Серебряная пагода

Автор: Грог Александр Опубликовано: 10-11-2009

— Смотри-ка, а пол в самом деле серебряный, не наврали!.. Плитка болтами прикручена… Отвертка есть у кого?

(Это он так шутит. На кой-кому плитка сдалась, даже серебряная, если посередке — золотой Будда в натуральную свою величину? Да ещё алмазами утыканный. Впрочем, пожалуй, и Будду не сдвинешь… «Золото — не люминий,« — как любил говаривать незабвенный прапорщик Пе-ух.)

— Эй! Не трожь саблю! Знаем мы эти штучки — царапнет где и… — здравствуй лихорадка, прощай комсомолец…

— А ты говорил — сюда с оружием нельзя — грех! А у самих в церкви оружие понавешано.

— Во-первых — только холодное, во-вторых — это не церковь,в-третьих — в церкви с оружием можно, в Пагоде — нельзя.

— Ну, и оставил бы свой калаш у входа вместе с обувью! Обувь-то снял…

— Все сняли! Ты бы лучше на носки свои посмотрел — совсем сопрели. Палец торчит. И след, между прочим, за собой на полу оставляешь.

— Это от пота. Ноги у меня потеют. Почему-то они всегда у меня больше всего потеют. Теплообмен неправильный.

— М-да… Хоть бы лама какой объявился… для смеха. Скучно Будде здесь.

— Однако, странно все это… Французы были, англичане… Сианук бежал со всеми придворными. Красные кхмеры три года хозяйничали. Теперь вот ещё и вьетнамские друзья… А — никого. Никто!.. Слышь? И сейчас постреливают, а никто не кидается своего Будду эвакуировать, так и стоит все эти войны. Ни души кругом, ржавый замок на одной дужке — не похоже, чтобы им хоть раз пользовались, того гляди, рассыплется. Будда золотой — втроем не поднять. Алмазы торчат. Сколько их? Пять сотен? Тысяча? Две? Кто когда подсчитывал? Но не видно, чтобы кто-токовырял… Хоть одну пустую лунку видишь? Весь пол серебряный, но где хоть одно пустое место, без плитки? Оружие висит нетронутое. Шкатулки кругом стоят — тоже почему-то открывать не хочется…

— Вот и мы ничего трогать не будем. Пошли, пока обувь не свистнули!..

Этюды о Пномпене

1

Пномпень. Каменистый остров среди разлива рисовых полей. Город пальм и велосипедов. Ослепительное обжигающее солнце. Мгновенно темнеющие от пота рубашки. Любопытные взгляды. Улыбки. Встречи. Стихийные митинги дружбы. Только что под окном расстреляли девятерых…

— Теперь мы в расчете? Хорошо?..

Не знаю, хорошо ли. Ошиблись на двоих и не в свою пользу. Считать не умеют? Мы потеряли семь наших. Тот кхмер и вьетнамец были неизвестно чьи. Пытаюсь объяснить…

Говорят — ничего. Теперь это не имеет никакого значения.

Действительно, теперь это не имеет никакого значения.

— Ну, так как? В расчете? Мир? Дружба?

Соглашаюсь. Пусть будет мир. Пусть будет дружба…

2

Пномпень. Тропический час. На улице никого. Нет даже мальчишек. Жарко и скучно. Будка укрытая пальмовыми листьями. Автомат на крючке. Снимаю. Отстегиваю рожок. Выщелкиваю патроны. Патронов два. Теперь два. Завтра будет один. Послезавтра ни одного. Если не пришлют смену. Один патрон — одна горка риса на зеленом листе.

3

Дети как дети. От 12 до 14 лет. На нас смотрят настороженно. Но когда на кого-то из них показываю пальцем, улыбаются.

— Сколько? — спрашиваю.

— Этот — 32.

— А тот?

— 57.

— Ого! — говорю.

— 37… 42…

Одного пропускаю. Обижаются.

— Не меньше 140! — говорят.

— Сколько-сколько?

— Сто сорок! — повторяют с гордостью. — А, может, и больше.

 Останавливаюсь, смотрю. Пытаюсь понять, чем этот отличается от других. Мальчик улыбается.

 Цифры — стоимость детей. Цифры — это личный счет каждого. Цифры — количество убитых собственными руками и съеденная печень.

