Смерть солдата

Автор: Маккензи Сибилла Рубрики: Африка, Переводы Опубликовано: 12-04-2012


***



Покидая Кэмп-Чарли 17 февраля, шестьдесят гуркхских инструкторов заняли места в грузовиках, дослали патроны в патронники и сняли с предохранителей новенькие автоматы Калашникова. Хотя главной задачей гуркхов являлась подготовка военнослужащих подразделения коммандос Сьерра-Леоне, приходилось также контролировать единственную дорогу на Фритаун, где нередко бандиты устраивали засады, иначе можно было потерять свою учебную базу, которая размещалась в глубине бандитской территории, на 91-й миле от Фритауна.

Командир гуркхов полковник Роберт Маккензи ехал в кабине, держа оружие наготове. Густая листва по обочинам дороги не позволяла просматривать буш. Маккензи пристально всматривался в кустарник и периодически напоминал водителю держать дистанцию между машинами. В головном автомобиле ехал лейтенант Энди Майерс с шестью гуркхами. Автомобиль Маккензи шел вторым, за ним следовали грузовик, набитый сьерра-леонскими солдатами, и колонна перегруженных гражданских машин. На 47-й миле от Фритауна стоял гарнизон правительственных войск. Там конвой должен сделать остановку, чтобы немного передохнуть. Однако в Сьерра-Леоне бдительность никогда не помешает.

Засада

Внезапно справа от дороги послышалась стрельба, в воздухе засвистели пули. Головной автомобиль увеличил скорость, чтобы побыстрее проскочить зону обстрела. Автомобиль, где находился Маккензи, также увеличил скорость. Маккензи заметил, что некоторые из гражданских машин пытаются развернуться на узкой дороге, и крикнул, чтобы они следовали за ним. Собрав своих гуркхов и сьерра-леонских солдат, он начал обходить засаду с фланга, ведя сильный ответный огонь. Не выдержав столь агрессивного отпора, бандиты побежали прочь от дороги. Густой буш полностью скрывал убегавших и мешал преследованию, но Маккензи обнаружил на земле три кровавых следа. Конвой потерь не имел.

Гражданские, следовавшие в составе конвоя, запели, пустились в пляс. Когда конвой въезжал в город, местные жители стояли вдоль дороги, хлопали в ладоши и радостно кричали. Случилось неслыханное: правительственные войска дали отпор бандитам и обратили их в бегство. Маккензи чувствовал удовлетворение. Пятнадцать лет в Африке научили его, что в африканских войнах прежде всего страдают простые люди. И ему нравилось воевать ради них. Предыдущая автоколонна, пытавшаяся проехать по той же дороге, осталась там: 11 сожженных автомобилей, несколько трупов, разбросанные личные вещи... Маккензи верил в то, что он и его люди из подразделения ко-ммандос Сьерра-Леоне сумеют повлиять на обстановку в этой стране.

Маккензи прибыл в Республику Сьерра-Леоне в конце января по просьбе ее председателя Валентина Штрассера и его правой руки, майора Абу Таравали, которого называли АБТ. Группа вооруженных бандитов-повстанцев из так называемого Революционного объединенного фронта отравляла жизнь всей стране. Таравали, который обучался в Форт-Беннинге, связался с Гуркхским полком охраны и договорился, чтобы в Сьерра-Леоне были направлены инструкторы для обучения вновь создаваемого отборного воинского формирования, которое сумело бы заставить повстанцев РОФ отказаться от вооруженной борьбы. Так родилось подразделение коммандос Сьерра-Леоне. Его первым командиром стал Маккензи.

Первые 160 человек для подразделения коммандос отбирали особенно тщательно. Новое воинское формирование, вооруженное АК, в скроенном по французской моде португальском камуфляже и темно-зеленых беретах, выглядело весьма внушительно.

Маккензи и гуркхи с самого начала приобрели некий мифический статус в глазах коммандос, благодаря случаю, который произошел за две недели до разгрома бандитской засады на дороге.

