Сирийские повстанцы опасаются иностранных джихадистов в своих рядах

Автор: Чулов Мартин Рубрики: Ближний Восток Опубликовано: 13-11-2012

Между тем как в страну приезжают салафиты для решающего сражения с шиитами, один из деревенских старейшин утверждает: “Они будут требовать, чтобы мы вернулись в 7-й век”

В начале лета Абу Исмаил, который имеет шестилетний стаж членства в аль-Каиде, покинул ряды сопротивления, до сих пор бурлящего в его родном Ираке, и приехал в страну, где, по его мнению, начался апокалипсис.

Он заручился финансовой поддержкой покровителя в северо-иракском городе Эрбиле, затем встретился с дилером оружия в провинции аль-Анбар – заброшенном уголке страны, который не так давно был местом действия для джихадистов, приезжающих из Сирии, а теперь стал перевалочным пунктом для тех, кто едет в обратную сторону.

– Это было легко, – сказал он, сидя в гостиной дома в сирийском городе Алеппо. – Деньги были не проблемой, оружие и мотивация – тоже. Нам предстоит сражение против большого врага.  

Рядом с упрямым двадцатитрехлетним иракцем сидели три сирийских повстанца, которые приютили его и исполняли роль хозяев. Когда молодой джихадист объяснял доктрины Корана, которые, по его словам, определяли предстоящую им битву, они смотрели в пол. “Меня не волнует будущее, – сказал он. – Меня волнует сегодняшний день. Пророк Мухаммед сказал, что будет битва между персами и суннитами. И день этой битвы приближается”.

– Когда падет режим, все те, кто сражался против мусульман, будут моими врагами, особенно шииты, – сказал он, выражая мнение, которого придерживаются некоторые суннитские экстремисты, о том, что шииты – их самый большой враг.  

Хозяева нервно заерзали на своих местах, по-прежнему пряча глаза. Чужестранец в их рядах попросил у них приюта два месяца назад. С того момента он снимал дом, выезжал в зону боевых действий всякий раз, когда ему заблагорассудится, и заручился поддержкой некоторых повстанческих подразделений.

Он даже выиграл еще более желанный приз: право жениться на дочери кузена одного из повстанцев – союз, который был закреплен в четверг с правомочного благословения жителей и клерикалов.

Не все в их бригаде были рады этой свадьбе. “Это больше похоже на взаимный обмен услугами – ты почешешь мою спину, а я почешу твою”, – сказал молодой повстанец Абу Саиф. “Он – салафит, в этом нет никакого сомнения, – добавил он, имея в виду фундаменталистскую школу в учении Корана. – И он не выражает то, во что верим мы.

Обращаясь к дяде молодой девушки, который сидит с ним рядом, Абу Саиф говорит: “Вот скажи мне, какую пользу он приносит нам или твоей семье?” Тот пожимает плечами, оставляя его вопрос без ответа.

Гражданская война, которая неумолимо свирепствует в Сирии, помимо испытания военной выдержки сторон, в равной степени превращается в столкновение идеологий. Линии фронта, которые были наспех выломлены из древнего камня старого города Алеппо и его бетонных предместий в продолжение неистовых дней лета, теперь кажутся почти второстепенными в противоборстве, цель которого – определить тип общества, которое однажды возникнет из руин.

По большей части, оппозиционное движение сохраняет верность идеалам, которые вынудили многих граждан и целые деревни восстать против абсолютного государственного контроля президента Башара аль-Асада над их жизнями. Но на некоторых флангах возникают признаки того, что первоначальные ценности революции начинают увядать. Наратив непокорной улицы, восставшей против драконовского государства – такой простой и понятный в марте 2011-го – теперь куда как сложнее.  

– Мы просто хотим того же, что получилось в Тунисе и Египте, – говорит Махмуд Разак, продавец из пригорода. – Свободы и шанса добиться в жизни успеха. Но мы думали, что на это уйдет 19 дней, как в Египте. А прошло уже 19 месяцев. Мы не знали, что будет так тяжело. 

Для тех, кто приютил Абу Исмаила, иракский джихадист воплощает одну из ключевых проблем. Будучи, по большей части, консервативными и богобоязненными, мужчины из этой части Алеппо отказываются рассматривать кризис, который сейчас пожирает Сирию, в широкой экзистенциальной трактовке. Для них это – по-прежнему борьба за самоопределение, а не площадка для решающего апокалиптического поединка с предопределенным врагом.

– Что это за глобальный джихад, о котором он говорит? – спросил деревенский старейшина Абу Абдулла, после того как иракец ушел готовиться к своей свадьбе. – Они используют нас как марионеток – так, как поступили с суннитскими общинами в Ираке. Когда они продавят здесь свою линию, они потребуют, чтобы мы вернулись в 7-е столетие под лезвие меча.

