Вторая миротворческая война. Часть 2

Автор: Понамарчук Евгений Рубрики: Африка Опубликовано: 09-12-2012


РЕЙД НА ДОМ АБДИ

   Понедельник - день тяжелый. С этим мог бы согласиться любой рядовой сомалиец, переживший годы хаоса и разрухи после свержения Барре. В Сомали 1990-х годов не было легких дней, выживание на африканском "Диком Западе" продолжалось круглую неделю. Все население страны разделялось на две категории - те, у кого есть оружие, и те, у кого его нет. Первые были хозяевами этой враждебной, выжженной, проклятой Богом земли, вторые - их легитимными жертвами. Но люди, собравшиеся в тот понедельник, 12 июля, в доме Абди Хасана "Кебдида"Аваля, не имели оснований тревожиться за свою безопасность. Это были старейшины, наиболее уважаемые члены клана, занимавшие верхушку сомалийской иерархии с тех давних времен, когда война велась копьями и луками. Даже в эту новую эпоху, когда воины шли на битву с кровным врагом, держа в руках автоматы и гранатометы, голос старейшин сохранял свой вес. Они собрались здесь, чтобы обсудить важный вопрос, вопрос мира. Уже месяц шла бессмысленная война между сторонниками Айдида и иностранными военными, унесшая жизни многих десятков людей. Старейшины хотели положить ей конец. Незадолго до этого два авторитетных представителя клана хавийя встретились с адмиралом Хоувом и объяснили ему цель готовящейся конференции. Они сказали, что в дом нельзя будет вносить оружие. Адмирал дал свое согласие. Значит, и со стороны миротворцев никакой опасности не было. Так думали старейшины.

   В 10 часов 15 минут один из присутствующих покинул комнату на втором этаже, где проходило собрание, вышел из дома и направился к воротам. На нем была заранее оговоренная одежда. Неизвестно, что именно означал этот сигнал, потому как Айдида в здании не было - по разным версиям, он то ли еще не приехал на встречу, то ли уже уехал. Первая ракета пробила дыру в стене, и сквозь нее находившиеся внутри люди увидели зрелище, от которого затрепетали бы сердца самых отчаянных головорезов Могадишо - зависший в воздухе буквально на уровне глаз строй американских боевых вертолетов Белл AH-1F "Кобра". За первой ракетой последовали вторая, третья, четвертая, сопровождаемые ливнем 20-миллиметровых снарядов. Шесть "Кобр" методично расстреливали второй этаж здания и ведущую вниз лестницу, чтобы отрезать обезумевшим от паники участникам конференции путь к спасению. Несколько разведывательных "Кайов" контролировали ход бойни. За считанные минуты было израсходовано 2020 снарядов к авиапушкам и 16 ракет TOW, то есть больше, чем за несколько часов сражения 17 июня. После завершения авиационной подготовки на зачистку здания пошла пехота. "Блэк Хоки" высадили две группы солдат роты A 1-го батальона 22-го пехотного полка 10-й горной дивизии. Первая из них заняла позиции на крыше расположенного по соседству с домом Абди французского посольства, обеспечивая огневую поддержку второй группы, вошедшей в дымящиеся руины. Район проведения операции был оцеплен солдатами и военной полицией. С вертолетов сбросили 22 гранаты со слезоточивым газом, чтобы отбить у сомалийцев желание сразу же сбежаться к месту событий. Группа захвата "задержала" (или, скорее, взяла в плен) двух раненых, захватила документы, аудиозаписи и, как утверждается, стрелковое оружие. Затем она быстро погрузилась в вертолеты и улетела, оставив позади усеянные трупами развалины миротворческой операции в Сомали. Через 17 минут после начала рейда возле дома Абди не осталось ни одного американца.

   Произошедшая трагедия представляла для СНА отличную возможность нанести информационный удар по ЮНОСОМ. В отеле "Сахафи", где базировался иностранный пресс-корпус ("сахафи" в переводе с арабского и сомалийского означает "журналист"), появился представитель Айдида и пригласил всех желающих посетить место, где американцы только что убили мирных старейшин, заодно пообещав предоставить охрану. Журналисты редко отказывались от подобных предложений, потому что их собственные телохранители, нанятые из числа местных боевиков, вряд ли могли обеспечить безопасное посещение самых "горячих" точек Могадишо, а именно такая точка сейчас находилась возле дома Абди. Желание получить эксклюзивный материал было слишком велико, и акул пера не остановил даже корреспондент "Дейли Телеграф" Скотт Питерсон, первым побывавший на месте рейда и только что вернувшийся оттуда с ранением от удара мачете. Они надеялись, что люди Айдида сдержат слово и защитят их в случае необходимости. Добровольцы погрузились на машины и поехали искать заголовки завтрашних газет. Они их нашли. Вернее, они в них попали.

   Возле дома уже собралась толпа где-то в тысячу человек. Люди были разъярены произошедшим: только что чужеземцы, явившиеся в Сомали без приглашения, прилетели на своих вертолетах и расстреляли мирное собрание уважаемых клановых представителей. Из-под завалов вытаскивали обезображенные тела. Боевики СНА расчистили в толпе проход для журналистов и предложили им подойти ближе к зданию, чтобы увидеть жертв налета своими глазами. Затем толпа обратила внимание на новоприбывших и осознала, что это они - чужаки, иностранцы, враги, ответственные за все бомбардировки и смерти последних недель. В журналистов полетели камни. Людское море сомкнулось, лишая их пути к отступлению. Ангус Шоу и Эрик Кабанис успели вернуться в машины, водители быстро развернулись и дали полный газ, пока охрана стреляла в воздух. Остальным повезло меньше.

   Ханси Краус, немец, 30 лет, фотограф Ассошиэйтед Пресс. Начал карьеру во время падения Берлинской стены, прошел Балканы. В осажденном Сараево спас жизнь раненой женщины. С него сорвали бронежилет и выстрелили ему в грудь.

   Дэн Элдон, 22 года, британец с двойным гражданством (Великобритании и США), фотограф Рейтер. Несмотря на свою молодость, успел побывать в десятках стран мира. Элдон делал эмоциональные, неожиданные, резкие фотографии: американский солдат, переступающий через лежащего на земле задержанного сомалийца; маленький мальчик с игрушечным револьвером без барабана; девушки-американки в бикини на пляже рядом с пирамидой винтовок M16... Улыбчивый и дружелюбный, он был популярен у сомалийцев, давших ему прозвище "мэр Могадишо". Дэн сбросил бронежилет, чтобы бежать налегке, но не выдержал бешеной гонки и остановился перевести дух. Один из преследователей повалил его на землю и зарезал.

   Хосеа Майна, 38 лет, кениец, фотограф Рейтер. Освещал войны в Судане и Эфиопии, ранее уже бывал в Сомали. Он едва вернулся в страну, чтобы сменить Элдона, и даже не успел распаковать свои вещи. Хос, как его называли коллеги, однажды спас британца Ричарда Доудена от толпы в Кении. В некрологе Доуден написал, что не мог представить себе Майну бегущим; тот стоял бы на месте и терпеливо пытался убедить преследователей. Действительно, Хос кричал толпе, что он кениец и журналист, но ему не поверили.

   Энтони Макария, 21 год, кениц, звукооператор Рейтер. Начал работать в агентстве всего годом ранее. Ему удалось убежать далеко, он уже приближался к отелю и вряд ли ожидал, что встреченная продавщица чая вонзит нож ему в сердце.

   Единственным выжившим из пяти журналистов, попавших в водоворот толпы возле дома Абди, стал телеоператор Рейтер Мохаммед Шаффи. Он отчаянно цеплялся за жизнь и победил. Оставив позади разъяренную погоню, Шаффи сел в проезжающую машину, но один из находившихся внутри людей принялся его душить. Его обвинили в том, что он пакистанец и христианин, а он отвечал, что кениец и мусульманин. В конце концов его выбросили из машины возле отеля.

   Труп Элдона подобрали пилоты американского вертолета, видевшие с воздуха всю сцену его гибели. Тела Крауса, Майны и Макарии оказались в распоряжении боевиков, стороживших их на улице 21 Октября и возле рынка Бакара. ООН отказалась помочь журналистам вернуть останки их павших товарищей. Тогда на дело отправились другие боевики, нанятые информационными агентствами. После перестрелок все три трупа были найдены и доставлены в американский морг, где сердобольный квартирмейстер расщедрился на пластиковые мешки, но потребовал оплатить или как-то вернуть гробы.

   По традиции, каждая сторона выдала свою статистику жертв гуманитарного рейда на дом Абди. Ооновская версия в изложении разных источников противоречит сама себе, и единственное общее место во всех публикациях - то, что среди погибших не было женщин и детей. Командир батальона Сил быстрого реагирования докладывал о 13 убитых и 7 раненых. Представители ООН на следующий день после рейда сказали, что было максимум 15 убитых и столько же раненых. Позднее оценка "эволюционировала" до 20 убитых, и именно эта цифра вошла в отчет комиссии ООН. Международный комитет Красного Креста насчитал в двух больницах сомалийской столицы 54 убитых и 174 раненых. СНА в своем пресс-релизе объявил о 73 убитых (включая 22 женщины и 10 детей) и 234 раненых. В качестве доказательства совершенного миротворцами преступления представители Айдида привезли к отелю "Сахафи" около 20 трупов.

   Рейд был санкционирован на высшем уровне в Вашингтоне и проведен исключительно подразделениями Сил быстрого реагирования, не подчинявшимися ООН, однако с одобрения командования миссии. Объясняя журналистам, для чего понадобилось разбомбить здание посреди Могадишо, где проходило заседание клановых старейшин, командование ЮНОСОМ ушло в глухую оборону. Хоув, Монтгомери и другие полномочные лица в унисон твердили, что удар был тщательно подготовлен, идеально проведен и достиг всех поставленных целей. В подвергшемся удару командном пункте СНА проходила встреча полевых командиров, гражданских лиц там не было. Побочный ущерб минимален. В числе погибших имелись двое высокопоставленных лиц, занимавшихся планированием нападений на миротворцев, и руководитель пропагандистских мероприятий Айдида, а среди раненых - предполагаемые организаторы нападения на пакистанцев 5 июня и недавнего убийства сотрудников поддерживавшейся ООН газеты "Манта". Это стало сильным ударом по командованию боевиков, а также позволило изменить динамику боевых действий в пользу миротворческих сил, перейдя "от статичной обороны к активному преследованию Айдида".

   Официальные заверения представителей ЮНОСОМ были восприняты многими журналистами с большим сомнением. Вертолетный удар действительно был точечным, и близлежащие здания почти не получили повреждений, хотя есть информация, что одна ракета и несколько снарядов все же попали во французское посольство. Прочие детали рейда весьма противоречивы. Встречаются заявления, что перед началом операции было сделано предупреждение, по вертолетам велся огонь с земли, а десант после высадки вступил в короткую перестрелку с противником внутри разрушенного дома. Все это либо бездоказательно, либо явная ложь. Никакого предупреждения не делалось, и в этом заключается главное отличие операции 12 июля от предыдущих. Во время июньского наступления перед каждым ударом мирных жителей призывали покинуть опасный район, и число жертв было минимальным. В доме Абди, наоборот, ставка делалась на то, чтобы нанести "противнику" максимальные потери. Согласно журналисту Марку Боудену, адмирал Хоув предлагал сделать предупреждение и на этот раз (и вообще был против силовой акции), но его начальство отклонило предложение, аргументируя отказ тем, что это создаст ненужный риск для американских солдат. Обстрел вертолетов ничем не подтверждается (кстати, среди участников операции ни один человек не получил ранений). Стрельба внутри здания отчасти совпадает с версией выживших очевидцев, только совсем не в том ключе, в каком хотелось бы ЮНОСОМ. Начальник службы безопасности Айдида Хусейн Санджих свидетельствовал, что солдаты добивали раненых из пистолетов; он насчитал около 15 человек, убитых таким образом. Санджих, потерявший руку во время налета, спасся благодаря тому, что притворился мертвым. Вошедшая в дом группа проводила фото- и видеосъемку, на которую представители миссии ссылались как на доказательство того, что внутри находился командный пункт СНА и что среди погибших не было женщин и детей. Неизвестно, были ли эти материалы представлены журналистам; один источник сообщает, что жертв рейда не удалось запечатлеть, так как у военного фотографа оказался неисправен фотоаппарат. Обстоятельства рейда оказались настолько противоречивыми, что гуманитарные и правозащитные организации обвинили миротворцев в нарушении правил ведения войны. Американка Энн Райт, возглавлявшая юридический отдел ЮНОСОМ, написала о рейде возмущенный внутренний меморандум (позднее утекший в прессу) и вскоре покинула свой пост.