Маккензи, Таравали и Майк Борлейс, один из руководителей Гуркхского полка охраны, в сопровождении будущих коммандос проводили рекогносцировку, обследуя места, пригодные для развертывания учебной базы (в дальнейшем такая база была создана и получила наименование Кэмп-Чарли). На дороге вблизи 91-й мили они наткнулись на горевший поселок и повстанцев, которые его подожгли. Борлейс и Маккензи решили преследовать бандитов. К ним присоединился Таравали.

Оставив на дороге напуганных солдат, эти трое устремились в погоню. Вскоре сьерра-леонцы осознали, что оставаться одним на дороге страшнее, чем следовать за своим новым командиром, и неохотно двинулись за ним. Бандиты РОФ, удивленные такой решимостью, бросились наутек. А у солдат правительственных войск появилась уверенность в своих силах. Они сумели прогнать бандитов и не понесли потерь. После этого инцидента Борлейс, Маккензи и Таравали обнаружили заброшенную сельскохозяйственную станцию и решили организовать там учебную базу Кэмп-Чарли: островок сопротивления в море бандитов.

Как военная база Кэмп-Чарли имел свои плюсы и минусы, но был лучшим из возможных вариантов. На окаймленном дорогой участке площадью около 0,25 кв. мили (0,65 км2) с трех сторон стояли примерно 20 прочных домиков, а с четвертой размещались административное здание, автопарк и главный въезд. По всей территории росли пальмы и манговые деревья. В центре участка — лужайка. От наружной ограды остались одни воспоминания.

Предполагалось, что к следующему приезду Маккензи с гуркхами в Кэмп-Чарли будут построены оборонительные позиции, расчищены секторы огня и организован пост охраны у главного въезда, но ничего этого не было сделано. В очень глубоком колодце оказалось на удивление мало воды. Тем не менее оптимизма прибавляло обещание властей прислать бурильную установку, чтобы добыть воду, а также бульдозер, чтобы расчистить территорию, подготовить площадку для стрельбища и убрать с дороги остатки разгромленной автоколонны.

Маккензи вместе с женой возвратился в Кэмп-Чарли 18 февраля. Вместе с ним в длинном конвое машин в поселок на 91-й миле приехали счастливые гражданские люди. Имея за плечами многолетний опыт жизни в Африке, Маккензи не боялся ожидавших его трудностей и был готов приступить к обучению коммандос Сьерра-Леоне.

Однако неожиданно предыдущие успехи стали для Маккензи помехой на пути осуществления его планов. Изолированное во Фритауне и не ведавшее о реалиях Кэмп-Чарли высшее армейское командование Сьерра-Леоне пришло в бурный восторг при известии об отражении нападения бандитов и разгроме засады на дороге. Эти военачальники вбили себе в голову, что при первом же организованном наступлении им удастся разбить силы РОФ, и решили, что следует начать наступление немедленно, пока инициатива находится в их руках и не иссяк боевой дух войск. Они начали бомбардировать Маккензи требованиями взять своих гуркхов и выиграть войну, оставив на потом обучение коммандос. Маккензи возражал, что контракт гуркхов предусматривает только военную подготовку правительственных войск и что участвовать в наступательных боевых действиях они не имеют права. На это ему ответили, чтобы он сформировал подразделение коммандос Сьерра-Леоне и начал наступление на опорный пункт РОФ в Малал-Хиллс без гуркхов. Маккензи долго возражал, обосновывая свой отказ тем, что новоиспеченные коммандос совершенно не подготовлены. Однако требования становились все настойчивей. Наконец, начальник штаба армии Сьерра-Леоне прислал ему письменный приказ начать наступление 22 или 23 февраля. Полный решимости выполнить свой долг, Маккензи согласился изучить возможность штурма Малал-Хиллс.

Вопреки здравому смыслу

Разведывательная информация (а точнее — просто слухи) поступала в Кэмп-Чарли из Фритауна по слабенькому, забитому помехами радиоканалу. Сначала coобщили, что 150 бандитов выступили из Кангари-Хиллс в восточном аправлении, вероятно, для усиления гарнизона Малал-Хиллс, поэтому важно ударить, когда они соберутся все вместе. Затем пришло известие, что эта группа якобы возвратилась в Кангари-Хиллс и крайне желательно атаковать Малал-Хиллс, пока гарнизон не получил подкрепление.

