Стихи Алесандра Банникова

Автор: Банников Александр Рубрики: Поэзия Опубликовано: 21-12-2010

Лягу вдоль, поперёк – вот и черта.
Попытаюсь уснуть, но устану напрасно.
Мне всю жизнь вспоминать – что было вчера.
Мне до смерти гадать – что будет завтра.
Нет от друга вестей. Но в каждую полночь
Он идёт впереди, чтоб указывать лаз –
Лаз в иное пространство – там братство и помощь...
Наша память не даст друг другу пропасть.
Нет от друга вестей... А когда Кандагар
От свинца стал тяжелым, как семь Кандагаров –
Он вернулся. К лицу приросла, как загар,
Неподвижная маска героя. Огарком
Тлели губы его – продолжался закал.
А в пустые глазницы влезали горы,
И над ними стоял семидневный закат,
Тени птиц заползали в змеиные норы...
Нет от друга вестей. В никуда отдалясь,
Знаю – вынет меня из затяга тоски...
Что-то в жизни менять – мешает боязнь,
Что для новых движений суставы тесны –
Замозжат, не взмахнув... Я черту провожу
Своим собственным телом – сегодня и завтра...
Словно струйка бежит пульс по ножу,
Когда прожитый день от себя отрезаю,
Чтоб в сторонку его – про запас – отложить,
Чую – время придёт замуровывать лаз...
Нет от друга вестей, но знаю – он жив,
Наша память не даст друг другу пропасть.

***
Подберу окурок, докурю негордо.
Из-под рёбер дым повалит, как из ящика.
Я запомню Кушку, как смущенье-город,
Стыд юнца за руки, мерзкое творящие.
И Российский Крест – не закрыть глаза,
Будто между век вставлена соломка...
И ещё я вспомнил: так случилось за
Полминуты перед посадкой самолёта
Год назад в Шинданде: давление стократно
Выросло – белки глазные затрещали...
Крест – разрыв пространства – когда спустились с трапа,
Кровавые кресты в глазах солдат стояли.

Я запомню Кушку – жёлтый остров – олово
Госпитальных запахов и ночей бессонных...
На досках лежал труп танкиста голого,
Рядом шевелились землистые кальсоны –
Шевелились вши, пищи не нашедши...
Пьяный врач спешил разделаться с заразой –
Вырезал танкисту печень и кишечник,
И спалил с кальсонами... Блевали новобранцы...

Мы с танкистом вместе вышли из Афганистана...
Врач лечил желтуху – умер друг от тифа...
Я запомню Кушку – хохот балагана –
Накурившись чарса, мы не хотели тихо
Ждать выздоровленья или, как танкист тот...
Но смешно и горько в постели околеть...
Вспомню Кушку, как руку танкиста,
Который раздавал на обеде хлеб.

***

Мы курили не только папиросы,
«Охотничьи» и «Беломор».
Просто,
Нам хотелось побыстрей домой.
И – бальзам для раненой души –
Тяжкие затяжки анаши.
Улетали души наши часто,
Надышавшись чарса.
Рыбкой взгляд в ночи тихонько плавал
И клевал наживку – струйку плана.
А когда ослепли мы от хаки –
– Ханки!
Друг мой горемычный, мы горим!
Растлевает души героин.
Видно, до предела сдали нервы –
Мы с монетою во рту покурим геру.
И глаза монета нам закроет,
Снимет боль немного, ненадолго.
Остаются незабрызганными кровью
Лишь воспоминания о доме...
Ты куда уставил взгляд свой пристальный?
Ты со мною говоришь иль с призраком?
Рот усмешкой запер, как от кражи
Дужкою замочною – ворота.
Кто здесь был – тому уже не страшно
Ангела увидеть или чёрта...

***

ТОВАРИЩУ ПО ВОЙНЕ

Узнаю: растворённый в толпе –
Тёплой мякоти пелена и лузга –
Так предчувствуют стену во тьме
Излучением страха – наткнуться.
Узнаю прицельный и дальний
Злой прищур обезвоженных глаз.
И тревогу за обладанье
Той, что жизнью твоей назвалась.
Растворён, будто горечь в вине,
Вопросительный щебень – в растворе:
«Если мир отдыхает в войне,
Значит, я понадоблюсь вскоре?»
Опыт быть пустыней и камнем,
Насыщаться собственным потом,
Обращать негорючее в пламя
И в пустыню – доблестный опыт
Поменяем на мирное дело,
И привычки – другими заменим...
Но становится органом тела
Неразвязанный узел сомнений.

***

РОЗЫ РЕВОЛЮЦИЙ

Мы идём по пустыне и солнцу.
Минареты,
мечети
и клубы...
Мы в пыли,
мы в угаре,
мы в соли,
И арык,
как отравленный кубок.
Налетевший «афганец» вколачивает
Нас в песок,
как серые гвозди.
Мы в ремни вцепились
Калашниковых
По-бурлацки,
с решительной злостью.
Мы страну эту тянем к свободе,
Забывая об этом подчас.
Только плечи порою так сводит:
Очень много на этих плечах.
Мы пришли сюда пацанятами,
Знали всё
и совсем ничегошеньки –
Революцию по году семнадцатому,
А узнали по году
сегодняшнему.
Мы идём по камням ли,
песку ли...
Только вдруг –
как потеря сознания,
Будто кровь в глаза нам плеснули –
Это розы
цветут
на развалинах.
Видно, кровь наших всех революций
Пропитала розваль паршивую...
Свои головы
к ним
развернули,
Будто маршем почётным
прошли мы.



***

ВЕРНУВШИСЬ

Полк с операции возвращается.
Всё обошлось. Ничего не случилось.
Под колесом – гильзы хрустящие,
Как оболочки красных личинок.
Пробита в кабину прозрачная точка,
Когда уезжали – всё было гладко.
Будто в заборе выбит сучочек,
Чтобы ловчее было подглядывать.
Болтает шофёр смешное и вздорное,
Качается смех, как высокая ветка.
И только лицо – как будто бы вздрогнуло –
Забыло, каким оно было до этого.


***

ЧТО ДЕЛАТЬ ЕМУ?

Что делать мне, увидевшему
Пробившую тело пулю?
Упав перезревшею вишнею,
Ты разгадала душу, пуля?
Что делать мне, увидевшему
Тело с ногами поврозь?
Хотелось лизать сладкоежкою
Белого сахара кость.
Что делать мне, услышавшему
Легкий постук, как смеркнет?

Так по стеклу бегут мыши.
Или скребётся смерть?
Что делать мне, услышавшему
Предсмертный хрип – мне?
Или проклятье Всевышнему
За то, что его нет?
Что делать мне, узнавшему
Сторожкость шага и страх?..

Социальные сети