   В докладе о боевых действиях вооруженных сил США в Сомали результаты операции получили самую положительную оценку: "Эта неожиданная атака помешала усилению Айдида и его планам вновь стать непререкаемым лидером хабр-гидр. Она также создала некоторым его оппонентам возможность для захвата власти и выработки более ориентированной на сотрудничество позиции по отношению к ЮНОСОМ II". В последующих действиях СНА, однако, не заметно никаких следов этой новой позиции. Более правдоподобной выглядит иная точка зрения, утверждающая, что события 12 июля сыграли Айдиду на руку. Основными жертвами стали те, кто составлял оппозицию его лидерству в клане и СНА. Удар не только избавил "мятежного генерала" от внутренней угрозы, но и консолидировал сомалийцев вокруг него как борца с иностранной армией. Масштаб произошедшей резни оказался слишком велик даже для страны, закаленной несколькими годами кровопролития и хаоса. В конце 1992 года многие надеялись, что приход иностранных солдат положит конец власти полевых командиров. Когда в июне миротворцы развернули боевые действия против СНА, часть населения продолжала поддерживать их, считая, что Айдид получает по заслугам за все то, что учинили его люди с момента краха Сомали как государства. 12 июля развеялись последние иллюзии сомалийцев относительно ЮНОСОМ. С этого момента к миссии относились как к еще одному клану, преследующему свои собственные цели и имеющему своих врагов и союзников. Да и у самих "голубых касок" уже выработалась клановая система мышления. Американский посол в Сомали Роберт Госенде объяснял Скотту Питерсону: "Что происходит, когда соперничающий клан убивает 24 боевика? Конечно, они [пострадавший клан] реагируют и мстят. Не сделать этого - то же самое касается ООН - было бы политическим самоубийством". Глубинная ирония ситуации заключалась в том, что рейд миротворцев, скорее всего, помешал мирному урегулированию между ними и СНА. И все это пытались преподать как успешный удар по логову единственной фракции, препятствующей налаживанию нормальной жизни в стране.

   Убийство журналистов произвело гнетущее впечатление на пресс-корпус в отеле "Сахафи". Тяжелее всех пришлось агентству Рейтер, никогда ранее не терявшему сразу трех человек. Западные средства массовой информации начали отзывать своих сотрудников из Сомали, остались только представители CNN, Ассошиэйтед Пресс и Франс Пресс. Жертвы среди журналистов стали наглядным показателем ухудшения общей ситуации в сфере безопасности; до лета 1993 года, невзирая на разгул бандитизма и спорадические боевые действия, в Сомали не погиб ни один иностранный корреспондент. Начало войны между ООН и СНА значительно усилило риск пребывания в Могадишо. Во время рейда на "анклав Айдида" 17 июня в вестибюль "Сахафи" ворвался какой-то сомалиец и закричал, что через полчаса все здесь умрут. Это заявление вызвало понятную нервозность среди присутствующих. Вскоре к зданию прибыл пакистанский патруль и эвакуировал всех желающих (около 30 человек, половина постояльцев отеля) в расположение войск ООН. Никаких нападений на журналистов в тот день не произошло, однако назавтра выстрелом неизвестного снайпера был убит звукооператор французского телеканала TF1 Жан-Клод Жюмель, чья съемочная группа только что прибыла в страну и ехала из аэропорта. Трагедия 12 июля довела счет погибших до пяти. К весне 1995-го, когда Сомали покинули последние иностранные войска, СМИ потеряли еще четырех сотрудников.

 

   ДОЛГОЕ ЛЕТО

   "Дорогие мама и папа! Погода была ужасная, я ненавижу, когда идет дождь из мин! Мы отметили Четвертое Июля со всеми подобающими атрибутами, The Stars Spangled Banner [гимн США] и "алыми росчерками ракет" [строка из гимна]. Просто очередной день в Могадишовилле, где ненормальное теперь стало нормальным.

   Вчера мы перемещали примерно 400 беженцев, которые расположились слишком близко к нашему периметру. Боевой побочный ущерб гражданскому населению является постоянной проблемой. Город занимает 21 квадратную милю, и Бог знает, сколько в нем жителей. Они просто повсюду. Смерть, болезни и разруха обыденны, но брошенный шестимесячный ребенок, которого мы нашли в картонной коробке - это слишком, даже здесь.

   <...>

   Когда смотришь CNN через спутниковую тарелку, может показаться, что Америка забыла о нас. Скажите соседям, что МЫ ВСЕ ЕЩЕ ЗДЕСЬ. Тридцать наших солдат получили ранения, и лишь вопрос времени, когда смерть проскользнет в это прекрасное подразделение.

   Эти люди стреляют в нас по ночам и хотят, чтобы мы лечили их днем. Они приносят своих раненых и убитых к нашим воротам в ожидании великих чудес от всесильных и могучих американцев. Мы передаем их раненых тунисцам, шведам, марокканцам и Международному комитету Красного Креста.

   <...>

   Миротворческие правила ведения боя очень неопределенные, ограничительные и сбивающие с толку. Юристы постоянно пытаются разъяснить, когда мы можем и когда не можем вести ответный огонь. Несколько солдат отказались стрелять в ответ, опасаясь пойти под трибунал. Я никогда не думал, что моя служба этой великой нации приведет к такому. Очевидно, существует четкая линия между войной и гуманитарной поддержкой. Объединенные Нации - не более чем головоломка-оксюморон. <...> США делают все то, что остальные не хотят или не способны сделать. <...> Большинство из этих стран-членов ООН представляют жалкое подобие организованных вооруженных сил. Итальянцы дошли до того, что подкупают сомалийцев, чтобы те не стреляли по их конвоям и эскортам..."

- письмо американского солдата, июль 1993

   Первая половина июля ознаменовалась переломом в войне, развернувшейся между ООН и СНА. Ключевыми событиями стали итальянское сражение возле КПП "Паста" 2 июля и рейд американцев на дом Абди 12 июля. С этого момента сторонники Айдида окончательно перешли к малоинтенсивной партизанской войне, а миротворческие силы по сути утратили инициативу.

   Боевые действия летом и осенью 1993 года были сосредоточены в Могадишо. Генерал Бир отмечал: "Мы рассматриваем Могадишо как центр тяжести, мы должны контролировать его для достижения успеха". По сути, это была война в одном городе. На остальной части территории Сомали, контролировавшейся войсками ЮНОСОМ, стычек с айдидовскими боевиками почти не происходило. Как результат - контингенты, размещавшиеся за пределами столицы, были исключены из вооруженного противостояния и спокойно продолжали выполнять свои задачи. Пока Силы быстрого реагирования охотились за Айдидом, бельгийские миротворцы в Кисмайо занимались ремонтом школ. При посредничестве ООН в августе там было заключено мирное соглашение между старейшинами двадцати местных кланов, оставившее, правда, за бортом двух основных игроков - Джесса и Моргана, которым бельгийцы попросту запретили появляться в городе. В начале сентября марокканский полевой госпиталь принял своего 100-тысячного сомалийского пациента. Французы и зимбабвийцы в Байдоа помогали неокрепшей полиции справиться с бандитизмом. Итальянцы в секторе Джиалаласси-Беледуэйне проводили разминирование. Операции продолжались своим чередом, однако для международных средств массовой информации они стали всего лишь заметкой на полях войны в Могадишо. Судьба миссии решалась там.

   Тактика боевиков СНА не представляла собой ничего изощренного и сводилась в этот период к беспокоящим действиям - возведению баррикад на дорогах, обстрелам, мелким засадам на патрули и тыловые конвои, и так далее. После битвы у "Пасты" и до самого начала осени между противоборствующими сторонами не произошло ни одного крупного столкновения. Эффективность сомалийской партизанщины оставляла желать лучшего, о чем свидетельствую сравнительно невысокие потери миротворцев. Так, с начала июля по начало октября силы ООН потеряли в засадах 21 человека убитым и 46 ранеными, а при минометных обстрелах - 1 человека убитым и 19 ранеными; один солдат попал в плен. В свою очередь, войска ООН оказались не в состоянии организовать противопартизанские операции в городских условиях. На бумаге противостояние "голубых касок" и айдидовцев выглядело как поединок Давида и Голиафа. В Могадишо дислоцировались около 13 000 солдат ЮНОСОМ, то есть более половины от общей численности контингента. Они располагали танками, бронетранспортерами, вертолетами. Силы Айдида оценивались буквально в несколько сотен боевиков (300-500 человек по состоянию на август, согласно "Нью-Йорк Таймс"), хотя сам "мятежный генерал" хвастался всенародной поддержкой и называл гораздо более высокие цифры. Колоссальное преимущество миротворцев в живой силе и вооружении обеспечило бы им победу в войне классического типа, но в борьбе с партизанами, как известно, эти факторы не являются определяющими. Официальные задачи, ставившиеся перед контингентами в Могадишо в июле-августе, были таковы: 1) восстановить безопасность в городе, 2) взять под свой контроль и удерживать ключевые объекты и линии снабжения, 3) нейтрализовать боевиков СНА и "Радио Айдид", после июньского погрома вещавшее из подполья. На практике все действия, направленные на достижение поставленных целей, свелись к круглосуточному воздушному патрулированию над городом (операция "Глаза над Могадишо"), нерегулярному наземному патрулированию и периодическим рейдам по поиску оружия. Войска ООН были привязаны к блокпостам и огромным тыловым базам, испытывая нехватку боевых подразделений для проведения активных операций. Некоторые контингенты по-прежнему демонстрировали отсутствие наступательного духа, хотя по сравнению с июнем ситуация улучшилась благодаря появлению малайзийской бронетехники и танков M48 "Паттон" III у пакистанцев. Существовали трудности с организацией взаимодействия между подразделениями из разных стран. Пакистанцы и итальянцы, составлявшие костяк миротворческих сил в городе, по всей видимости, не слишком ладили друг с другом после событий 5 и 28 июня. Марк Вентлинг, руководивший сомалийской миссией Агентства США по международному развитию, вспоминал следующий анекдотический случай. Однажды ночью кто-то закурил на улице возле пакистанской базы. Находившиеся рядом турецкие солдаты увидели огонек в темноте, вообразили, что по ним стреляют, и начали пальбу. Услышав свист пуль у себя над головой, пакистанцы ответили аналогичным образом. К счастью, перестрелка закончилась без последствий.

   Посетившая страну в июле американская исследовательская группа во главе с координатором Госдепартамента по Сомали Дэвидом Шинном пришла к заключению, что наибольшей проблемой была неспособность генерала Бира заставить "лоскутное войско" ЮНОСОМ выполнять его приказы. Как комментировал сложившееся положение глава гуманитарной группы "Айриш Консерн" Майкл Макдонах, "Пакистанцы и итальянцы не идут [на операции], потому что кто-то в Исламабаде и Риме сказал им не идти и не терять больше солдат. Здесь нет центрального командования". Также в докладе по результатам визита отмечался "осадный менталитет" миссии. Его символом стало бывшее американское посольство, обложенное мешками с песком и обмотанное километрами колючей проволоки. Комплекс посольских зданий, сердце международной операции по спасению Сомали, напоминал неприступную крепость в осаде. Жившие возле аэропорта гражданские сотрудники ООН доставлялись на работу и обратно вертолетами, так как ездить по улицам было слишком рискованным (представители гуманитарных организаций жаловались, что при миротворцах город стал более опасным, чем во времена межклановых разборок). Адмирал Хоув, прозванный сомалийцами "скотиной Хоувом" - игра слов, основанная на похожести английских слов "адмирал" (admiral) и "животное" (animal) - почти не выходил наружу, хорошо понимая, что является для айдидовцев целью номер один. Даже находясь на территории этой могучей крепости, миротворцы были обязаны носить бронежилеты. Первый минометный обстрел ооновского штаба состоялся 9 июля, и очень скоро такие обстрелы превратились в обыденность. По наблюдениям американских солдат, нападения на базы происходили обычно после 18 часов, редко по мусульманским праздникам (пятница) и никогда - во время дождя. Ночные обстрелы, пусть в большинстве случаев и безрезультатные, висели дамокловым мечом над всеми, кто нес службу на посту или просто находился на улице, морально изматывали солдат. Иногда жертв удавалось избежать чудом. Двое американских офицеров сидели возле казармы и спокойно курили, когда в пяти метрах от них упала первая мина. Она вошла в асфальт и не взорвалась. При изучении "подарка" выяснилось, что это 60-мм минометная мина производства США, выпущенная в 1952 году. Офицерам оставалось лишь поблагодарить Дядю Сэма за то, что он снабжал режим Барре своими старыми запасами времен Корейской войны. Саперы подорвали мину на месте. Точность минометного огня со временем улучшилась. Способ корректировки был очень простым - вместе с обычными сомалийцами, работавшими на базах ООН, туда проникали сторонники СНА и изучали последствия очередного обстрела. Остановить эти атаки международная коалиция оказалась не в состоянии. Командир американского батальона в составе Сил быстрого реагирования неоднократно запрашивал у командования разрешение на патрулирование местности вокруг штаб-квартиры ООН, и всякий раз получал отказ. Охранявшие периметр тунисцы патрулированием не занимались, и похоже, что этот вопрос больше никого не волновал.