Маккензи также сообщили, что, по слухам, во время разгрома засады на дороге убит один из трех бандитских лидеров по кличке Малыш. Малыш предположительно прибыл из Либерии и вместе с двумя другими бандитами (клички Рэмбо и Кровь) руководил войсками гарнизона Малал-Хиллс. Из Фритауна передали, что местные жители якобы видели, как тело Малыша принесли в лагерь РОФ. Наконец, Маккензи напомнили, что через восемь недель начнется сезон ливневых дождей (когда за один месяц выпадает больше осадков, чем в Сиэтле за целый год), следовательно, нужно разделаться с бандитами как можно быстрее.

По-прежнему сопротивляясь давлению со стороны высшего армейского командования Сьерра-Леоне, требовавшего начать операцию против сил РОФ в Малал-Хиллс как можно быстрее, Маккензи тем не менее начал собирать разведывательные сведения, опрашивая людей, бежавших из лагеря бандитов. Один из них, учитель, которому бандиты располосовали ножом язык, довольно подробно описал лагерь и пути подхода к нему. Другой бежавший, которого, по его словам, вынудили присоединиться к бандитам, подтвердил рассказ учителя.

Планомерная визуальная разведка была невозможна. У Маккензи не оставалось времени, а его люди не могли действовать самостоятельно в составе мелких разведывательных групп. Уже на третий день пребывания в Кэмп-Чарли Маккензи осознал, насколько низок уровень боеготовности и боеспособности его подчиненных — солдат правительственных войск: они не умели бесшумно передвигаться в буше, организовывать наблюдательные пункты и вести наблюдение, лежать в засаде и даже поддерживать дисциплину в мелких группах.

Большинство его солдат предпочитали вести огонь из АК в автоматическом режиме с бедра, даже не делая попытки прицелиться. Никто из них не слышал о необходимости приведения оружия к нормальному бою, а некоторые даже отпиливали приклады автоматов, полагая, что так они лучше выглядят! Никто не мог читать карту, а компасы они носили на шее вместо украшений. Во время операций солдаты курили гашиш. Эта привычка не возбранялась начальством — гашиш входил в продовольственный паек, если, конечно, тот выдавался.

Многие солдаты под форменным обмундированием носили гражданскую одежду. При первой же опасности они сбрасывали обмундирование, бросали свое оружие и пробирались обратно в лагерь под видом гражданских лиц.

Эти солдаты нуждались хотя бы в шестимесячной военной подготовке, но у Маккензи времени не было. Вопреки здравому смыслу, он согласился разработать план операции по взятию опорного пункта Малал-Хиллс. Шансы на успех были непредсказуемы, как при подбрасывании монеты: орел или решка. С одной стороны, Маккензи знал, что его солдаты не пригодны для решения боевых задач; с другой, он имел письменный приказ на наступательную операцию за подписью высшего армейского чина. Маккензи понимал также, что в случае успеха штурма у него будет достаточно времени для подготовки подразделения коммандос Сьерра-Леоне. Он 10 лет прослужил в Специальной авиадесантной службе Родезии, имеющей девиз «Побеждает тот, кто рискует», и решил попытать счастья.

Простота плана операции приобретала первостепенное значение. Не имея в своем распоряжении людей, которые могли бы стать лидерами, Маккензи не мог создать мелкие штурмовые группы и решил, что будет наступать двумя боевыми группами. Группа «А», в которую входили Маккензи, Майерс и Таравали, должна была наступать на холм слева. Группа «Б» во главе с командиром из армии Сьерра-Леоне, к которому в качестве наблюдателя был приставлен лейтенант Джеймс Мейнард, должна была наступать на правом фланге, в северном направлении. Ее задача — захватить другой, менее высокий, холм юго-восточнее главного опорного пункта сил РОФ и выставить заслоны на пути отступающих бандитов.

С группой «А» должы были следовать шесть гуркхов, которым отводилась роль усиления командования и медицинского обеспечения. Их участие в наступательных боевых действиях не предусматривалось.

