Террористы афганского президента

Автор: Абдулаев Эркебек Рубрики: Афганистан Опубликовано: 12-05-2012

Подайте патроны

В 1988 голу и структуре органов безопасности Афганистана было сформировано новое 59-е (военное) управление, которое возглавил генерал Сыдык. Старшим советником к нему назначен мой шеф полковник Иванов. Новое управление курирует вес территориальные оперативные батальоны МГБ Республики Афганистан. Работы непочатый край. Помимо обучения личного состава, нужно еще заниматься их боевым задействованием и материально-техническим обеспечением.

Больше всего хлопот доставляла проблема снабжения нашего войска. Дело в том, что афганские силовые структуры подпитывались по каналам аналогичных советских министерств и ведомств. Не знаю по чьей вине, но за все девять лет войны мы так и не смогли обеспечить нормальную работу тыловых подразделений 5-го УМГБ. Например: получаем из Союза полсотни новеньких автомашин ГАЗ-66. Предлагаем партнерам полностью укомплектовать транспортными средствами сначала хотя бы пять опербатальонов, выделив им по десять машин. Ведь в случае поломок из нескольких однотипных всегда можно собрать одну, Вместо этого их по одной или две штуки раскидывают по всем подразделениям. Так же афганцы поступают при получении следующих партии КРАЗов и ЗИЛов. В результате автомобильный парк батальонов представлял пеструю мешанину разнотипных помятых и раскуроченных грузовиков, большинство из которых простаивало из-за отсутствия запчастей.

Мы с завистью наблюдали, как выкатывает на боевые полк Царандоя: колонна новеньких автомашин ЗИЛ-131 с добротно экипированными солдатами в стальных касках. В арьергарде — грузовики с сухим пайком, дровами и полевыми кухнями. Оглядываемся на свое воинство и видим невообразимую картину: впереди единственный уцелевший БТР-60ПБ, за ним — автобус «Мерседес», громадный КРАЗ, несколько ГАЗ-66. С техники гроздьями свисают бойцы в самой живописной одежде. Но зато на крыше автобуса гордо восседают разведчики с развевающимися знаменами, а из магнитофона гремит на всю округу афганская боевая песня! Воевали наши подопечные неплохо, о чем говорило огромное количество взятых трофеев.

Перебои с поставками боеприпасов уже давно приняли хроническую форму. Я усвоил ценный урок: тыловики хуже врагов народа. Вот опять нечем воевать и придется идти на поклон к советникам МВД. Прихватив литр жидкой валюты, заезжаем в их резиденцию:

— Братаны, одолжите до следующей получки два миллиона патронов!

— Ты же в прошлом месяце одалживал и до сих пор не рассчитался?

— Это было давно и неправда.

— Ладно, наливай. Поможем родному КГБ.

Идея министра госбезопасности

Однажды Сыдык поведал о том, что получил устное распоряжение министра госбезопасности сформировать подразделение по борьбе с терроризмом. Меня это несколько озадачило. Почему министр отдал устное распоряжение? Уж чему, а бюрократизму афганских партнеров мы научили. Ни одно даже мало-мальское решение без бумажки сверху не обходилось. И потом уже девять лет МГБ и МВД Афганистана борются с бандитизмом и терроризмом. Чего им еще надобно? Поделился своими мыслями с Ивановым: — Видимо, партнеры в связи с предстоящим выводом Советской Армии хотят иметь в своем распоряжении универсальное подразделение, способное заниматься как контртеррором, так и... террором! Дело в том. что вскоре власть в Кабуле может перейти коалиционному правительству, сформированному из представителей нескольких враждующих между собой политических партии. Все они захотят разместить в городе свои вооруженные формирования. Если между ними вдруг вспыхнет крупная драка — Кабулу конец. Но может случиться так. что при внешней благопристойности, между ними будет продолжаться тайная война. Возможно, для этих целей и понадобилось афганскому руководству принципиально новое подразделение.

Через несколько минут я ухожу в Пагман с Афганским спецназом. Командир сторожевой заставы Сашок (справа) прикроет нас артиллерией. Подполковник КГБ (слева) обеспечит радиосвязь. Январь 1988 г.

Иванов соглашается и дает санкцию заняться этой проблемой. Но не все так просто. Восток — дело тонкое. Договариваюсь сначала с генералом Сыдыком о двух лекциях для руководящего состава управления. Лекции секретные, записывать ничего нельзя. Первая посвящена терроризму, вторая — тактике контртеррора. Сыдык доволен. Теперь он имеет представление что нужно делать и отправляется на доклад к министру.

Через некоторое время министр МГБ обращается к руководителю Представительства КГБ с просьбой подключить товарища Бека к этой работе. Наш босс спускает указание шефу. Шеф отдает мне официальное распоряжение. Теперь все нормально, мы подстраховались. Можно приступить к работе.

Составил для Сыдыка структуру батальона спецназначения, для конспирации названного учебным. Генерал желает включить его в состав формируемой Президентской гвардии: и к верхам поближе, и зарплата в пять раз выше. О'кей! Теперь главное — определиться с кандидатурой на должность комбата. После долгих дебатов останавливаем свой выбор на заместителе командира оперативного полка Хошале. Сыдык просит предусмотреть в Гвардии генеральскую должность для него самого. Согласен. В структуру Президентской гвардии врезается еще один кружочек: место для заместителя командующего по общим вопросам, который будет курировать один учебный батальон! Иванов утверждает это решение как вполне разумное.