   Вне зависимости от своего отношения к миссии сомалийцы продолжали сотрудничать с ней. В условиях тотальной безработицы у них не имелось особого выбора, а деньги не пахнут. Отношение к ним со стороны СНА было двояким. С одной стороны, это позволяло без труда забросить своего агента в стан противника. Конечно, ооновская служба безопасности не дремала и активно вела контрразведывательную работу. В Могадишо разворачивались настоящие шпионские интриги с участием двойных агентов, и ни "голубые каски", ни айдидовцы не могли до конца верить ни одному из своих источников. Вместе с тем предпринимались попытки отбить у сограждан желание работать на врага. До полноценной "охоты на коллаборационистов" дело не дошло, но одиночные жертвы имели место. Айдид объявил по радио, что все сотрудники ООН, включая сомалийцев, являются законными целями. Его сторонники останавливали на улицах прохожих, обыскивали их, и в случае обнаружения ооновского пропуска избивали. Утром 7 июля возле больницы Бенадир неизвестные боевики остановили машину, в которой ехали двое офицеров полиции и четыре сотрудника выпускаемой при поддержке ООН газеты "Маанта". Все шестеро были убиты.

   Шли недели, и становилось все более очевидным, что ЮНОСОМ увязла в трясине вялотекущей партизанской войны. В середине июля газета "Нью-Йорк Таймс" напрямую задавалась вопросом, не превращается ли Сомали в ооновский Вьетнам. Рейд на дом Абди стал отчаянной и бесполезной попыткой переломить ход событий в свою пользу. Изменение обстановки получило отражение в официальной терминологии: до 8 июля в отдаваемых командованием боевых приказах противник именовался "враждебными силами" (hostile forces), после этой даты использовалось определение "вражеские силы" (enemy forces). В документе от 9 июля, оценивавшем потенциал сторонников Айдида, мрачно отмечалось: "Рядовое население Могадишо постепенно теряет веру в возможность сил ЮНОСОМ II защитить его. Вражеские силы свободно перемещаются по городу". Все сильнее звучали скептические голоса, обвинявшие командование миссии в чрезмерном увлечении "тактикой Рэмбо" (по выражению итальянского министра обороны). Основные усилия миротворцев были теперь сконцентрированы совсем не на тех заданиях, ради которых они направлялись в Сомали, а на поимке одного из местных полевых командиров. Всего 10 процентов бюджета операции, составлявшего около половины всего миротворческого бюджета ООН, шли на гуманитарную работу. И даже в области наведения порядка в Могадишо миротворцы не преуспели. Фактически охотой занимались только Силы быстрого реагирования. 1-й батальон 22-го пехотного полка продолжал свои операции до августа, когда его сменил 2-й батальон 14-го пехотного полка (тоже из состава 10-й горной дивизии). И тот, и другой были обычными пехотными соединениями, не имевшими никакой специальной подготовки для выполнения задач подобного рода. Они отрабатывали захват Айдида, и солдаты показали себя в деле при зачистке 12 июля - если опустить моральный аспект, то надо признать, что операция прошла блестяще. Сомалийцы были настолько впечатлены молниеносностью налета, что приписали его проведение "американским рейнджерам", коих на тот момент еще не было в стране; эта нелепость даже попала в официальный отчет комиссии ООН. Однако хорошей выучки было недостаточно, требовались еще и надежные разведданные - почти недостижимая мечта в условиях Сомали. Несколько рейдов в июле-августе закончились безрезультатно.

   Ниже приведен неполный список нападений на миротворческие силы и ответных действий ООН в июле-августе.

   3 июля - вечером возле аэропорта произошла перестрелка с применением гранатометов, продолжавшаяся около 10 минут.

   4 июля - в светлое время суток произведены два нападения на конвои ООН.

   6 июля - две минометные мины выпущены по аэропорту. Вечером двое американских военнослужащих легко ранены при минометном обстреле их базы (вероятно, это были два разных обстрела).

   7 июля - две минометные мины выпущены по аэропорту.

   8 июля - в 11:15 на улице 21 Октября в западной части Могадишо попали в засаду две машины американского бюро (представительства) по связям в Сомали. Группа из 6-8 сомалийцев обстреляла их из автоматического оружия. Охранявшие кортеж морские пехотинцы открыли ответный огонь. Обе машины благополучно покинули место обстрела. Один американец был ранен, потери нападавших неизвестны. В тот же день на улице Ленина произошло нападение на пакистанских миротворцев.

   9 июля - в том же районе, что и накануне, опять обстреляны машины американского бюро по связям. Около 11 часов на улице Медины по двум машинам сначала был произведен выстрел предположительно из гранатомета, затем открыт огонь из автоматического оружия с позиций по обеим сторонам дороги. Машины благополучно покинули место обстрела. Две минометные мины выпущены по штаб-квартире миссии, ранив четырех норвежских миротворцев. Кроме того, в этом или каком-то другом инциденте ранен итальянский солдат.

   10 июля - трое французских миротворцев ранены снайперским огнем в Новом порту Могадишо во время разгрузки корабля с гуманитарной помощью.

   13 июля - три минометные мины выпущены по американской базе "Суорд". После рейда на дом Абди сомалийские боевики активизировали свои действия. За 12-13 июля подразделения миротворцев в Могадишо были трижды атакованы, 5 солдат получили ранения, в том числе один - тяжелое (национальности пострадавших неизвестны). В течение 10-13 июля миротворческие силы провели несколько обысков в районе штаб-квартиры ООН и университета.

   14 июля - обстрелам из стрелкового оружия, гранатометов и минометов подверглись посольство США, база "Суорд", аэропорт и Новый порт.

   17 июля - одна минометная мина выпущена по базе "Суорд".

   18 июля - позиции миротворцев в аэропорту подверглись обстрелу из стрелкового оружия, гранатометов (выпущены три гранаты) и минометов (выпущены три мины). Египетские солдаты вели ответный огонь. Жертв не было. В течение 17-18 июля Силы быстрого реагирования при поддержке пакистанцев и египтян проводили обыски в районе аэропорта.

   19 июля - совершены нападения на три патруля войск ООН. Ранены двое американских военнослужащих из военной полиции.

   20 июля - совершены нападения на два конвоя и одну отдельную машину ООН. При обстреле автомобиля на улице 21 Октября были ранены два американца - офицер ВМС и гражданский служащий. Кроме того, в результате этих нападений ранения получили два зимбабвийских солдата.

   23 июля - на мине подорвался пакистанский бронетранспортер. Из стрелкового оружия обстрелян блокпост миротворцев.

   24 июля - два американских внедорожника "Хамви" попали в засаду при возвращении из аэропорта в штаб-квартиру ЮНОСОМ. В ходе перестрелки получили ранения двое "зеленых беретов" из 5-й группы Сил специального назначения Армии США, в том числе сержант-майор. Ответным огнем убиты двое нападавших, остальные трое или четверо спаслись бегством.

   25 июля - по базе "Суорд" произведены три выстрела из 84-мм безоткатного орудия. По базе "Хантер" произведено по крайней мере 8 выстрелов из гранатометов, пакистанские солдаты открыли ответный огонь; прибывший к месту боя вертолет AH-1 уничтожил гранатометчика на крыше одного из зданий и обстрелявшую его "техничку" с находившимися в ней двумя сомалийцами. По утверждению людей, будто бы представлявших семьи пострадавших в этом инциденте, было убито как минимум 6 и ранено 13 человек.

   26 июля - совершено нападение на малайзийских бронетранспортер, жертв не было.

   28 июля - вооруженные сомалийцы на двух машинах проехали через итальянский сектор ответственности, обстреляв по пути несколько объектов, включая итальянское посольство. По базе "Суорд" произведены три выстрела из гранатомета.

   3 августа - по штаб-квартире ЮНОСОМ и аэропорту сделано в общей сложности 15 выстрелов из минометов и РПГ.

   4 августа - от 11 до 13 минометных мин выпущено по штаб-квартире миссии и базе "Хантер". При обстреле ранен офицер американского тылового подразделения. В районе Медина на мине подорвалась машина американской частной компании "Браун энд Рут", ранены военнослужащий и гражданский инженер.

   5 августа - в районе Баледогле совершено нападение на колонну американского тылового подразделения из 15 машин. Охранявшие колонну марокканские солдаты открыли ответный огонь. В ходе перестрелки ранены два американца, включая сержанта Дженнифер Эллоуэй - первую американскую женщину-военнослужащего, получившую ранение в Сомали. В Могадишо атакован итальянский конвой. Американский вертолет уничтожил две "технички". По базе "Суорд" выпущены 5 минометных мин; по другому источнику, на базе "Хантер" в результате минометного обстрела легко ранен один американец. В течение 4-5 августа получили боевые ранения 7 американских военнослужащих.

   7 августа - второе за неделю нападение на конвой ООН в районе Баледогле. Колонна из 30 американских и французских машин попала под обстрел, ей на помощь прибыли вертолеты AH-1 и "Пума". В бою были уничтожены 5 и захвачены в плен 15 боевиков, миротворцы потерь не имели.

   8 августа - 10 минометных мин выпущены по штаб-квартире ЮНОСОМ и базе на территории университета Могадишо.

   10 августа - 4 минометные мины выпущены по позициям войск ООН в районе аэропорта. Три блокпоста пакистанских и малайзийских миротворцев обстреляны из стрелкового оружия. Ехавшие в пикапе вооруженные люди обстреляли американский вертолет. Ответным ударом "Кобры" машина была уничтожена; по данным ООН, в ней погибли 7 человек, однако находившиеся поблизости сомалийцы заявили, что жертв не было.

   12 августа - американский патруль на трех "Хамви" попытался проехать через толпу, участвующую в проайдидовском митинге. Их стали закидывать камнями, после чего солдаты открыли огонь в воздух (версия ООН) или по толпе (версия сомалийцев). Ранения получили три человека, сомалийская сторона подтвердила отсутствие погибших.

   20 августа - 6-7 минометных мин выпущены по базе ООН на территории университета.

   22 августа - одиночная мина выпущена по базе ООН на территории университета.

   24 августа - при обстреле аэропорта легко повреждены 4 или 5 итальянских вертолетов AB 205. По базе "Суорд" сделаны 5 выстрелов из минометов и РПГ.

   26 августа - 4 минометные мины выпущены по базе "Суорд".

   27 августа - одна ракета выпущена по штаб-квартире ЮНОСОМ.

   28 августа - по одной минометной мине выпущено по аэропорту и базе "Суорд".

   29 августа - 15 выстрелов из минометов и РПГ произведено по аэропорту, три мины выпущены по базе "Суорд" и три выстрела из РПГ сделаны по штаб-квартире ЮНОСОМ.

   30 августа - одиночная минометная мина выпущена по базе "Суорд".

   31 августа - 9 минометных мин выпущены по аэропорту, поврежден российский вертолет Ми-17, зафрахтованный ООН.

   Командование ЮНОСОМ предпочитало не драматизировать ситуацию. Как отмечала комиссия ООН, в оценках текущей обстановки "неоднократно демонстрировался необоснованный оптимизм". Признавая активизацию боевиков в первой половине июля, доклад о боевых действиях вооруженных сил США в Сомали утверждает, что в последней декаде месяца недружественные акции против миротворцев пошли на спад, объясняя это усилением операций по патрулированию и поиску оружия, а также интенсивным использованием авиации по ночам. В августе продолжалось "относительное спокойствие", нарушавшееся периодическими налетами боевиков по принципу "бей-беги". Разведывательный отдел миссии сообщал об истощении запасов боеприпасов у СНА и продолжающемся разладе внутри клана хабр-гидр. Медленно, но верно продолжалось прибытие новых контингентов: в июле на африканский берег ступили военнослужащие ФРГ, для которых это было первое боевое развертывание за пределами Германии с 1945 года, в августе транспортное кольцо K-4 в Могадишо было передано под контроль солдат из Бангладеш, а в самом конце лета высадился передовой отряд сильно задержавшейся индийской бригады.

   Неожиданно появился и спецназ из Америки, причиной чему послужили трагические события. Воскресным утром 8 августа силы СНА продемонстрировали свой качественный рост, впервые применив радиоуправляемую мину. Около 8:50 патруль в составе двух американских "Хамви" ехал по улице Джале Сиад в районе Медина, когда под головной машиной прогремел взрыв, уничтоживший ее. Другой "Хамви" был обстрелян из прилегающих домов, американцы открыли ответный огонь, однако нападавшие покинули место засады без потерь. Трое военнослужащих, находившихся в подорванной машине, погибли на месте, четвертый скончался в тот же день в госпитале. Все жертвы были военными полицейскими; сержант Рональд Ричерсон из 300-й роты военной полиции находился на своем последнем задании перед отправкой домой и знакомил с городом своих коллег из 977-й роты (сержант Кристофер Хилгерт, специалист Кит Пирсон, специалист Марк Гаттинг), прибывших в Сомали всего пару дней назад. Ответственность за нападение взяла на себя неизвестная ранее группировка с примечательным названием "Исламское движение спасения Сомали".