Атака должна была начаться после авиационного удара. Для этого предполагалось использовать два позаимствованных у ВВС Нигерии реактивных самолета, которые должны были сбросить на главный опорный пункт бандитов кассетные авиационные бомбы, вынудив их бежать в направлении заслонов, выставленных группой «Б». Поскольку в районе операции буш был очень плотным, заслоны предполагалось выставить на проложенных в буше тропах.

К 9 часам утра 23 февраля Маккензи был готов выступить. После завтрака, проверки и пополнения боекомплекта Маккензи собрал своих людей и произнес краткую напутственную речь. Он напомнил, что бандиты жгут деревни, пытают мирное население, грабят самых бедных и самых беззащитных. Если их не остановить, страна на многие годы будет погружена в хаос и обречена на страдания.

Затем его люди погрузились в два грузовых автомобиля и два лэндровера и направились на исходные позиции для атаки, которая должна была начаться на следующий день. Если все пойдет хорошо, операцию им предстояло завершить за трое суток.

Колеса отлетают

Говорят, что, когда колеса отлетают, они отлетают быстрее всего в Африке.

В 15 часов 23 февраля над центральной площадкой Кэмп-Чарли завис вертолет Ми-24, управляемый русским пилотом, которому было поручено доставить нигерийского авианаводчика. Пилот снизился до нескольких метров, но неожиданно взмыл вверх, сделал круг над базой и улетел в сторону Фритауна. К всеобщему смятению, он даже не попытался совершить посадку где-либо поблизости, на дороге или рядом с поселком на 91-й миле. Он просто улетел, ничего не сообщив. Попытки связаться по радио со штабом во Фритауне для получения объяснений не удались. В результате в 8 утра 24 февраля бомбы с нигерийских самолетов были сброшены мимо цели, а их взрывы предупредили бандитов, которые успели приготовиться к отражению атаки группы «А».

Таравали, Маккензи и Майерс шли впереди атакующих и нарвались на засаду. Маккензи всегда находился на острие фронтальных атак. На тыльной стороне его кев-ларовой каски, которая служила ему в войнах во Вьетнаме, Родезии, Сальвадоре и Боснии, был пришит матерчатый лоскут со словами «Следуй за мной». Но 24 февраля он вместо каски надел темно-зеленый берет коммандос Сьерра-Леоне. Однако, как всегда, он шел впереди, показывая пример своим людям.

Первым же залпом Таравали был убит, четверо солдат правительственных войск ранены. Была предпринята попытка вынести тело Таравали и четырех раненых с поля боя, но вся группа попала под сильный огонь. Стрелявших никто не видел, поскольку они укрывались в густом буше, но пули летели кучно и точно. Затем ранили одного из гуркхов, группа которых следовала несколько позади атакующих. Гуркхи занялись раненым, пытаясь оказать ему первую помощь. Маккензи, который по-прежнему находился впереди, приказал отходить.

Еще один залп обрушился на сьерра-леонских солдат, и те струсили: бросив тело Таравали и раненых, они в панике побежали, при этом буквально затоптав гуркхов. Маккензи еще раз крикнул, чтобы все отходили назад. Пришедшие в себя гуркхи вновь собрались вокруг своего раненого товарища, готовясь нести его. Старший медик гуркхов видел, как Маккензи получил две пули в ноги и одну в спину, выронил автомат и упал. Над ним склонился Майерс, пытаясь помочь. Больше никто и никогда не видел Маккензи и Майерса. Впоследствии из перехвата радиопереговоров бандитов стало известно, что они унесли тела Маккензи и Таравали. Относительно Майерса никаких сообщений не поступило. По прошествии двух недель Майерс, судьбу которого так и не удалось выяснить, был объявлен павшим в бою.

На момент написания настоящей статьи гуркхи остаются в Кэмп-Чарли. Командуют ими их решительные офицеры, а лейтенант Мейнард осуществляет взаимодействие с Гуркхским полком охраны. Замену для Маккензи и Майерса пока ищут.

