Пугающие звуки в Газе

Автор: Саррадж Вассим Рубрики: Переводы, Ближний Восток Опубликовано: 22-11-2012



Бомбардировка началась на аль-Хиджрия (первый день мусульманского Нового года); в эти дни были государственные праздники, я находился дома и предвкушал долгие четырехдневные выходные. С тех пор я провел четыре дня взаперти, словно в западне, в Ремале – респeктабельном районе Газы. Мне повезло, что я живу не в приграничных районах и не в одном из густонаселенных лагерей, которые связаны с Хамасом. Но это не значит, что я чувствую себя в безопасности.

С того момента как начались бомбардировки, я проклинал торговый центр, который возвышается над нашим домом. Кроме того что его постройка нарушила все нестрогие законы зонирования в Газе, его владелец известен как сторонник Хамаса: каждый день я боялся, что он может стать одной из целей для израильской бомбардировки. Список целей Израиля будет проверяться и обсуждаться после окончания этой операции; в настоящий момент, очевидно, что он включает в себя комбинацию различных точек – площадок для запуска ракет, мест скопления потенциальных боевиков, склады с оружием, а также “символические” цели. Каждое из этих мест связано для Израиля с различным стратегическим расчетом, но оттуда, где мы сидим, символические цели в виде правительственных зданий кажутся настолько же непостижимыми, как и решение бороться с самодельными ракетами бомбами, сбрасываемыми с бомбардировщиков F-16. Все эти цели сопряжены с риском гражданских жертв – “сопутствующим ущербом” – слова, которые так легко срываются со слишком многих языков.

Рано утром в субботу был уничтожен Джавазат – большая полицейская база в нескольких минутах ходьбы от моего дома, рядом с моей любимой пиццерией. За этим последовало обманчивое затишье – перерыв в насилии, создавший часы тишины и ожидания, в продолжение которых мы не осмеливались выходить наружу. Я был дома с семьей, и мы обсуждали, насколько реально соглашение о прекращении огня: стоило нам подумать, что наши лидеры близки к достижению соглашения, которое положит конец этому ужасу, как сразу обнажались все наши страхи и ожидания. Затем – в одну секунду – наш неприкасаемый дом один за другим сотрясли четыре взрыва, от которых душа ушла в пятки. Как только затих грохот оглушительных взрывов, я попытался взять себя в руки; мне хотелось выглядеть стоиком, когда мой взгляд перехватят дети. Но потом я понял, что ребенок в этой ситуации – это я; я – дилетант на этой войне. Мой кровный брат, которому семь, и мой сводный брат, которому двенадцать – ветераны выживания на войне – в 2008-м, пока я был в безопасности в Лондоне, они пережили операцию “Литой свинец”, израильскую бомбардировку и вторжение. В субботу шел только третий день операции “Облачный столп”; а мои маленькие братья уже переносили все это в течение двадцати восьми дней или тридцати одного – если считать и эту операцию.

На следующий день я рассказывал об уничтожении Джавазата близкому другу, который живет в паре кварталов от нас. Он – молодой газави, хорошо знает улицу и понимает, как устроена община. Мы стали обсуждать, как близко мы находимся от вероятных целей: он сказал, что просто ждет, когда они нанесут удар по полицейскому участку Аббас (символической цели, которая попала под удар во время операции “Литой свинец”) – зданию, находящемуся напротив многоквартирного дома, где он проживает со своей семьей. В два часа ночи полицейский участок был уничтожен. Взрыв был таким мощным, что вынес тяжелую дверь в нашем доме; многие окна были разбиты, а нашу семью охватила паника. Я немедленно попытался убрать детей от окон и бросился звонить соседу. Он взял трубку и за пять секунд выпалил, что его семья не пострадала, но их дом разрушен, и все здание серьезно повреждено.

У нас дома мы превратились в военных экспертов, почти безошибочно отличая по звукам израильское и палестинское оружие. Мы легко можем распознать звуки Апачей, ракет истребителей F-16, дронов и ракет Фаджр, используемых Хамасом. Когда израильские корабли обстреливают побережье – это отчетливое и повторяющееся бухание, отмечаемое секундной задержкой между пуском и ударом. Бомбардировщики F-16 пикируют с таким звуком, будто рвется небо, они наводятся на цель и с опустошительной точностью разрушают целые жилые кварталы. Дроны: в Газе их называют занана – в переводе “жужжание пчелы”. Это неутомимые, раздражающие создания. Не всегда они – предвестники разрушения; между тем, они вездесущи, словно караулящие тюремные стражи. Ракеты Фаджр наводят на нас абсолютный ужас, потому что их можно принять за атакующие ракеты. Их редко слышно в городе Газа, поэтому мы зачастую путаем их с F-16, летящими на низкой высоте. Все это создает ужасающую какофонию, и ночью мы лежим в постелях, надеясь на то, что бомба не упадет на наш дом и что стекло не разобьется на кровати нашим детям. Иногда мы слоняемся по комнатам, пытаясь хоть в чем-то найти успокоение. Реальность – в том, что выхода нет, ни в доме, ни где-либо на улице в пределах Газы.