   Смерть сразу четверых американцев - это были первые безвозвратные потери войск США с начала "войны против Айдида" - вызвала нервную реакцию в Вашингтоне. Президент Клинтон пообещал найти ответственных за произошедшее и "предпринять подобающие действия", постоянный представитель США при ООН Мадлен Олбрайт разместила в "Нью-Йорк Таймс" статью с обоснованием того, почему миссия в Сомали должна продолжаться, а лидер республиканского меньшинства в Сенате Боб Доул заявил, что операция отклонилась от своих первоначальных целей, и близится пора выводить американские войска. Администрация была в замешательстве и лихорадочно искала способы переломить ситуацию в пользу сил ООН. В предрассветные часы 15 августа Силы быстрого реагирования провели операцию Justice ("Правосудие") - более 300 солдат окружили и зачистили с применением спецсредств (слезоточивый газ и фугасные гранаты) один из кварталов Могадишо. Обошлось без жертв, несколько сомалийцев были задержаны по подозрению в причастности к нападению на военных полицейских неделю назад. Рядовые жители столицы со страхом ожидали справедливого ооновского возмездия, боевиков же рейд ничуть не испугал. 19 августа еще одна радиоуправляемая мина была применена против американского конвоя, ранив 4 военнослужащих. 22 августа произошло очередное нападение на крупный американский конвой, на этот раз подрыв мины сопровождался обстрелом колонны из стрелкового оружия и гранатометов. Один грузовик был уничтожен и шесть американцев получили ранения. Участившиеся атаки окончательно убедили военно-политическое руководство США, что проблему пора решать. Председатель ОКНШ Колин Пауэлл порекомендовал министру обороны Лесу Аспину направить в Сомали силы специального назначения с целью поимки Айдида и его ближайших помощников. Как он напишет в своих мемуарах через несколько лет: "В конце августа я неохотно поддался на постоянные запросы из зоны боевых действий и рекомендовал Аспину направить рейнджеров и Дельта Форс. Это было решение, о котором мне впоследствии пришлось пожалеть". О принятом решении сообщили Клинтону, он не возражал. 26 августа первые самолеты C-5 "Гэлэкси" с личным составом и техникой оперативного соединения Ranger приземлились в международном аэропорту Могадишо.

   Идея о привлечении к борьбе против СНА подразделений спецназа появилась сразу после пакистанской бойни 5 июня, но тогда не получила политической поддержки. У кого-то возникла мысль обратиться к британской Специальной авиационной службе, имевшей большой опыт городских операций в Ольстере. Британцы рассмотрели сделанное им предложение и мудро отказались. С американской стороны тоже были скептики, предрекавшие, что выйти на след Айдида в огромном враждебном городе будет очень трудно, если вообще возможно. Кроме того, усиление контингента вместо его вывода, планировавшегося на лето, неизбежно подбрасывало дров в костер дискуссии о будущем ЮНОСОМ, и когда альтернатив не осталось, в Сомали были направлены минимальные силы без воздушной огневой поддержки (то есть без AC-130). Они не входили в состав войск ООН и вообще не подчинялись командованию миссии, включая генерала Монтгомери - приказы спецназ получал из Центрального командования (USCENTCOM), возглавляемого генерал-лейтенантом Джозефом Хоаром. Их прибытие было окутано завесой секретности, хотя, конечно, сам факт появления рейнджеров в Могадишо от общественности не скрывался. Основу соединения, как следовало из его названия, составляла рота B 3-го батальона 75-го полка рейнджеров, также в него входили подразделения "Дельта Форс", "тюленей" и "красных беретов" (спецназ ВВС США), авиационный компонент обеспечивали "Ночные сталкеры" - 160-й авиаполк специальных операций. Это были лучшие из лучших, элита вооруженных сил США, однако время показало, что они не имели ни малейшего представления о том, с чем им предстояло столкнуться в белом городе на побережье Индийского океана.

 

   КРОВАВЫЙ СЕНТЯБРЬ

   Наступление осени не принесло никаких положительных изменений в маленькой миротворческой войне на Африканском Роге. Улицы Могадишо стали еще опаснее, чем летом. За первую половину сентября произошло три крупных сражения, два из которых были проиграны "голубыми касками", а последнее им удалось завершить условной победой.

   5 сентября ЮНОСОМ II понесла самые тяжелые безвозвратные потери со времени июньской резни, и тут опять не обошлось без злополучных итальянцев. Выполняя озвученные ранее угрозы, они покидали свою зону ответственности на севере Могадишо, и должны были передать оставляемые блокпосты союзным подразделениям. На КПП N 19 и 42 ("Паста") ожидалось прибытие солдат нигерийского батальона, передислоцировавшегося из Беледуэйне. Как утверждает один источник, накануне этого прошли встречи между представителями ООН и СНА, на которых сомалийцы высказали решительный протест против замены. Причины такого недовольства очевидны: после июльской битвы с итальянцами была заключена негласная договоренность о том, что они мирно возвращаются на свои утерянные позиции, и больше не будут проводить там рейды с целью конфискации оружия. Замена итальянского контингента означала, что все "мирные переговоры" предстояло вести с нуля. Очевидно, командование ООН проигнорировало данную проблему. На рассвете нигерийцы покинули свою базу, и около 6:05 их подразделение прибыло на КПП N 42, где по необъяснимым причинам уже собиралась толпа сомалийцев (в столь ранний час основная масса населения должна была спать, на что и делался расчет). На сцене появился местный старейшина, подошедший к новоприбывшим солдатам и объяснивший, что их здесь не ждали и надо договариваться. Нигерийцы отвергли его притязания, после чего он пробурчал "Нигерийские солдаты увидят", развернулся и ушел. Редкий случай, когда у сомалийцев слово не разошлось с делом - через пять минут они обрушили на миротворцев град пуль. Те стали стрелять в ответ. К 7 часам обстановка сложилась настолько серьезная, что нигерийцы запросили подкрепления. Итальянцы попытались отговорить их от отправки к "Пасте" дополнительных сил, чтобы не накалять ситуацию (!), а высокопоставленный итальянский офицер тем временем занимался урегулированием конфликт на месте. Тем не менее, нигерийское подразделение покинуло КПП N 19 и стало выдвигаться двумя колоннами на помощь своим товарищам. Одна из колонн на полпути подверглась нападению и понесла большие потери. Интенсивные перестрелки продолжались примерно до 9:30, а окончательное спокойствие воцарилось на месте боя только к 13 часам. Нигерийцы ушли на базу в Старом порту. Передача контроля провалилась.

   После боя 5 сентября итальянский контингент в очередной раз оказался в центре скандала. Командир нигерийцев подполковник Ола Оинлола открыто обвинил итальянцев в том, что они самоустранились от участия в бою и не оказали никакой помощи попавшему в засаду нигерийскому подразделению. Они вели себя так, будто считали, что нигерийцы сами виноваты в случившейся беде и должны выкручиваться из нее своими силами. Покуда те отстреливались от противника, итальянский командир спокойно вел переговоры с лидером сомалийцев. В какой-то момент итальянцы даже попросили нигерийских солдат отойти подальше от их бронетранспортера, чтобы не навлекать на него вражеский огонь. В ответ на всю критику итальянская сторона возражала, что они не знали о попавших в засаду нигерийцах (те, видите ли, не уведомили их о происходящем), и вообще, вся заварушка началась после того, как нервный нигерийский солдат открыл огонь по толпе. Итальянцы продолжали отыгрывать роль "хорошего полицейского", улаживающего проблемы мирным путем на фоне своего недотепы-партнера, без разбору палящего по сторонам. "Сегодняшний опыт... демонстрирует, что определенные умения в сближении с населением, умения, подвергавшиеся резкой критике, могут помочь", - назидательно заявил глава МИД Италии Беньямино Андреатта. В тот же самый день пацифисты с Апеннинского полуострова открыли огонь по гражданской машине, не остановившейся на КПП N 19, убив двоих и ранив пятерых сомалийцев.

   Нигерийский контингент потерял в бою 7 человек убитыми и столько же ранеными. Один солдат, рядовой Умар Шантали, попал в плен. В отличие от пакистанцев, захваченных в июне, его не стали сразу же освобождать, и он находился в заключении вплоть до октябрьского перемирия. Журналистам он рассказывал, что его не убили, вероятно, потому, что сомалийцы увидели, как он упал на колени и стал молиться Аллаху; его другу рядом перерезали горло. Двое пакистанских солдат получили ранения, когда их патруль был обстрелян на улице 21 Октября, идя на выручку нигерийцам. Также под огонь попали проезжавшие поблизости машины американского бюро по связям, и газеты сообщили о ранении "американского дипломата" (сотрудника ЦРУ, ехавшего на встречу с предложившими свое сотрудничество телохранителями Айдида). Потери сомалийцев оценивались в 20-30 человек - по разным данным, то ли общие, то ли только убитыми. В целом весь инцидент был скорее актом бандитизма, а не "сопротивления ооновским колонизаторам". У нигерийцев напрямую вымогали деньги, так как местные "партизаны" уже привыкли наживаться на итальянцах, плативших им до 1000 долларов за ночь без обстрелов. Это был не единичный такой случай: в 1994 году боевики потребовали оплатить "аренду жилища" у бангладешцев, выводившихся из Афгойе, и тем пришлось покидать город с боем. Долговременных последствий атака на нигерийских солдат не имела. Италия на несколько дней отложила вывод своих войск из Могадишо, и в середине сентября после серии переговоров со старейшинами весь северный сектор сомалийской столицы мирно перешел под контроль нигерийцев, малайзийцев и пакистанцев. Незанятой осталась лишь "Паста" - ни один контингент не хотел иметь дела с проклятым КПП, забравшим жизни десяти миротворцев, и его просто бросили.

   Следующее сражение произошло всего несколько дней спустя и стало одной из самых крупных и резонансных стычек между ООН и СНА. Со второй половины лета между противоборствующими сторонами велась "битва за линии снабжения". Суть ее заключалась в том, что силы Айдида постепенно затягивали удавку на шее миротворцев, блокируя маршруты, по которым осуществлялось тыловое снабжение баз и постов, разбросанных по всему Могадишо. После подрыва патруля 8 августа силы ООН перестали использовать улицу Джале Сиад, и американские инженеры проложили 9-километровую дорогу в обход ее. Нападение 22 августа привело к отказу от использования дороги возле Нового порта, и опять инженеры создали обходной маршрут. Международные силы теряли одну дорогу за другой, и скоро под ударом оказалась основная линия снабжения Orange, начинавшаяся на восточной окраине Могадишо и шедшая на север, в сторону Балада. Она обеспечивала снабжение более чем половины контингента ЮНОСОМ. К началу осени последней ниточкой, связывавшей Orange с аэропортом и обоими морскими портами, оставалась улица 21 Октября. Сомалийцы регулярно возводили на ней баррикады, которые по нескольку раз в день расчищались пакистанцами, но это был сизифов труд. 6 сентября движение по улице оказалось полностью перекрыто. У командования ООН имелось всего два варианта - либо расчистить этот маршрут, либо строить новый за пределами города, что должно было потребовать до полугода интенсивных инженерных работ. Генерал Бир остановил свой выбор на расчистке.

   Операцию Red Sweep запланировали на вторую половину дня 9 сентября. Воздушная разведка выявила на улице 21 Октября семь баррикад. Задачу по их ликвидации возложили на американских инженеров под охраной пакистанской бронетехники. Инженеры уже имели опыт взаимодействия с пакистанцами и оценивали своих союзников не слишком высоко. Согласно плану, колонна в составе двух бронированных бульдозеров D7 MCAP, четырех танков M48, четырех бронетранспортеров M113, вооруженного грузовика (ган-трака) M35, двух "Хамви" с автоматическими гранатометами Mk 19 и командно-штабной машины, должна была проследовать вдоль всей улицы с запада на восток, от базы "Суорд" мимо Пакистанского стадиона и до самой макаронной фабрики, уничтожая встреченные по пути баррикады. В 14:35 колонна миновала блокпост N 31 и начала двигаться в сторону стадиона. Первые два завала из старых машин, горящих автопокрышек, камней и разного мусора были расчищены без особых затруднений, однако солдаты и техника уже подвергались легкому обстрелу, причем в одном случае боевик стрелял, укрываясь в собравшейся толпе мирных жителей, что помешало ведению ответного огня. Возле третьей баррикады миротворцев поджидал горячий прием - они оказались обстреляны с нескольких сторон. Два танка, шедшие в хвосте колонны, выдвинулись вперед, чтобы подавить огневые точки противника, и тем самым заблокировали дорогу, мешая инженерам. Связь между американцами и пакистанцами была полностью утрачена. Колонна увязла в уличном бою, не имея возможности продолжать движение, а постоянно увеличивавшаяся толпа сомалийцев тем временем начала восстанавливать расчищенные баррикады. Вскоре на место событий прибыла авиационная поддержка - две разведывательно-ударные вертолетные команды, каждая в составе одной "Кайовы" и одной "Кобры". Командир Сил быстрого реагирования полковник Майкл Даллас лично оценил обстановку с воздуха. Вдоль улицы находились примерно 300-500 сомалийцев, как вооруженных, так и безоружных, собравшихся здесь, очевидно, не на пикник (по ооновским данным, к концу боя с сомалийской стороны собралось порядка 1000 человек). Брать у каждого из них интервью для выяснения пола, возраста, взглядов на ЮНОСОМ и причины нахождения в данном месте в данное время было недосуг - их всех скопом классифицировали как комбатантов, и вертолеты принялись работать по ним пушками и неуправляемыми ракетами. "Паттоны" продолжали вести огонь из своих 90-мм орудий, а инженеры поливали врага огнем из автоматических винтовок, пулеметов и Mk 19, проявивших себя как великолепное оружие для городских условий. Вскоре интенсивность обстрела снизилась, бульдозерам удалось проделать брешь в баррикаде, и колонна пошла вперед. Только рано радовались миротворцы: вскоре пальба снова усилилась. Выстрелом из 106-мм безоткатного орудия был подбит один танк, экипаж покинул объятую пламенем машину (старый M48A2 с бензиновым двигателем, склонным к возгоранию). Вероятно, пакистанцы испытывали в этот момент жуткое ощущение дежавю - они находились как раз возле сигаретной фабрики, где три месяца назад попали в засаду их товарищи, возвращавшиеся с инспекции. У них появились и потери в людях, когда командир одного из танков майор Мохаммед Хусейн высунулся из люка, чтобы обратиться к собратьям-единоверцам через мегафон - все-таки шла миротворческая операция, а не война - и был убит. Американцам возле фабрики пришлось бросить один из бульдозеров после того, как он заглох. Под плотным вражеским огнем инженеры расчистили четвертую баррикаду, и потрепанная колонна свернула на Пакистанский стадион, не имея сил продолжать свой скорбный путь. Было около 16:40.