Мейнард и группа «Б» 24 февраля в бою не участвовали. Они совершили марш, закрепились на указанном им холме и выставили заслоны, но затем получили по радио приказ возвращаться на базу. В Кэмп-Чарли Мейнард обнаружил, что весь командный состав либо отсутствует, либо бездействует, не желая проявлять инициативу в этой запутанной обстановке. Мейнард в этот день блестяще проявил свои организаторские способности: взяв на себя командование, он разослал патрули на поиск пропавших людей, послал вертолет, стремясь собрать данные о потерях.

Несмотря на происшедшую трагедию, никто не собирается уезжать домой. Дело, за которое люди сражаются, справедливое, а борьба далеко не безнадежна. При наличии времени гуркхи безусловно сумеют сколотить и обучить подразделение коммандос Сьерра-Леоне, которое принесет пользу своему правительству в борьбе с бандитами РОФ. Но пока без ответа остается много вопросов, и обстановка по-прежнему нестабильна.

За несколько дней до своей гибели полковник Роберт Маккензи записал в своем дневнике следующую цитату: «Не критик, не тот, кто указывает, как сильный спотыкается или где человек, совершающий поступки, мог бы сделать лучше, важен нам. Мы ценим заслуги человека действия, который фактически находится на арене... который прилагает усилия... который растрачивает себя и который в худшем случае, если терпит неудачу, то, по крайней мере, при рискованной попытке, а потому его место никогда не будет рядом с теми холодными и робкими душами, которые не знают ни побед, ни поражений. Тедди Рузвельт».

О полковнике Роберте Маккензи, лейтенанте Энди Майерсе, майоре Абу Таравали можно только сказать:

«Останьтесь с нами. Радостен наш мир, Где светит солнце и гуляет ветер. Уже не счесть товарищей могил, Храбрей которых не было на свете» («Эпитафия Армии Наемников», А. Е. Хаусман).

Честь, верность, долг, правое дело

Служба в армии и бой выявляют все самое высокое и низменное в людях. За более чем 20-летний срок службы я встречал храбрецов и трусов, профессионалов и горе-вояк, самоотверженных и своекорыстных. Но очень редко мне приходилось сталкиваться с человеком, особенно из числа наемников, который был бы настолько предан военной профессии, что все остальное отходило на второй план перед понятиями чести, верности, долга и правоты дела, за которое он сражается.

Это может показаться архаически простым в нашем хаотическом мире и, пожалуй, принадлежит времени, когда рыцарский дух был незыблемым кодексом поведения. Однако же Маккензи жил этим духом каждый день своей жизни — рыцарь 20 столетия, оказавшийся с нами благодаря чудесной «машине времени».

Боб и я близко сошлись в 1985 году. Мы иногда встречались в Родезии, но наше знакомство не выходило за рамки шапочного. Боб служил в эскадрилье «С» Специальной авиадесантной службы Родезии, а я — в Родезийской легкой пехоте. У нас были одни задачи, но мы вращались в разных орбитах.

Мы с ним часами рассуждали о чести и долге, о том, что для нас значит военная карьера, чему мы научились во Вьетнаме и почему мы оказались на службе в Африке. По многим вопросам наши мнения совпадали. Убежденность в необходимости «хорошо сражаться за правое дело» стала для нас основой мировоззрения и сцементировала нашу дружбу. С этой точки зрения Боб стал моим мерилом хорошего и плохого, с которым я подходил к любому наемнику, встречавшемуся нам на пути. Немногие, очень немногие могли сравниться с ним.

Боб пришел в редакцию журнала «Солдат удачи» в 1985 году, вскоре после того, как я стал там работать. Он не был претенциозным наглецом, привыкшим бить себя кулаком в грудь, нет, он был профессиональным солдатом-наемником в самом точном смысле, человеком, который шел и делал свое дело, который мог, кроме того, писать об этом деле. Более чем 40 статей Маккензи добавляют веры и уважения журналу «Солдат удачи» и, пожалуй, способствуют утверждению мнения о том, что профессия солдата-наемника имеет законное право на существование.

