдаты бригады "Фольгоре" в присутствии офицеров изнасиловали сомалийскую девушку; командир одного из батальонов изнасиловал 13-летнего мальчика; размещенные в Сомали парашютисты прошли специальную подготовку по использованию пыток на допросах. И все это имело место в войсках страны, упрекавшей Объединенные Нации в чрезмерном применении силы.

   Для лучшего понимания действий итальянцев в Сомали следует вспомнить о подоплеке их присутствия в этой стране. Италия колонизировала побережье Африканского Рога в конце XIX века. Во время Второй мировой войны эти территории были оккупированы британцами. В 1949 году ООН передала их под опеку Италии, а в 1960 году состоялось провозглашение независимой Республики Сомали. Бывшая метрополия и бывшая колония продолжали поддерживать тесные связи. Апогей итало-сомалийской дружбы наступил в 1980-е годы, когда коррумпированные итальянские правительства превратили Сомали в гигантскую машину по отмыванию денег. На протяжении десятилетия итальянцы инвестировали в страну свыше миллиарда долларов. Часть этих денег ушла на масштабные и зачастую бесполезные проекты, а часть вернулась на Апеннинский полуостров и осела в карманах чиновников. Конечно, как и в любом бизнесе, случались накладки. В 1989 году двое сомалийцев подали в миланский суд иск против бывшего премьер-министра Италии Беттино Кракси, жалуясь на то, что не получили свою долю, предусмотренную схемой откатов. Разумеется, суд отклонил иск из-за отсутствия документальных доказательств. Одного из этих наивных сомалийцев звали Мухаммед Айдид. Италия до последнего дня поддерживала диктатуру Сиада Барре. Ее крах закрыл многие перспективные возможности для бизнеса. Поэтому когда США взялись возглавить международную коалицию для спасения сомалийцев от голода, итальянцы поспешили предоставить свой контингент. ООН вообще-то старается избегать ситуаций, когда у миротворцев имеются "старые связи" со странами, куда их отправляют, однако для Италии сделали исключение. В июле 1993 года, в разгар кризиса внутри ЮНОСОМ, британская газета "Индепендент" опубликовала маленькую заметку, где со ссылкой на неназванные дипломатические источники пояснялись обстоятельства этого. Утверждалось, что итальянцы шантажировали Бутроса Бутроса-Гали, пригрозив вывести свой миротворческий контингент из Мозамбика в том случае, если их не возьмут в Сомали.  

   Итальянская журналистка Илария Альпи занималась расследованием того, что происходило в Сомали за кулисами ЮНОСОМ. Она явно вышла на некий след, иначе у нее не было бы причин получить пулю в голову посреди улицы в Могадишо. До сих пор остается загадкой, за что ее убили. Альпи знала о преступлениях итальянских солдат, она сообщала об этом генералу Лои. Но она была посвящена и в гораздо более мрачные секреты. Как и в любой криминальной истории, связанной с Италией, здесь не обошлось без мафии. Калабрийский синдикат Ндрангета подрабатывал на жизнь захоронением радиоактивных отходов по методу "дешево и сердито". Отходы погружались на корабли, которые затем топились в Средиземном море или у побережья некоторых африканских стран, в том числе Сомали. Одобрение местных властей покупалось деньгами и оружием. Бывший член Ндрангеты Франческо Фонти, лично участвовавший в таких операциях, предположил, что Альпи могла увидеть корабль с отходами в Босасо, где она побывала накануне своей гибели. Есть версия, что информатором Альпи являлся Винченцо Ли Каузи, сотрудник итальянской военной разведки; он находился в рядах миротворческих сил в Сомали и был убит при нападении неизвестных бандитов на его патруль в ноябре 1993 года, уже после прекращения огня между Айдидом и ЮНОСОМ и за несколько месяцев до смерти Альпи. Одним словом, в итальянском шкафу можно найти много скелетов из Сомали. Удивляться этому не приходится - как раз в тот период Италию сотрясала операция "Чистые руки", наглядно доказавшая, что между ведущими политиками и мафиозными донами нет особой разницы. Горячий сторонник итальянско-сомалийской дружбы Беттино Кракси сбежал от судебного преследования в Тунис. Определенно, сочетание омерты с бременем белого человека может иметь самые неожиданные последствия для миротворческих операций под эгидой ООН.

***

Источник - http://artofwar.ru

Часть 2 - Вторая миротворческая война. Часть 2

 

Социальные сети