   Осматривая с высоты поле боя, вертолетчики заметили, что сомалийцы словно муравьи облепили брошенный бульдозер, пытаясь его завести. В победном пылу никто не обратил внимания на кружащие в небе американские вертолеты. Две ракеты TOW поразили бронированный Катерпиллар, уничтожив его вместе с примерно тридцатью людьми, невовремя оказавшимися поблизости.

   Превосходство в огневой мощи не спасло ЮНОСОМ от поражения. Выполнение боевого задания было сорвано противником, от расчистки улицы на участке между стадионом и макаронной фабрикой пришлось отказаться. В следующие две недели пакистанцы еще пытались своими силами бороться с баррикадами, пока не потеряли в очередной засаде бронетранспортер, после чего на этом маршруте поставили крест. Инженерам пришлось строить новую дорогу за пределами Могадишо, между Афгойе и Баладом, что отвлекло значительные ресурсы. Айдид (по донесениям ооновской разведки, находившийся во время сражения на сигаретной фабрике и лично вдохновлявший своих бойцов) победил, используя проверенные ранее приемы: быстрая мобилизация своих войск и толпы, а также активное использование гражданского населения в качестве "живого щита" и рабочей силы для ремонта баррикад - причем использование отнюдь не по принуждению. Эффективных способов противодействия этой простой тактике у миротворцев не имелось. Им оставалось утешаться тем, что применение бронетехники и своевременная авиаподдержка позволили свести собственные потери к минимуму. Пакистанский офицер оказался единственным погибшим, двое-трое пакистанцев и двое американцев получили ранения. Сомалийцы же дорого заплатили за победу. По оценке ООН, погибло более 100 человек, СНА выдала похожую цифру - "свыше 125 убитых". Красный Крест проверил две главных больницы Могадишо и зафиксировал поступление туда 107 раненых, 16 из которых умерли, при этом представитель организации отметил, что основная часть жертв не попадает в больницы, а среди зафиксированных были и люди, пострадавшие в межклановых разборках. Крайне левая австралийская газета "Грин Лефт Уикли", традиционно клеймившая преступления ооновских интервентов против сомалийского народа, вообще написала о 200 убитых. Реакция всей западной прессы была довольно резкой - побоище 9 сентября действительно слабо вписывалось в концепции проведения миротворческих операций. Как писал Майкл Гордон из "Нью-Йорк Таймс", "Американские и пакистанские силы сегодня открыли огонь по толпе сомалийских солдат [?! - Прим. пер.], женщин и детей после того, как миротворческие войска ООН подверглись нападению". Другие журналисты игнорировали "сомалийских солдат" и концентрировали внимание на женщинах и детях, ставших лейтмотивом многих публикаций. Полковник Даллас заявил, что с борта вертолета наблюдал в рядах нападавших женщин, но не видел детей. Бутрос Бутрос-Гали выразил сожаление в связи с большим количеством жертв. Беспокойство относительно явной трансформации миссии в Сомали достигло и Капитолийского холма. В ходе дебатов, последовавших за сражением на улице 21 Октября, в стенах Сената возник призрак Вьетнама. Сенатор-республиканец Джон Маккейн, пять с половиной лет оттрубивший в северовьетнамском плену, с тревогой говорил: "Мы отправились в Сомали, чтобы спасти людей от голодной смерти. Теперь мы убиваем женщин и детей, потому что они комбатанты". Как результат - сражение 9 сентября оставило в памяти массовой западной аудитории именно образ американских вертолетов, расстреливающих толпу ни в чем не повинных женщин и детей. Для Айдида это тоже была победа - победа на информационном фронте.

   "Женщины и дети приходили с камнями и коктейлями Молотова - не принуждаемые к вступлению в боевые ряды, но добровольные участники, несущие потери с таким же бесстрашием, как и боевики. Их гибель вызывала глубокое удивление во внешнем мире, где женщины и дети почти всегда являются жертвами. ООН не могла объяснить критикам эту безжалостную реальность, не заставляя усомниться в своей собственной гуманности", - писал Скотт Питерсон, едва не линчеванный толпой мирных жителей возле дома Абди. Сторонники Айдида хорошо понимали, какое влияние имеют средства массовой информации на общественное мнение в западных странах, и постоянно пытались манипулировать журналистами. Помимо "женщин и детей", ставших общим местом в репортажах о боевых действиях в Сомали, они делали упор на количестве жертв. Тот же Питерсон вспоминает случай, когда кто-то из местных сказал ему о гибели 250 человек во время налета AC-130 на "Радио Могадишо" 12 июня; сам он побывал там с другими журналистами через несколько часов после удара и не увидел ни одного трупа. Как правило, после очередного столкновения представители СНА сообщали число убитых сомалийцев, однако никогда не уточняли потери боевиков. Также делались слабые и оставшиеся почти незамеченными попытки преувеличивать потери миротворческих сил. Со стороны ООН пропаганда носила предсказуемый военно-бюрократический характер. По политической линии велась определенная демонизация образа Айдида, его выставляли чуть ли не как единственного виновника всех бедствий Сомали, а его главный конкурент Махди едва удостаивался внимания прессы, хотя тоже нес значительную долю ответственности за продолжение гражданской войны в 1991 году, приведшее в конечном счете к голоду. Практически игнорировались и локальные бандиты наподобие Омара Джесса и "Моргана", до прихода миротворцев занимавшиеся, по сути, геноцидом "вражеских" кланов. В том, что касалось боевых операций, официальные представители ЮНОСОМ обычно отрицали любые неприятные инциденты, а в случае наличия неопровержимых доказательств сообщали о минимальном числе жертв и сваливали всю вину опять-таки на Айдида. В результате такой политики выступления официальных представителей миссии воспринимались журналистами как аналог печально памятных "пятичасовых глупостей" - пресс-конференций американского командования времен войны во Вьетнаме. Основной "говорящей головой" ЮНОСОМ был, разумеется, американец - майор Дэвид Стокуэлл. В зависимости от того, как американские телеканалы подавали информацию, "партийная линия" миссии могла измениться, и Стокуэллу порой приходилось озвучивать заявления, противоречащие тому, что он говорил ранее. За кулисами он сам шутил с журналистами о том, что его роль - "улучшать" представление о реальности. Вернувшись домой, Стокуэлл написал диссертацию об освещении сомалийской операции в СМИ, перемешав в ней справедливые замечания о современных "войнах по телевизору" с традиционными для военных всего мира жалобами на журналистскую необъективность. В целом сторонники Айдида имели очевидное преимущество перед ООН на информационном поле - их пропаганда успешно воздействовала на обе стороны, в то время как ЮНОСОМ могла влиять только на западную аудиторию, да и там наталкивалась на стену скепсиса. Госдеповский координатор по Сомали Дэвид Шинн в августе признался журналистам, что к данному моменту Айдид, вероятно, лидирует в информационной войне. "Это несчастье, но таковы реалии".

   Финальное и наименее известное сражение этого периода состоялось в понедельник, 13-го. После 5 часов утра роты B и C из состава Сил быстрого реагирования прибыли для проведения зачистки в район больниц Бенадир и Медина. На месте они обнаружили оружейные схроны и несколько карт территории университета, где располагалась американская база. Около 30-40 сомалийцев были задержаны. К 6 часам в окружающей застройке начали собираться айдидовские боевики, готовые к очередному раунду противостояния. Ближе к 7 часам операция подошла к концу, и солдаты начали возвращаться домой. Как раз в это время по ним был открыт интенсивный огонь, в том числе из больницы Бенадир. Завязался типичный уличный бой. Силы быстрого реагирования продолжали отходить в сторону посольства и университета, находившихся на достаточно небольшом расстоянии от места боя, и впопыхах едва не оставили позади нескольких солдат из групп управления батальона и бригады. Сомалийцы преследовали американские подразделения буквально до самого забора, окружавшего штаб-квартиру миротворческой миссии. Здесь американцы заняли оборонительные позиции, получив огневую поддержку от вертолетов и турецких бронетранспортеров. Боевики вели настолько сильный огонь, что когда один из солдат получил серьезное ранение, было решено взорвать забор, чтобы эвакуировать его через дыру. Затея потерпела провал, так как забор оказался слишком толстым, и раненого спасло лишь своевременное прибытие подкрепления в виде противотанкового взвода (со взводом произошел межсоюзнический курьез - тунисская охрана поначалу отказывалась выпустить его с базы, не имея соответствующего приказа). Все боестолкновение продолжалось около четырех часов и завершилось относительно удачно для ЮНОСОМ. Американцы понесли легкие потери - 3 раненых и по крайней мере 7 контуженных. Потери СНА оценивались в 60 убитых и раненых, сомалийцы сперва сообщили о смерти не менее 25 своих соотечественников, а потом довели число смертей до 65 ("эта цифра представляется преувеличенной" - Хьюман Райтс Вотч), но в масс-медиа на этот раз не произошло истерики о женщинах и детях. Айдидовцы отчитались о 12 убитых американских военнослужащих, что было опровергнуто представителем ООН. Две выпущенные вертолетами ракеты влетели в больницу Бенадир, уничтожив банк крови.

   В бою 13 сентября сомалийские боевики действовали более решительно, чем когда-либо. Впервые они атаковали крупными силами боевые подразделения США, и продолжали свою атаку до самых ворот вражеской базы. Донесения разведки даже позволили предполагать, что утренняя зачистка сорвала планы по нападению на штаб-квартиру ЮНОСОМ. Для командования международных сил это стало лишним напоминанием о том, что в Могадишо идет война, и развивается она совсем не в пользу миротворцев. Было ясно, что легкой пехоте Сил быстрого реагирования требуется поддержка броней и огнем, но к началу осени в Америке уже шла открытая дискуссия о целесообразности продолжения операции, и поднимать вопрос об усилении американского компонента ЮНОСОМ стало весьма непопулярно. Еще в июне адмирал Хоув запрашивал у американской администрации бронетехнику и получил отказ. В конце августа генерал Монтгомери доложил Центральному командованию, что ему необходимы следующие дополнительные силы: три роты боевых машин пехоты, одна рота легкой пехоты, штабная рота, рота военных инженеров, две группы контрразведчиков, рота воздушной кавалерии. Ответ пришел от главы командования генерала Хоара во время его сентябрьского визита в Могадишо - прислать такое подкрепление было невозможно по политическим соображениям. Политика политикой, но активизация действий СНА заставила Монтгомери отправить 14 сентября еще один запрос, уменьшив свой аппетит. Теперь ему требовался взвод танков (четыре M1 "Абрамс"), рота боевых машин пехоты (14 M2 "Брэдли") и батарея артиллерии (шесть 105-мм гаубиц). Хоар одобрил это, и далее началось обсуждение запроса в Объединенном комитете начальников штабов. 23 сентября министр обороны Лес Аспин отказался удовлетворять его. Политики "зарубили" инициативу генералов, в вашингтонских коридорах уже гулял ветер смены курса. Директор управления планирования и политики ОКНШ Барри Маккэффри потом вспоминал, как предупреждал заместителя госсекретаря Фрэнка Уиснера, что без бронетехники и артиллерии в Сомали может произойти военная катастрофа с прогнозируемыми потерями в сотню человек. Очевидно, такая перспектива испугала чиновников меньше, чем необходимость проталкивать запрос через Конгресс. В случае каких-либо неприятностей американским солдатам оставалось надеяться на технику пакистанцев и малайзийцев.