За девять лет работы в качестве военного инструктора и журналиста, описывающего боевые действия, Боб побывал почти во всех «горячих точках» планеты. И всегда отстаивал свою точку зрения относительно преданности правому делу, точку зрения человека, сражающегося с драконом, считая, что «правое дело стоит того, чтобы за него сражаться», а все остальное потом. Временами меня удивляло, что он сохраняет свое чистое отношение, когда я раздумывал над всеми теми грязными маленькими войнами и конфликтами, которые он освещал. Быть может, он философски ставил себя выше их в то время, как его опыт и смекалка помогали ему прочно стоять на ногах в военном плане. Боб не был наивным, совсем нет. Но он действительно хотел верить в честь и достоинство профессионального солдата-наемника, какими он их понимал — рыцарь-тамплиер в поисках приключений.

Боб неоднократно возвращался в Африку. Теперь он останется там навсегда. И я верю, что Боб не стал бы горевать из-за того, что погиб в Африке, а не умер в каком-нибудь ином, более цивилизованном месте.

Трудно писать о человеке, который, воюя пехотинцем во Вьетнаме, был настолько серьезно ранен северовьетнамцами, что дядюшка Сэм признал его утратившим здоровье на 70%, который затем 10 лет прослужил в элитной специальной авиадесантной службе Родезии, 5 лет в вооруженных силах Южно-Африканской Республики и в Транскее, в силах специального назначения, а после побывал почти на каждой маленькой войне нашего времени. Он был исключительно разборчив в отношении правоты дела и людей, на которых работал, а деньги никогда не были для него главенствующим фактором. Приключения, сражение с этим ускользающим драконом, стремление соответствовать традициям воина — вот что двигало им в жизни. Мне будет очень сильно не хватать Боба Маккензи. У нас с ним был общий опыт службы в Родезии, где служили не больше десятка американцев. Мы разделяли с ним эту удивительную и благородную любовь к «правому делу», и хотя мое чувство выкристаллизовалось в цинизм, Боб все еще продолжал выискивать себе «правильное сражение за правое дело в нужное время». Мне будет недоставать его ума и способности зреть прямо в корень вещей, его сухого юмора, его прямоты высказываний и его храбрости.

В моей жизни осталось незаполненное место, потому что я больше никогда его не увижу. Придется удовольствоваться прекрасными воспоминаниями. Они навечно останутся со мной, и эта часть Боба Маккензи по-прежнему жива. Хотелось бы, чтобы Бобу был воздвигнут памятник, на который мог бы смотреть и прикасаться к нему его сын, Ян, а впоследствии дети Яна могли бы получить представление о том, каким человеком и солдатом был Боб Маккензи. В Херефорде, в штабе Специальной авиадесантной службы, есть часы с именами сотрудников этой службы, время которых закончилось. Они, я надеюсь, и станут памятником Бобу, ибо он окажется в достойной компании.

Более 400 лет назад другой искатель приключений, сэр Ричард Гренвиль, погиб в бою, командуя кораблем «Ривендж», который сражался против флота Испании. Его слова, вероятно, были бы близки по духу Бобу в его последние мгновения в Сьерра-Леоне: «И вот я умираю... сохраняя радостное и спокойное настроение, ибо я закончил свою жизнь так, как и следует настоящему солдату, который сражался за свою родину, королеву, религию и честь. Поэтому душа моя с великой радостью отлетает от тела; я оставляю после себя вечную славу доблестного и верного солдата, который исполнил свой долг, как положено».

Тем из вас, кто знал Боба, повезло. В нашем мире, где так много хвастунов и любителей превозносить собственные заслуги, вам повстречался настоящий человек, честный профессиональный солдат. Для начала замечу, что таких людей никогда не бывало много, а сегодня стало на одного меньше. И это очень печально для военной профессии, очень плохо для всех нас.

Джон К. Коулман, бывший исполнительный редактор журнала «Солдат удачи» 
 

Пагубная Сьерра-Леоне

В книгах, посвященных Сьерра-Леоне, наиболее часто встречается прилагательное «pestilential», что в переводе с английского означает «опасный для здоровья, заразный, чумной, пагубный». Желающим отправиться в эту страну врачи рекомендуют на удивление широкий набор прививок. Для столь большого числа заболеваний это слишком маленькая страна с территорией всего 27 925 кв. миль (72,3 тыс. км2). Она расположена на побережье Западной Африки в 500 милях (800 км) севернее экватора. Климат либо сухой и жаркий, либо влажный и жаркий. В Сьерра-Леоне проживают примерно 4,7 млн. человек, из них 75% заняты в сельском хозяйстве, грамотных менее 21%; средняя продолжительность жизни 42 года; ежегодный доход на душу населения 230 долларов США.