 Я достаю из кармана пионерский значок — талисман, который почти два года таскаю с собой, и дарю мальчику…

4

 Очередь с сотню человек. Очередь тянется ни шатко ни валко. Как обычно. Два шага и короткая пауза…

 Сопровождающих двое. Один впереди — машет мотыгой. Второй с автоматом стоит в сторонке. Связаны не все. Ждут.

Два шага и пауза — удар мотыгой.

Тому, что с автоматом, скучно.

5

 Мальчишки играют в городки. Выставляют черепа на бугор и сбивают — кто первый. Иногда черепа лопаются, тогда их меняют. Кости хрупкие. Тепло и влажно. Черепов и костей хватит надолго. Их три с половиной миллиона по всей стране. Мальчишки играют в городки.

6

 Меконг. Коричневая река. Стоим по самые уши в воде. Ловим прохладу. Песчаная коса и сразу джунгли. Горкой поближе к воде составлено оружие. Два кхмера, один с автоматом, другой с допотопным гранатометом, прохаживаются по косе, наставив оружие в сплетение зелени. Нам хорошо. Стоим в воде второй час. Если не двигаться, то не потеешь. Вода в Меконге коричневая. Палец опустишь — кончика не увидишь…

Наконец, выходим на берег, предлагаем — давай теперь вы.

— Нет, — говорят. — Нельзя.

— Почему?

— Крокодилы…

Немая сцена.

Потом через толмача долго вытягиваю суть.

Суть простая: «Вы — белые. Вас они не едят…»

— Почему?!

— Но ведь не съели же?

Железная логика.

7

 Наконец-то из союза привезли зарплату. Чемоданчик с долларами. Каждому полагаются суточные — 18 долларов в день. Зарплату заплатят дома. Впервые вертим в руках бумажки с президентами. Сходимся на мнении, что наши деньги красивее. Авторитетнее.

— Сколько получается в месяц?

— 540.

— А если перевести на рубли?

— Поменьше, но все равно почти две зарплаты. Это если не жрать.

— Ого! Хорошие суточные. А сколько местные коллеги получают? Сходи — спроси!…

— Сколько? Не путаешь?..

— Это что ж такое, братцы? У них зарплата — 3 доллара в месяц?! А я в день его полугодовую?!

— Неудобно как-то… Лучше бы не знал.

8

Вьетнамцы завалили Кампучию рисовой водкой. Причем, этикетки на русском языке. «Новый рис» называется. Наверное, знали, что мы приедем.

Местные вьетнамцев недолюбливают. Наверное, потому, что те не позволили им и дальше убивать друг друга.

Вьетнамцы лучшие вояки во всей Юго-Восточной Азии. Мы их очень уважаем. Только вот редко улыбаются.

Кхмеры улыбаются почти все время. Они улыбаются, когда их убивают, и улыбаются, когда убивают сами. Возможно, они владеют какой-тотайной.

О чем бишь я?

Ах, да — о водке!

Бутылка водки стоит… если ихние реалы перевести в центы… это будет…

Мы пересчитываем несколько раз. Какая-то несуразица.

Получается, на свои суточные каждый из нас может купить 76 бутылок водки в день, плюс закуску.

Мы почти час безмолвствуем. Шок.

Потом кто-то спрашивает: «А бутылки принимают?»

9

 Местные все-таки — гады! Когда мы убили кобру — здоровенную — внутрь периметра заползла, посоветовали кровь слить в водку. Вроде, как местный деликатес. Гады! По ночам и так бабы снятся, а тут вообщекакая-то вакханалия — все стены во сне исцарапали. Потом выяснилось — это у них продается как лекарство от импотенции. Ну, точно — гады!

10

 Французский разведчик, что под корреспондента косит, больше до нас не докапывается: почему, мол, у «специалистов по хлопку» рязанские физиономии…

(Тоже мне физиономист нашелся!)

Теперь молчит и стонет. Вторую неделю…

Это потому, что мы суточные получили и пригласили к себе.

Пришел с бутылкой вина — наивный…

 

Дополнение от автора:

Разыскиваю свидетельства гибели в засаде 8 советских специалистов — Кампучия 80-е.

Социальные сети