   А война шла своим чередом. Ниже приведен неполный список нападений на миротворческие силы и ответных действий ООН в сентябре.

   1 сентября - одиночная мина выпущена по аэропорту. Бангладешские миротворцы нашли и конфисковали шесть зенитных орудий и два крупнокалиберных пулемета. Пакистанские миротворцы провели обыск возле базы "Хантер".

   2 сентября - Силы быстрого реагирования и пакистанские подразделения провели обыск в районе аэропорта, конфисковав оружие и боеприпасы.

   3 сентября - одиночная мина выпущена по аэропорту.

   4 сентября - 6 минометных мин выпущены по базе "Суорд".

   5 сентября - 5 минометных мин выпущены по базе "Суорд" и аэропорту. Американские вертолеты нанесли удар по позициям, откуда велась стрельба.

   6 сентября - по аэропорту сделано 4 выстрела из минометов и РПГ.

   7 сентября - одиночная мина выпущена по базе "Суорд".

   8 сентября - три выстрела из РПГ произведены по аэропорту.

   9 сентября - 4 минометные мины выпущены по базе "Суорд".

   10 сентября - около 30 минометных мин выпущены по различным объектам ООН, включая аэропорт, Новый порт, базу "Суорд", штаб-квартиру ЮНОСОМ и университет. Также обстрелян пакистанский блокпост N 31. Возле отеля "Сахафи" примерно три часа продолжалась серьезная межклановая стычка, в которой погибли 5 и были ранены 4 сомалийца, нанятых телекомпанией CNN. К отелю прибыли малайзийские бронетранспортеры и эвакуировали на базу ООН около 15 иностранных журналистов, пожелавших покинуть здание.

   11 сентября - 6 минометных мин выпущены по базе "Суорд". Двое сомалийцев обстреляли французский конвой; ответным огнем один нападавший убит, другой ранен. Совершено нападение на пакистанский патруль.

   12 сентября - две минометные мины выпущены по Пакистанскому стадиону; согласно другому источнику, 11 сентября по нему же была выпущена одна мина (возможно, имеется в виду один и тот же инцидент). Две мины выпущены по блокпосту N 33.

   13 сентября - 6 минометных мин выпущены по штаб-квартире ЮНОСОМ. Рядом с двумя пакистанскими бронетранспортерами взорвана радиоуправляемая мина, жертв, очевидно, не было.

   15 сентября - три или четыре 60-мм минометные мины выпущены по штаб-квартире ЮНОСОМ, ранены 5 военнослужащих (два пакистанца, два норвежца, один американец), три гражданских сотрудника миссии и трое сомалийских рабочих. Вероятно, это был первый обстрел штаба в светлое время суток. Также из минометов и РПГ обстрелян блокпост N 69. В результате других минометных обстрелов погиб один ребенок и были ранены еще 17 сомалийцев. Вечером возле нового порта погибли двое итальянских миротворцев, совершавших пробежку. По официальной версии, они были застрелены сомалийскими снайперами. Также выдвигалось неофициальное предположение, что они стали жертвами "дружественного огня". Американский вертолет атаковал машину, из которой по нему предположительно готовились открыть огонь; в машине находились четыре вооруженных человека, два из них погибли.

   16 сентября - пакистанские силы обстреляны противником во время расчистки баррикад на улице 21 Октября. Был открыт ответный огонь из танкового орудия. В ходе операции обнаружены три радиоуправляемые мины.

   17 сентября - Силы быстрого реагирования провели обыск в гараже Атто.

   18 сентября - три минометные мины выпущены по аэропорту. Еще 4 мины выпущены по штаб-квартире ЮНОСОМ и базе на территории университета, ранив одного американского военнослужащего (по другим данным, произведены два выстрела из РПГ). В ответ войска ООН произвели два минометных выстрела по предполагаемым огневым позициям сомалийцев возле больницы Дигфер, что привело к ранению 34 мирных жителей.

   19 сентября - 10 минометных мин выпущены по аэропорту.

   20 сентября - рота Сил быстрого реагирования провела рейд по задержанию боевиков, обстреливающих базы ООН. Покидая район операции, подразделение было атаковано, и произошла короткая перестрелка. Потери противника оценены в 5 человек убитыми и ранеными.

   21 сентября - пакистанский механизированный патруль обнаружил баррикады на улице Афгойе; около 6:30 во время преодоления одной из них возле больницы Бенадир (участок между штаб-квартирой ЮНОСОМ и транспортным кольцом K-4) пакистанский бронетранспортер был поражен выстрелом из РПГ-7, попавшим в топливный бак, и загорелся. 3 военнослужащих погибли, 7 были ранены, двое из них получили серьезные ожоги. Этот случай привел к прекращению операций на улице 21 Октября. В тот же день 4 минометные мины выпущены по Новому порту.

   22 сентября - в районе аэропорта Могадишо боевики остановили съемочную группу французского телеканала France 2 и открыли огонь, серьезно ранив оператора Жана-Луи Мелина.

   23 сентября - 11 выстрелов из минометов и РПГ произведены по штаб-квартире ЮНОСОМ, университету, базе "Суорд" и аэропорту.

   24 сентября - утром на блокпосту N 7 был остановлен грузовик, откуда затем выпрыгнул неизвестный и начал стрелять по пакистанским солдатам, ранив одного. Ответным огнем он был убит. Одиночные мины выпущены по базе "Суорд" и аэропорту.

   25 сентября - 6 минометных мин выпущены по аэропорту и еще одна - по штаб-квартире ЮНОСОМ.

   26 сентября - 4 или 6 минометных мин выпущены по штаб-квартире ЮНОСОМ, легко ранена медсестра из шведского полевого госпиталя.

   27 сентября - в середине дня два пакистанских механизированных патруля обстреляны в районе K-7. Один бронетранспортер поражен выстрелом РПГ. В результате нападений ранены 4 пакистанских военнослужащих, один из которых, по-видимому, скончался. 3 или 4 винтовочные гранаты выпущены по штаб-квартире ЮНОСОМ, одна из них не взорвалась. Боевики обстреляли официальных лиц и малайзийских миротворцев, присутствовавших на церемонии открытия здания главного суда Могадишо, завязавшаяся перестрелка продолжалась полтора часа.

   28 сентября - две винтовочные гранаты выпущены по штаб-квартире ЮНОСОМ, серьезно ранен норвежский военнослужащий. 4 или 5 минометных мин выпущены по базу "Суорд" из района, прилегающего к больнице Дигфер, ранены двое американских военнослужащих.

   30 сентября - одиночная винтовочная граната выпущена по штаб-квартире ЮНОСОМ.

   В сентябре инициатива на улицах Могадишо полностью принадлежала боевикам СНА. Партизанская война достигла своего пика, для борьбы с ней у миротворцев не было ни сил, ни опыта, ни решимости. И все же у командования "голубых касок" и политического бомонда в Вашингтоне и Нью-Йорке оставалась последняя надежда, волшебный ключ, способный, как они верили, открыть сомалийский замок. Все взоры были обращены на оперативное соединение Ranger. Если Силы быстрого реагирования выполняли роль молота, то рейнджеров можно назвать хирургическим скальпелем. Шедшие боевые действия практически их не касались (за исключением постоянной угрозы от минометных обстрелов базы в аэропорту), они не участвовали в обычных операциях и не подчинялись ни одному генералу в Сомали. Конечно, командир соединения генерал-майор Уильям Гаррисон постоянно контактировал с Томасом Монтгомери, чтобы синхронизировать действия своих солдат с действиями ЮНОСОМ и избежать возможных накладок, а Монтгомери снабжал его разведданными, хотя даже в этом не было особой необходимости, поскольку у рейнджеров работала своя собственная разведка - впрочем, толку от нее было мало. Информация в Могадишо добывалась с огромным трудом. К опасностям обычных игр "рыцарей плаща и кинжала" здесь добавлялся тотальный хаос, делавший крайне рискованной даже простую поездку из одного конца города в другой. Именно при таких обстоятельствах получил серьезное ранение заместитель начальника местной станции ЦРУ Джон Спинелли: по воле случая, во время нападения на нигерийцев 5 сентября он как раз проезжал мимо макаронной фабрики. Наконец, были простые, но часто малопонятные для сторонних людей клановые реалии. Личный водитель подполковника Макговерна, заместителя начальника разведки ЮНОСОМ, происходил из субклана хабр-гидр. Макговерну и в голову не приходило, что его возил человек, целиком лояльный Айдиду.

   Найти Айдида в городских трущобах было не проще, чем иголку в стоге сена. Он спал каждую ночь на новом месте, постоянно переодевался, к нему не допускался никто из людей, подозреваемых в связях с врагом (а подозревался любой человек, работавший на базах миротворцев, пусть даже и в качестве разведчика). Единственной ниточкой, ведущей к нему, был некий полевой командир, мелкая сошка, но все же имевший возможность приблизиться к "мятежному генералу". Планировалось, что он преподнесет Айдиду в качестве подарка трость с вмонтированным "маячком". Как раз в те дни, когда американский спецназ прибыл в Сомали, этот человек погиб, играя в "русскую рулетку". Узнав о случившемся, Гаррисон философски заметил: "Человек предполагает, а Бог располагает". Мутная развединформация, поступавшая из ненадежных источников, делала спецназ наполовину слепым, заставляя наносить удары едва ли не наугад. Кит Ричберг из "Вашингтон Пост" однажды брал интервью у Османа Атто, и тот включил телевизор на канале CNN. Шла программа новостей, и в прямом эфире транслировалась видеосъемка с места проведения очередной операции рейнджеров по поимке айдидовских прихвостней. "Интересно, где это происходит?", - с иронией заметил Атто, наблюдая за еще одним бесплодным рейдом. Другой проблемой оперативного соединения, пожалуй, можно назвать определенную "звездную болезнь". Входившие в него подразделения - рейнджеры, "Дельта", "тюлени", "зеленые береты" - имели специальную подготовку и были "самыми стильными ребятами на вечеринке", однако они только что прибыли в страну и не имели представления о специфике здешней войны и о потенциале противника. Они стали действовать так, как их учили - по стандартному шаблону. В самом деле, каких сюрпризов им следовало ожидать от кучки негров с "Калашниковыми"?

   Операция Gothic Serpent (кодовое название всех действий соединения Ranger) началась с конфуза. После минометного обстрела аэропорта, в результате которого пострадали пять солдат из состава соединения, в 3 часа ночи 30 августа рейнджеры нанесли ответный удар. Действуя по неверной наводке сомалийского агента, они высадились с вертолетов в районе Лиг-Лигато на улице Ленина, ворвались в дома, являвшиеся целью рейда, и арестовали восьмерых человек, находившихся внутри. Как быстро выяснилось, все арестованные (трое иностранцев и пятеро сомалийцев) были сотрудниками Программы развития ООН. Физически они не пострадали, но потерпели моральный и материальный ущерб. Двери в зданиях были выбиты, стены взорваны, стекла в окнах вылетели, радиоаппаратура уничтожена. Арестантов в наручниках и с завязанными глазами отправили в центр содержания задержанных, и только потом, после подтверждения их личностей, отпустили. Рейд проходил в нескольких кварталах от отеля "Сахафи", так что журналисты имели отличную возможность заснять его с крыши здания. Официальным представителям ЮНОСОМ пришлось изворачиваться на пресс-конференциях, заявляя, что на самом деле операция прошла отлично. "Мы совершенно не смущены. Мы не будем извиняться за это", - объявил майор Стокуэлл. Лиг-Лигато укрепил складывающийся в глазах СМИ образ сомалийской миссии как трагикомического театра абсурда. Правда, остался без внимания вопрос, почему задержанные сотрудники ООН находились в здании, откуда их официально попросили уйти еще несколько недель назад. Также никто не пояснил присутствие в этом здании большого количества сомалийской валюты, ката (местное растение-наркотик) и вещей, популярных на "черном рынке".

   Ошибки были учтены, второй рейд прошел без скандалов и излишнего внимания прессы. Ночью 7 сентября полсотни спецназовцев зачистили объект возле бывшего посольства СССР, арестовав 17 подозреваемых боевиков. В перестрелке двое солдат получили незначительные ранения.

 

   В третий раз дело опять пошло наперекосяк. 14 сентября рейнджеры, эскортировавшие высокопоставленного офицера к зданию итальянского посольства, заявили, что увидели выходящего оттуда Мухаммеда Айдида! Надо заметить, что посольство располагалось в районе, контролируемом Махди. Оперативное соединение молниеносно реализовало разведданные, захватив 39 сомалийцев. "Айдидом" оказался Ахмед Джилао, бывший начальник сомалийской полиции, преданный союзник Махди и ООН. При идентификации его личности рейнджеры воспользовались проверенным способом: ему задали прямой вопрос, не Айдид ли он, а получив отрицательный ответ, двинули прикладом по голове, после чего Джилао сразу же охотно признался, что он - Айдид. Все задержанные принадлежали к клану Махди, и их быстро отпустили со всеми возможными извинениями.