«Сумеречная зона» начинается уже в аэропорту Лун-ги, который какой-то умник построил на противоположной от столицы Фритаун стороне широкого устья, где нет мостов. Нынешние просвещенные градостроители пытаются подсчитать, что обойдется дешевле — построить мост или перенести аэропорт.

Сьерра-Леоне богата алмазами, золотом, бокситами и рутилом, но все это достояние сосредоточено в руках небольшого числа коррумпированных политиков и их деловых партнеров. Большинство шахт закрыты после начавшегося восстания Революционного объединенного фронта (РОФ), в результате чего страна лишилась двух третей доходов от экспорта. Сегодня 90% добываемых в стране алмазов разворовывается.

Бывшая британская колония Сьерра-Леоне добилась независимости в 1961 году, стала республикой в 1971 году и однопартийным государством в 1978 году. К 1991 году коррупция в правительстве достигла необычайно высокого даже для Африки уровня. В 1992 году 27-летний капитан Валентин Штрассер, недовольный курсом, которым следует его страна, вместе с несколькими армейскими единомышленниками отправился во Фритаун, чтобы обсудить положение с тогдашним президентом страны Джо Момо. Приняв бразды правления, капитан осуществлял властные полномочия посредством указов Верховного совета государства. Штрассер призывает принять новую конституцию и обещает провести финансовую реформу, но дальнейшие усилия руководства сдерживаются возрастающим натиском со стороны бандитов РОФ. По оценкам, в рядах повстанцев РОФ насчитывается около 1000 человек, но они удерживают в своих руках инициативу и используют элемент внезапности. Крупные компании, иностранцы и сотрудники различных благотворительных организаций свернули свою деятельность в провинции и перебрались во Фритаун, либо вовсе покинули страну. Поскольку экономическая база перестала функционировать, правительству грозит банкротство.

Значительную проблему для Штрассера представляет армия. В списочном составе числятся около 13 000 человек, из них продолжают выполнять служебные обязанности лишь 10 000 человек. Штрассер может рассчитывать на преданность всего 1000 военнослужащих. Верные ему войска преимущественно размещаются во Фритауне, оставив дороги и сельские районы на милость повстанцев РОФ. Командиры на местах являются удельными князьками и договариваются с повстанцами РОФ каждый сам по себе. Большинство командиров на местах терпеливо выжидают в сторонке, не падет ли правительство Штрассера, и на всякий случай налаживают отношения с теми, кто может прийти к власти после.

Укрепив связи с Чарлзом Тейлором в Либерии, лидеры РОФ в последнее время активизировали свою деятельность. Созданный в 1991 году, РОФ на первых порах был разрозненным и напоминал скорее сборище бандитов, нежели политическую группировку. Но в конце 1994 года РОФ сумел укрепить единство и обрел общую цель. Его нынешний руководитель Фодей Санко, являющийся протеже Тейлора, опроверг сообщения о собственной смерти и возобновил свои политические выступления по радио. Но в остальном он продолжает оставаться в тени. Внутри РОФ существует несколько фракционных группировок, каждая из которых также выдвигает собственные политические цели. Атаки повстанцев стали более скоординированными, а взаимодействие между различными отрядами улучшилось.

В последнее время РОФ начал похищать иностранцев, чтобы привлечь к себе внимание мировых средств массовой информации. Среди семнадцати удерживаемых фронтом заложников семь католических монахинь, которых лидеры РОФ предложили обменять на телефонный аппарат спутниковой системы и дизель-генератор. Это уникальное предложение не было принято. Несмотря на то, что Санко вновь вынырнул из небытия, политические устремления РОФ, кроме желания свергнуть нынешнее правительство и самим прийти к власти, не ясны.