Абу Исмаил не делал никакого секрета из своего желания превратить Сирию в центр проводимого аль-Каидой сопротивления. Он также не скрывал того, чем занимался в Ираке или того, чего хотел достичь на новой войне. В откровенной часовой беседе он поделился редкими подробностями планов террористической группы на Сирию и ее пугающей битвы за самоутверждение в этой стране. “Я был членом аль-Каиды с 2005-го по 2011-й год, – сказал он, уставившись вперед немигающим взглядом своих черных глаз. – Я вступил в организацию вместе с отцом, когда мне было шестнадцать, и, не считая полтора месяца, которые я провел в тюрьме, я был очень активен всеми возможными путями”. 

Одежда и поведение молодого иракца несомненно указывали на его принадлежность к салафитам. Он отказывался от сигарет, подворачивал брюки на уровне щиколоток, носил черную обтягивающую шапочку, его черные волосы были коротко подстрижены. Кроме того, он высмеивал мусульман-шиитов – по его словам, их приезжало в Сирию все больше, чтобы сражаться с возглавляемой суннитами оппозицией.

– Они говорят, что будут защищать мечеть Сит-Зейнаб в Дамаске, – сказал он о почитаемом шиитами храме. – Джаиш аль-Махди (Армия Махди) и Хезболла просто используют ее как прикрытие, чтобы вступить на территорию Сирии. Мы им этого не позволим. Мы нападем на нее – не столько для того, чтобы ее разрушить, а чтобы вытеснить их оттуда.

– В каждом районе северной Сирии сейчас находится примерно по пятьдесят иракцев. Возможно, больше. Добраться сюда было несложно, и довольно просто найти других муджахеддинов. Мы можем вступать в сражения там, где захотим и когда захотим. И, даст Бог, мы одержим верх.  

Его беспокойные хозяева были не так уверены. Связанные общественными традициями, согласно которым страннику необходимо предложить кров и гостеприимство, повстанцы из этого подразделения, казалось, чувствовали, что между ними и растущим отрядом глобальных джихадистов назревают проблемы. Многие повстанческие группы, с которыми газета “Гардиан” общалась на этой неделе, говорили о том, что рано или поздно с участием новоприбывших произойдет решающее столкновение.  

– Даю на это полгода, – сказал в четверг один офицер повстанцев на блокпосту у старого рынка в Мидане – центральном пригороде Алеппо. “Возможно, год, – сказал другой. – Я был в Ираке, где сражался с американцами, и видел, как они изменились, когда почувствовали свою власть”.  

– Здесь так все запутано, – сказал третий молодой повстанец, дезертир из Дамаска. – И это как раз то, чего хочет Башар.

Подъем салафитов

Башар аль-Асад с самого начала настаивал на том, что в Сирии происходит агрессия “вооруженных террористических банд”, а не народное восстание – хотя существуют обильные свидетельства того, как армия стреляла по преимущественно невооруженным демонстрантам. Но постепенно становится ясно, что экстремисты-салафиты или группы джихадистов, некоторые из которых связаны с аль-Каидой, теперь являются существенным элементом вооруженной оппозиции.  

Помимо боевиков аль-Каиды из Ирака или Фаты аль-Ислама из Ливана, есть еще таинственная Джабат аль-Нусра, которая взяла на себя ответственность за теракты с взрывами смертников в Дамаске и Алеппо. Эта группа симпатизирует аль-Каиде. Другие прибывают из Иордании, Ливии и Алжира.

Преимущественное большинство джихадистов – сирийцы, а количество иностранцев в их рядах составляет 1200-1500 членов. Джихадистские группы в Сирии составляют менее 10% всех бойцов. Однако многие из них имеют боевой опыт из Ирака, Афганистана, Йемена и Ливии, и конкурируют за финансовые средства и оружие со Свободной сирийской армией – основной вооруженной группой оппозиции.

– Большинство иностранных бойцов едут за рубеж, чтобы защитить своих собратьев-мусульман от жестокого истребления, – говорит аналитик Вашингтонского института [политики для Ближнего Востока] Аарон Й. Зелин.

– Однако, попадая на поле битвы, они ближе соприкасаются с фанатичными джихадистами, а также бойцами из других стран, и вдохновляются новыми идеями. 

– Таким образом, часть иностранных бойцов сражаются не за то, чтобы помочь создать будущее государство для сирийских граждан. Скорее, они надеются аннексировать Сирию и включить ее в свои более глобальные планы по созданию эмиратов, которые, в конце концов, приведут к возрождению халифата – как бы фантастически не звучал этот проект, – рассуждает [редактор Гардиан] Ян Блэк.

The Guardian

Перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

Социальные сети