   16 сентября налету подвергся предполагаемый местный штаб СНА к югу от рынка Бакара. При проведении операции один сомалиец погиб и нескольких арестовали.

   Целью пятого рейда 18 сентября являлся Осман Атто, посещавший один из своих гаражей. Захватить его не удалось, 8 сомалийцев были арестованы. Находившиеся поблизости журналисты жаловались, что спецназовцы мешали им работать, забросав светошумовыми гранатами.

   Наконец, 21 сентября рейнджеры оказались в нужное время в нужном месте. Лихие американские парни спустились по тросам с шести вертолетов возле больницы Дигфер и повязали Атто вместе с тремя охранниками. Сомалийцы оказали активное сопротивление и пытались сбить вертолеты многочисленными выстрелами из РПГ, но потерпели неудачу, понеся потери. ЮНОСОМ добилась первого существенного успеха в своей охоте за верхушкой СНА; Атто занимал высокую позицию в ее иерархии, будучи одним из ближайших советников Айдида, ответственным за финансы. Победу лишь немного омрачило произошедшее чуть ранее нападение на пакистанский патруль, унесшее жизни троих солдат. Айдидовцы потребовали освободить Атто в течение нескольких часов, пригрозив крупными атаками в случае невыполнения ультиматума, однако свое обещание не выполнили. Захват крупного чиновника СНА имел и обратную сторону - Айдид стал еще более осторожным, чем раньше. У соединения Ranger не было никакой наводки на него, и следующий рейд состоялся только через две недели, 3 октября. Что же касается Атто, то он содержался на острове у побережья Сомали, и ему так и не предъявили никаких обвинений.

   Сентябрь ознаменовался не только эскалацией войны в Могадишо. В коридорах Белого дома, Конгресса, штаб-квартиры ООН, Пентагона развернулась политическая битва за Сомали. Всем было очевидно, что из этого болота надо как-то выбираться. Многие (включая генерала Хоара) сомневались в возможности поимки беглого полевого командира, а некоторые вообще не видели смысла в этом предприятии даже в случае удачного его разрешения. Годы спустя Марк Вентлинг из Агентства США по международному развитию замечал: "Я никогда по-настоящему не понимал, что изменила бы поимка Айдида, потому что имелось по крайней мере 5000 других парней, который с радостью заняли бы его место". Ряды сторонников мирного урегулирования росли и крепли. Неповоротливый корабль американской внешней политики со скрипом начал ложиться на новый курс. 4 сентября адмирал Хоув предложил заключить с Айдидом перемирие на двое суток. Его инициатива сразу же попала под удар, когда произошло нападение на нигерийцев. Посол Госенде 6 сентября отправил в Госдепартамент "ястребиную" телеграмму, призывая отложить любые идеи о перемирии и активизировать боевые операции. Категорически против позиции Госенде выступил Хоар. По его мнению, ЮНОСОМ утратила контроль над Могадишо, не способна действовать эффективно, а расширение участия Америки, очевидно, является политически неприемлемым. Кстати, он находился в городе с визитом во время побоища 9 сентября, и имел возможность оценить ситуацию на месте. Как раз в день битвы на улице 21 Октября американский Сенат принял предложенную демократом Робертом Бердом резолюцию, призывавшую президента Клинтона до 15 октября предоставить отчет о ходе операции в Сомали, а до 15 ноября попросить у Конгресса формального разрешения на продление срока пребывания в этой стране солдат США. Три недели спустя за нее проголосовала и Палата представителей.

   11 сентября идея о начале переговоров неожиданно прозвучала с "другой стороны холма" - от Абди Хасана Аваля. Одновременно с этим Айдид направил письмо с предложением выступить посредником на переговорах Джимми Картеру - нынешнему миротворцу и бывшему президенту Америки, известному тем, что чудом пережил покушение со стороны кровожадного кролика-убийцы. Также он предлагал учредить совместную комиссию по расследованию нападений на миротворцев и других преступлений. Картер передал копии письма Госдепартаменту и Бутросу-Гали. Через неделю после мирных инициатив СНА посол Госенде отослал в ряд американских ведомств новую телеграмму, в которой изложил свой новый взгляд на политику примирения. Теперь он поддерживал прекращение огня и создание предложенной Айдидом комиссии. 20 сентября госсекретарь Уоррен Кристофер предоставил Бутросу-Гали секретный документ, предлагавший ряд рекомендаций относительно Сомали. Общая суть их заключалась в том, что необходимо перенести концентрацию усилий с охоты за Айдидом на процесс мирного урегулирования. Также американская сторона отмечала, что намерена как можно скорее вернуть домой Силы быстрого реагирования. Бутрос-Гали не был согласен с такой "коррекцией курса", и несколько позднее заявил, что Айдида так или иначе необходимо нейтрализовать, а пока этого не произошло, Силы быстрого реагирования должны выполнять свои функции.

   Терпение участников сомалийской эпопеи было на исходе. В сентябре Бельгия и Франция объявили, что собираются покинуть ЮНОСОМ до конца года. Вопрос "Когда это закончится?", все чаще звучавший и в Америке, побудил адмирала Хоува представить общественности 18-месячный план дальнейшего развития операции, а Совет Безопасности ООН принял резолюцию 865 (22 сентября), подтверждавшую, что миссия будет завершена к марту 1995 года. Впрочем, США не собирались задерживаться в африканской трясине. 28 сентября генерал Маккэффри передал Колину Пауэллу свою оценку того, какой эффект произведет на международную коалицию уход Америки. Он рассмотрел три возможных даты ухода - к 15 ноября 1993, к 1 января 1994 и к 1 апреля 1994. По его мнению, осенний уход с высокой вероятностью приведет к развалу ЮНОСОМ, а весенний станет наиболее последовательным развитием политики США и оставит миссию с высокими шансами на успешное продолжение деятельности. Вопреки всем последующим перипетиям, был реализован именно третий вариант.

   30 сентября, в последний день своей армейской службы, председатель ОКНШ Колин Пауэлл посетил с прощальным визитом Белый дом. Они с Биллом Клинтоном стояли на балконе Трумэна, генерал рассказывал президенту о ситуации в Сомали и призвал вывести оттуда войска.

 

   ПАДЕНИЕ "ЧЕРНОГО ЯСТРЕБА"

   Значительной составляющей технического превосходства миротворческих сил над боевиками Айдида была авиация. Вертолеты играли важную роль в большинстве сражений, произошедших в Могадишо летом-осенью 1993 года, и сомалийцы быстро научились бояться этих смертоносных стрекоз. Единственным имевшимся у них оружием, как-то подходящим под определение "средство ПВО", являлись "технички" с крупнокалиберными пулеметами, однако немногочисленные дуэли между ними и вертолетами всегда заканчивались в пользу последних. Американские летчики чувствовали себя уверенно в сомалийском небе. Они активно практиковали разгон толп при помощи воздушных струй - вертолет опускался на сверхмалую высоту, омывая землю сильными потоками воздуха от винтов, и сомалийцы сразу же разбегались.

   Сбивать вертолеты ООН боевики пытались еще в ходе марокканского боя 17 июня. Заслышав рокот двигателя поблизости, айдидовцы бежали на крыши домов, чтобы пострелять по воздушной цели. Миротворцы воспользовались этим для "выкуривания" боевиков из домов, окруженных мирными жителями. Вертолет зависал над зданием, и на крышу выскакивали незадачливые охотники, сразу же попадавшие в прицелы французских снайперов.

   Настоящая борьба с авиацией стартовала во второй половине лета. К концу июля за сбитый американский вертолет предлагалось вознаграждение в 10 тысяч долларов. 9/10 августа произошли три инцидента с обстрелами вертолетов Сил быстрого реагирования, и одна из машин (OH-58) впервые получила повреждения. 19-21 августа зафиксированы еще три обстрела, в том числе, возможно, с использованием гранатометов. 24 августа по летящему вертолету были сделаны два выстрела из РПГ. 25/26 августа UH-60 вернулся на базу с 15-сантиметровой дырой в стабилизаторе - предполагалось, что он был поражен неразорвавшейся гранатой РПГ. Для того, чтобы попасть в летящий вертолет из гранатомета, требуется хорошая подготовка стрелка и счастливое стечение обстоятельств, но сомалийцы не имели большого выбора оружия, а гранатометы были распространенной и легко доступной вещью (на рынке Бакара их продавали по цене примерно 10 долларов за штуку). Правда, в конце августа разведка ЮНОСОМ получила сведения, что в распоряжении боевиков появились переносные зенитно-ракетные комплексы "Стрела-2". Из соображений безопасности международный аэропорт Могадишо был на две недели закрыт для гражданской авиации. Майор Грег Алдерет, чье подразделение покинуло Сомали как раз в те дни, вспоминал, как он и его товарищи боялись, что их самолет будет сбит ракетой на взлете. Угроза так и не материализовалась - за все время существования ЮНОСОМ не известно ни одного случая применения ПЗРК против авиации миротворцев.

   Вечером 2 сентября UH-60 во время патрулирования над городом получил попадание из гранатомета, и в этом случае впервые был легко ранен один член экипажа. 5 сентября подбит еще один вертолет, и опять раненый. 15 сентября очередное повреждение от огня стрелкового оружия. Согласно секретному (но, как всегда, утекшему в прессу) докладу ЦРУ, к концу сентября произошло 23 случая обстрела вертолетов в воздухе, а 12 машин получили повреждения при минометных обстрелах на земле.

   В субботу 25 сентября 1993 года UH-60 "Блэк Хок" с позывным Courage 53 выполнял обычный ночной вылет на патрулирование. На борту находились пять человек:

   Пилот/командир чиф уоррент-офицер Грэнвилль "Дэйл" Шредер

   Второй пилот чиф уоррент-офицер Перри Эллиман

   Бортовой механик сержант Юджин Уильямс

   Бортовой стрелок рядовой 1-го класса Мэттью Андерсон

   Пассажир сержант Фердинанд Ричардсон

   Машина и экипаж были из роты B 9-го батальона 101-го авиационного полка 101-й воздушно-десантной дивизии. Ричардсон служил в 25-м авиационном полку, и его присутствие на борту не предполагалось; работая в отделе разведки, он напросился участвовать в этом вылете, чтобы увидеть с воздуха район, по которому собирал данные. Вертолет взлетел после полуночи. В середине патрулирования он вернулся на аэродром для дозаправки и чуть не попал под минометный обстрел. Возобновив выполнение боевого задания, Courage 53 направился сначала к бывшему КПП N 42. Шредер собирался показать своему экипажу специально назначенные точки, где летчикам полагалось искать укрытия в том случае, если их собьют. Далее они полетели на юго-восток, получив информацию о местоположении миномета, недавно обстрелявшего их базу. Около 2:00, пролетая неподалеку от "Виллы Сомали" (бывший президентский дворец, расположенный возле Нового порта) на скорости 190-200 км/ч и высоте 30-40 метров, UH-60 был поражен выстрелом из РПГ, произведенным с подготовленной позиции для стрельбы по вертолетам. Взорвался один из топливных баков и начался пожар. Шредер несколько раз передал по радио, что их подбили, и попытался направить горящую машину в сторону Нового порта, однако быстро потерял управление. Вертолет зацепился за трехэтажное здание и упал на улицу. Шредер и Эллиман, оба с травмами и ожогами, покинули кабину экипажа. Попытки эвакуировать людей из грузовой кабины не увенчались успехом - она была объята пламенем. Находившиеся в ней Уильямс, Андерсон и Ричардсон погибли при падении или сгорели заживо.

   Шредер оттащил имевшего более тяжелые ожоги и ослепшего Эллимана от горящего вертолета, где вскоре начали рваться пулеметные патроны. Они стали ждать помощи. Летчики были вооружены пистолетами Беретта 92F, однако у Шредера имелось всего два магазина, а Эллиман свои где-то потерял. Тем временем вокруг места падения собирались вооруженные сомалийцы, желавшие найти кого-нибудь выжившего, и явно не с целью помощи. Американцы хорошо спрятались; боевики знали, что они где-то здесь, но не могли найти их в темноте. Сомалийцы стали наугад стрелять из автоматов и кидать гранаты, надеясь выкурить пилотов из их укрытия или заставить как-то отреагировать. Шредер несколько раз открывал огонь по тем, кто подбирался слишком близко. К 4 часам он израсходовал все боеприпасы, убив как минимум одного противника. Перспективы выживания летчиков становились все более мрачными, и тут в ход событий вмешался случай, показавший, что далеко не все сомалийцы считали иностранных солдат своими врагами. Через несколько минут после того, как Шредер выпустил последнюю пулю, рядом появился человек с фонариком в руки, заметил его и закричал по-английски: "Американский парень, американский парень!". Затем он указал в сторону соседней улицы. Шредер потащил своего товарища туда, и они вышли прямиком к бронетранспортеру контингента Объединенных Арабских Эмиратов. По-видимому, арабских миротворцев тоже предупредил кто-то из местных, что поблизости есть выжившие летчики. Они доставили американцев в медицинский пункт, где им была оказана первая помощь.