Судьба Сьерра-Леоне висит на волоске. Армия плохо обучена, лишена мотиваций и едва ли способна охранять национальные ресурсы. Фритаун, наполненный слухами, живет в обстановке нервозности. Если Штрассеру удастся собрать верные ему силы и добиться возобновления работы шахт, а также обеспечить транпортировку сырья, он сохранит шансы остаться у власти. Однако многие шахты серьезно повреждены или разграблены во время нападений повстанцев, а владельцы шахт не спешат вкладывать деньги в восстановление, пока не стабилизируется политическая ситуация в стране.

Сибилла Маккензи
 

Роберт К. Маккензи

В 17-летнем возрасте Роберт К. Маккензи вступил в армию США. Он только что закончил среднюю школу и получил предложение учиться в училище ВВС. Но шел 1966 год, война во Вьетнаме была в разгаре, и пропустить ее он не мог. Маккензи отказался от направления в училище ВВС и пришел на армейский призывной пункт в Сан-Диего, штат Калифорния, где записался в пехоту. К 1967 году он стал воздушным десантником, закончил в Панаме курсы по ведению боевых действий в джунглях и отправился во Вьетнам. 29 мая 1967 года, штурмуя Мазере Дей Хилл получил пулевое ранение. После года в госпитале его навсегда отчислили из армии по состоянию здоровья.

Всю свою жизнь Маккензи мечтал быть солдатом. Он не собирался отказываться от своей мечты только лишь потому, что армия США объявила его на 70% негодным к военной службе. В 1970 году он поехал в Родезию, где, пройдя строгий отбор, был зачислен в Специальную авиадесантную службу Родезии. За 10 лет (1970 — 1980 гг.) он прошел путь от рядового до капитана и стал командиром эскадрильи. Был награжден «Бронзовым крестом» Родезии «за храбрость и решительность в бою», а затем — «Серебряным крестом» Родезии «за выдающуюся храбрость и умелое руководство подчиненными в бою».

Политикам удалось прекратить войну в Родезии, и в 1980 году образовалось государство Зимбабве. Маккензи уволился из армии Зимбабве и вступил в вооруженные силы Южно-Африканской Республики в звании майора сил специального назначения. В 1981 году он перешел в вооруженные силы Транскея, став заместителем командира полка сил специального назначения. К 1985 году, после 15 лет службы за границей, он был готов возвратиться в Соединенные Штаты Америки.

Роберт К. Браун взял Маккензи на работу в качестве пишущего редактора журнала «Солдат удачи» по тематике специальных операций, и Маккензи продолжил свою специальную карьеру. В Мозамбике он работал в интересах партизан — борцов за свободу из движения национального сопротивления Мозамбика (РЕНАМО), сумел организовать освобождение семи заложников — граждан западных стран. Он готовил местных военнослужащих и воевал сам в Центральной Америке. Сражался в Хорватии и Боснии. По заданию редакции журнала «Солдат удачи» побывал во многих «горячих точках», готовя статьи о России, Таиланде, Суринаме, Тайване, Камбодже и других странах. В феврале 1995 года он отправился в Сьерра-Леоне во главе 60 инструкторов-гуркхов, а 24 февраля он был убит во время штурма опорного пункта Малал—Хиллс.

На протяжении всей своей карьеры Маккензи всегда был профессионалом. Он сражался только за правое, по его оценке, дело и всегда противился употреблению термина наемник. Уж он-то точно шел в бой не только за деньги. Его командным стилем был личный пример. Наивысшее удовлетворение он испытывал, когда вставал и говорил «Следуйте за мной», а затем вел своих людей в бой. Он был спокоен и деятелен в стрессовой обстановке, смел перед лицом опасности. Он был солдатом — и умер как солдат.

Сибилла Маккензи

 

Памяти товарища

Боб Маккензи был выдающимся солдатом, человеком, совместной службой и дружбой с которым я горжусь. Америка может с полным основанием гордиться успехами Боба. Мы, родезийцы, безусловно гордимся.

Подполковник Рон Рейд-Дэпи, командир разведывательного полка «Зилоус Скаутс» родезийской армии.

***

Источник -  http://voenoboz.ru

Социальные сети