Это мой первый харб (война), и он растревожил во мне чувства, которые я отчаянно пытался подавить. Я никогда не хотел считать Израиль злонамеренной силой. Я говорил себе, что такой образ мышления, такие эмоции не помогают, это неконструктивно, это не настоящий “я”. Я хотел работать с израильтянами; наверное, я хотел примирения. После четырех лет, прожитых в Газе, эта позиция оказалась для меня провальной. Мне было бы легче понять и принять усилия израильтян по защите своих населенных пунктов, – в том числе посредством целенаправленных ударов по тем, кого они считают своими врагами, –если бы Израиль также убедительно и серьезно работал над установлением мира, над признанием человечности тех, кто страдает от последствий его непрерывной осады. Насколько мне известно, Хамас готов прекратить огонь в обмен на обещание того, что с Газы будет снята блокада. Почему это считается таким непомерным требованием? Если бы Израиль посодействовал экспорту товаров из Газы, построил фабрику или, в самом деле, помог со своевременной доставкой материалов для реконструкции и восстановления, это бы оказало трансформативное воздействие на экономику Газы и на общественную жизнь – воздействие, которое нельзя недооценивать. Снизить тридцати процентный уровень безработицы, переломить разрушительную траекторию прогнозов ООН по Газе – это то, что Израиль – при поддержке ООН, США, ЕС и Тони Блэра – мог бы воплотить в жизнь и мог бы воплотить быстро. Вместо этого, я стал свидетелем систематических попыток израильского правительства лишить палестинцев в Газе их базовых свобод и помешать им вести достойную жизнь; что ж, возможно, ненависть, спровоцированная среди палестинцев – это, в определенной мере, предумышленное последствие. Все это было сделано во имя самообороны, и, тем не менее, ничто из проделанного не вселило в Израиль ощущения большей безопасности (вопреки ударам в грудь в связи с эффективностью Железного купола); таким образом, дверь, ведущая к необходимости проведения таких операций, как Облачный столп, остается открытой.

Всего неделю назад я писал кому-то из своих друзей в Нью-Йорке “береги себя”. Моя стена в фейсбуке тогда изобиловала сообщениями поддержки и солидарности с испытывающими бедствие нью-йоркцами, и это было очень трогательно. Это был момент, когда мелкость и самолюбование, с которыми у меня обычно ассоциируется эта среда, отошли на второй план. Когда стали бомбить Газу, мне начали приходить редкие сообщения, в которых говорилось “береги себя”. Слова “береги себя”, предназначенные палестинцу, приобретают другое значение; они требуют, чтобы отправитель сообщения занял позицию, которая может стоить ему его друзей. (В данном случае, молчание, вероятно, обойдется человеку гораздо дешевле, а также не вызовет ненужного замешательства в кругу друзей). Однако даже эта словесная поддержка с тех пор пошла на убыль. В результате – оглушительная тишина со стороны друзей, которые, очевидно, чувствуют невозможность выразить свою поддержку в сообщении.

В отсутствии реального давления со стороны Президента Обамы и лидеров других западных государств с целью повлиять на Израиль, становится еще важнее, чтобы заговорило молчаливое большинство. Именно поэтому я верю в то, что нам нужно работать еще упорнее, чтобы достучаться до тех, кто не уверен в том, кто кого угнетает. Мы иногда попадаем в ловушку собственных социальных сетей, полагая, что статья, которой мы поделились между собой, воспринимается везде одинаково. А правда заключается в том, что большинство людей не знает о том, что происходит, и, по большому счету, не желает знать. Многие среди них до сих пор гадают, не равносильна ли поддержка палестинцев поощрению терроризма. Я надеюсь, что в будущем мои западные друзья почувствуют большую уверенность в том, что подбодрить меня словами “береги себя” – это не сомнительный поступок, как им может показаться, и что для палестинцев в Газе эти слова поддержки значат сейчас гораздо больше, чем любые слова их лидеров.

***

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

Оригинал - http://www.newyorker.com

 

Социальные сети