   Силы быстрого реагирования получили уведомление о сбитом вертолете почти сразу. Рота C 2-го батальона 14-го полка сразу начала готовиться к операции по поиску места падения. Планирование и подготовка заняли час. В 3:05 колонна техники покинула базу и направилась в аэропорт. Прибыв туда, командир роты договорился с пилотом OH-58, что тот окажет помощь в поиске. Затем колонна выдвинулась в предполагаемый район катастрофы. Ей предстояла непростая задача - найти обломки вертолета ночью во враждебном городе. В 3:45 солдаты спешились и заняли боевой порядок. OH-58 с воздуха указывал им дорогу лучом лазера, хорошо заметным в приборах ночного видения. Примерно в 4 часа, как раз когда оба выживших пилота встретили дружественного сомалийца и вышли к эмиратскому бронетранспортеру, рота обнаружила место катастрофы. Сомалийцы тут же стали стрелять по солдатам, и завязался бой. Маневрируя под огнем, американцы разместились на позициях вокруг обломков и в здании, за которое машина зацепилась при падении. Остов "Блэк Хока" все еще горел, потушить его не удалось. Тогда стали обыскивать прилегающую территорию в поисках останков экипажа. Все это заняло два с половиной часа, а сомалийцы продолжали атаковать. Генерал Монтгомери отдал приказ командиру роты использовать ракеты TOW, которыми были вооружены прикрывавшие подразделение "Кобры". В 6:40 американцы начали возвращаться в аэропорт. В 7:15 колонна прибыла туда, и миссия завершилась.

60 три американца погибли и двое пострадали. Силы быстрого реагирования потеряли троих солдат ранеными, от одного до трех раненых было у пакистанцев, сыгравших невыясненную роль в этих событиях (по некоторым данным, произошло нападение на пакистанский блокпост в районе, где сбили вертолет). Американцы оценивали потери противника в 200 человек убитыми и ранеными. Местные жители подтвердили журналистам, что с сомалийской стороны имелось большое число жертв. СНА заявил о 69 убитых и 196 раненых.

   Шредер и Эллиман были эвакуированы через Германию в Армейский медицинский центр имени Брука (Сан-Антонио, Техас), где провели около месяца. За проявленный героизм Шредера наградили медалью "Серебряная звезда". Сюжету о сомалийце, указавшем сбитым летчикам путь к спасению, посвятили специальную пропагандистскую листовку с благодарностью. Этого человека потом нашли и предложили ему вознаграждение, но он сказал, что лучше бы его устроили на работу.

   Пентагон объявил журналистам, что останки всех трех погибших военнослужащих обнаружены. Это была намеренная ложь. Журналисты знали, что произошло на самом деле. Обрывочные сообщения просочились в СМИ, подробности же остались скрыты. В тот раз по CNN не демонстрировались шокирующие кадры, и никто не сделал жуткую фотографию, достойную Пулитцеровской премии. В тот раз нация избежала шока. О том "Черном ястребе" не сняли голливудский боевик. Большое небо, маленький вертолет, удачный выстрел, имевший один шанс из тысячи. Невероятная случайность.

   При осмотре места падения солдаты нашли личные жетоны и фрагменты тела только одного погибшего - сержанта Ричардсона. Остальные, вероятно, находились в обломках машины, и достать их не было возможности - во всяком случае, для американцев. Сомалийцы достали. Это была народная война и народное дело, в груде металла копались все - и мирные женщины, и не менее мирные дети. Речь идет не просто о слухах, ходивших тогда среди всех, кто служил и работал в Сомали, это свидетельство одного из боевиков Айдида, присутствовавшего на месте крушения и видевшего все своими глазами. Когда изувеченные, обгоревшие останки были извлечены, их в прямом смысле разорвали на куски. Люди боролись друг с другом за самые крупные кости, представлявшие собой наиболее ценные сувениры. Кто-то срывал зубами поджаренную плоть, возможно, вспомнив о старых верованиях, согласно которым нужно съесть врага для обретения его силы. Останки одного солдата сложили в мешок (это оказался мешок из-под американской гуманитарной помощи, с соответствующей надписью на боку) и триумфально пронесли по рынку Бакара. Голову этого или другого солдата потом выставили здесь же, на рынке, и показывали всем желающим за деньги. Сомалийцы праздновали очередную победу над иностранными завоевателями - первый сбитый американский вертолет. Не последний.  

 

   ЗАКЛЮЧЕНИЕ

   Объединенные Нации пришли в Сомали как спасители. Эту операцию спровоцировала пресса, поведавшая на своих передовицах потрясенному западному обывателю, как в Африке умирают дети, и ее поддержали политики-идеалисты, мнившие себя строителями нового мирового порядка. Никто не спрашивал сомалийцев, хотят ли они быть спасенными. Их спасали ради вечерних выпусков новостей, ради пышных речей с трибуны ООН. Им пришлось смириться и надеяться, что сильные мира сего знают, что делают.

   Для чего Джордж Буш отправил американских солдат в далекую Африка за считанные недели до конца своего президентского срока? Возможно, ему хотелось обеспечить себе лишнюю строчку в учебниках истории? Соединенные Штаты не имели стратегических интересов в Сомали; два года назад они молча взирали на то, как местные повстанцы свергают их бывшего союзника Сиада Барре. "Холодная война" закончилась, и берега у входа в Красное море утратили свое прежнее значение. И политиков, и военных объединяло стремление сделать в этой неприветливой, пустынной земле все, что необходимо, и как можно скорее сбежать оттуда. Казалось, им это почти удалось: весной 93-го основная часть американского контингента ушла из Сомали, передав незавершенные дела смуглым парням в голубых касках. Цель операции изменилась - в высоких кабинетах постановили, что надо не только накормить жильцов погорелой хибары, а и построить для них сверкающий дворец демократии. Кто бы выступил против такой прекрасной перспективы? Такая дикая идея могла появиться только у полевых командиров, привыкших править посреди анархии и боявшихся, что в возрожденном сомалийском государстве для них не найдется места, кроме как на скамье подсудимых. Но разве могли эти немногочисленные враги демократии помешать народу твердой поступью идти в светлое будущее под знаменем ООН?

   Миротворцы не взялись за трансформацию сомалийского общества тогда, когда реально могли это сделать - в самом начале интервенции. Сомалийцы находились под впечатлением от собранной со всего мира военной армады, и многие с радостью поддержали бы любую попытку разоружить полевых командиров. Но очень скоро все поняли, что никто не собирается по-настоящему заниматься разоружением. ЮНИТАФ не предприняла никаких долгосрочных мер по уменьшению влияния Айдида, Махди и прочих представителей местного "истеблишмента", наоборот, она сотрудничала с ними, отчего вся операция под началом США прошла гладко и без лишних эксцессов. В заслугу американцам можно поставить и то, что они вовремя ушли - задержись ЮНИТАФ еще на несколько месяцев, и ее наверняка бы ждала участь ЮНОСОМ. Они свое дело сделали и передали штурвал в руки мудрейшей и авторитетнейшей международной организации, чтобы она сама продолжала реализовывать задуманные ею прожекты.

   Затем началась война. В первые дни миротворцы были жертвами, однако сообщения о растерзанных пакистанцах вскоре оказались погребены под валом других новостей - о расстрелянных демонстрациях, разбомбленных больницах, убитых женщинах и детях. Пребывая в шоке и не имея никакого опыта или плана действий в такой ситуации, ООН начала вести себя подобно раненому слону в посудной лавке. Она назначила себе главного врага (бесспорно, и в самом деле не питавшего к ней никаких теплых чувств) и принялась его изводить. Миротворческая миссия перетекла в принуждение к миру и охоту за одним-единственным человеком. Ни к тому, ни к другому "голубые каски" не были готовы. Для усмирения Могадишо ЮНОСОМ имела один американский батальон, двуличных итальянцев и пестрый набор контингентов из "третьего мира", зачастую не имевших адекватной подготовки и оснащения. Им противостояла не только относительно небольшая группа бойцов Айдида, а и по сути весь его клан. Эти люди не были обременены условностями "цивилизованного мира" - боязнью потерь на войне, результатами социологических опросов, международными конвенциями, правилами ведения боя, мандатами Совета Безопасности. И, конечно, на их стороне волей-неволей выступали средства массовой информации. Сам по себе факт, что миротворцы ведут священную "войну за мир" с применением танков и боевых вертолетов, заставлял любого здравомыслящего человека задуматься. На таком фоне каждый убитый мирный сомалиец, каждая улетевшая не туда ракета, каждая бесплодная операция по поимке Айдида становились моральным поражением для миссии. Извечная проблема методики борьбы добра со злом - в какой момент добро пересекает невидимую границу и становится зеркальным отражением своего противника?

   В сентябре 1993 года ЮНОСОМ находилась на пути к катастрофе. Об этом легко писать годы спустя, проанализировав и обобщив все, что написано о сомалийской авантюре, однако это было совершенно очевидным и тогда. Журналисты, генералы, политики - все видели, насколько плохо идут дела, а некоторые обладали и достаточной проницательностью, чтобы понять: хэппи-энда у этой гуманитарной сказки не будет. События июня-сентября демонстрировали, что Организация Объединенных Наций не в состоянии победить, что Соединенные Штаты, ее единственная надежда, не собираются увязать в чужой Вьетнамской войне. Они демонстрировали еще много разных вещей, ставивших под сомнение саму дееспособность ООН. Заодно они дали и богатый материал по современной партизанской войне в городских условиях. Когда наступило третье октября девяносто третьего, на отель "Олимпик" легли тени "Блэк Хоков", а улицы Москвы на два дня превратились в мини-Могадишо - разве оставались у Айдида какие-то секреты от войск ООН? В течение предыдущих четырех месяцев все телеканалы и газеты подробно показывали и описывали, что и как произойдет в тот день.

   Все знали, что СНА способна быстро собрать большую толпу в нужном месте (5 июня, 17 июня, 2 июля, 5 сентября, 9 сентября).

   Все знали, что в этой толпе будут "некомбатанты", включая женщин и детей, совершенно добровольно выступающие живым щитом для боевиков (все перечисленные случаи).

   Все знали, что толпа будет издеваться над трупами врагов (над пакистанскими 5 июня, над нигерийскими 5 сентября, над американскими 25 сентября).

   Все знали, что Америка разбалована минимальными потерями при проведении "Бури в пустыне", и каждая американская жертва этой сомнительной войны будет вызывать дрожь в Белом доме и Конгрессе (гибель военных полицейских 8 августа).

   Все знали, что СНА способна бороться с ооновской бронетехникой (итальянский бронетранспортер 2 июля, пакистанский танк 9 сентября, пакистанский бронетранспортер 21 сентября) и вертолетами ("Блэк Хок" 25 сентября и ряд инцидентов с повреждениями).

   Все знали, что, несмотря на свою уязвимость (непобедимого оружия не бывает), бронетехника может помочь существенно снизить потери личного состава (итальянский бой 2 июля, пакистанский бой 9 сентября). Знали все, включая Томаса Монтгомери, командира контингента США, дважды просившего о присылке ему механизированных соединений. Знали все, кроме, наверное, министра обороны США Леса Аспина, отказавшего Монтгомери и подавшего в отставку в декабре 93-го "по личным обстоятельствам".

   Эти и другие знания были получены не просто так. ООН оплатила их кровью своих миротворцев. После каждого взноса выстраивались в аэропорту Могадишо ряды солдат в голубых касках, провожая товарищей, досрочно возвращавшихся домой. У каждого контингента был свой черный день. "День пакистанцев", "день марокканцев", "день итальянцев", "день нигерийцев"... Впереди был еще один день, "день рейнджеров", к наступлению которого политическому и военному руководству операции следовало бы хорошо усвоить полученные кровавые уроки. Тем более, что часть из них уже была преподана десять лет назад, во время бейрутского "миротворчества". И многие очень пригодились бы десять лет спустя, на пыльных улицах совсем другой страны, расположенной к востоку от Бейрута и к северу от Могадишо.

   Кто-то их усвоил?

   "Первый вопрос, на который необходимо ответить - как долго американская публика готова поддерживать масштабное, дорогостоящее присутствие США в Сомали, и как много пушечного мяса она готова предоставить.

   ...Сомалийцы, как к своему замешательству обнаружили итальянцы и британцы, являются прирожденными партизанами. Они будут минировать дороги. Они будут устраивать засады. Они будут организовывать нападения по принципу "бей-беги". Они не сумеют остановить конвои. Но они будут наносить - и нести - потери.

   ...День или два все будет тихо, и затем сомалийский подросток кинет гранату в кафе, посещаемое американскими солдатами. Произойдут одно-два похищения. Снайпер временами будет снимать одного из наших часовых. Если вам нравился Бейрут, вы полюбите и Могадишо."

- Смит Хемпстоун, посол США в Кении, 1 декабря 1992 года

***

Источник - http://artofwar.ru

 

Социальные сети