Президентская гвардия

Президентская гвардия Наджибул-лы в первоначальном проекте должна была насчитывать 17,5 тысяч бойцов. По сути, это полнокровный армейский корпус, состоящий из 5 бригад: трех боевых, одной охранной и одной — обеспечения.

Как известно, в КГБ командиров и советников армейских корпусов не готовят. Это прерогатива Министерства обороны. Поэтому в Представительство КГБ пригласили специалиста из аппарата Главного военного советника по фамилии, кажется, Филатов. Ознакомившись со структурой Президентской гвардии, генерал-майор Филатов возмутился. Он никак не мог взять в толк, зачем еще нужен какой-то учебный батальон с куратором-генералом, когда штатами и так предусмотрен целый учебный полк?

На это полковник Иванов, попыхивая сигаретой, спокойно ответил:

— А вам, товарищ генерал, и не надо этого понимать. Занимайтесь, пожалуйста, своим делом.

Хошаль

Темной ночью в дверь моей квартиры постучали. Пришел Хошаль. Пока жена собирала на стол, мой друг обиженно молчал. Наконец, не выдержал:

— Товарищ Бек, что я тебе плохого сделал, почему ты меня сослал в учебный батальон? Мне предлагают генеральскую должность командира бригады, а тут такое унижение.

Разворачиваю перед ним структуру батальона и начистоту рассказываю о его истинном предназначении. Числиться в гвардии он будет исключительно из-за высокой зарплаты. Во всем остальном — совершенно самостоятельное подразделение. Может случиться так, что в день «X» перейдет в личное подчинение Президенту, минуя Сыдыка и даже командующего.

Подразделение будет состоять из управления батальона и трех рот: спецназначения, транспортно-технической и учебной. Численность — 350 бойцов. В роте спецназ — 9 групп по 16 человек. Группа разбита на 4 экипажа по 4 бойца. Каждый экипаж получит по автомашине «Джип» с водителем. Одних «Джипов» в батальоне 36 штук! На машины будем ставить тяжелые виды вооружений. В каждой группе - ДШК, АГС-17, безоткатное орудие, 82-мм миномет. Кроме того имеются: РПГ-7, РПО-А, ПКС, СВД. бесшумные автоматы и пистолеты, минно-взрывные средства, радиостанции и т. д. Короче говоря, на каждого бойца приходится по несколько разнообразных стволов, предназначенных для выполнения конкретных задач. Часть оружия и взрывчатки мы спрячем в разных концах города.

Хощаль сопит, но еще не сломлен:

— А как же со званием? Ведь я уже давно полковник.

— Извини и пойми, при всем желании генерала дать не могу. Для командира батальона даже полковник — это слишком жирно. Поработай полгода, подготовь себе замену. А там посмотрим.

Бригада и большая звезда на погоны от тебя не уйдут.

Накидываю сверху белую «Волгу». Их в гвардии всего две, на одной будет ездить командующий, на другой он. Окончательно кладу его на лопатки, шепнув, что будем потихоньку набирать женский взвод!

Хошаль закатывает глаза, о чем-то думает, потом заявляет:

— У меня есть кандидатки.

— Побойся Аллаха, давай сначала сформируем основные структуры!

— Нет, женский взвод важнее. Доступ туда будем иметь только мы с тобой, — вполне серьезно говорит мой друг. Ударили по рукам и скрепили договор бутылкой «Столичной».

Битва с тыловиками

Наезжаю на советника управления Тыла МГБ:

— Сколько «Джипов» предусмотренно для гвардии?

— 54 машины.

Курсанты учатся запускать ракеты огневым и электрическим способом. Чтобы случайно не врезать по Кабулу, ракету воткнули носовой частью в землю. Пагман, осень 1987 г.

— Забираю все в свой батальон! Советник отчаянно защищается. Жалуется моему начальству. Происходит бурная разборка. В конце концов они сообща уламывают меня оставить гвардейцам хотя бы 18 автомашин. Я соглашаюсь взять вместо них 12 БРДМ и белую «Волгу». Разумеется, не все было просто, как описывается. Между советниками 59-го управления по этому поводу тоже происходили бурные споры. Мне навязывали бронетранспортеры или БМП, аргументируя тем, что экипажи УАЗиков уязвимы для стрелкового огня. Я возражал:

— А где вы в Афгане видели пехоту, которая ездит в броне? Почему-то все предпочитают гуртом восседать сверху, поскольку больше опасаются мин.

Приводил и другие доводы:

— Для переброски по воздуху одного броника требуется отдельный АН-12, которых у партнеров нет. В то время как в АН-32 (в гвардии предполагалось иметь 3 таких самолета) можно загрузить два "Джипа" с экипажами. БТР в узких городских улочках неповоротлив. БМП на зимних дорогах — как корова на льду. Кроме того, они жрут много горючего, да и по ценам броники и УАЗ несопоставимы, значит сэкономим деньги советских налогоплательщиков. Что касается огневой мощи, то четыре моих УАЗа в этом отношении превосходят танк!

В принципе я ничего нового не изобрел, а просто перенял бесценный опыт батьки Махно. Жаль, что в Афганистане нет тачанок. А если и есть телеги, то их тягают хазарейцы. Между прочим, АТС-17 или ДШК на хазарей-ской тяге тоже будут неплохи, особенно когда в Кабуле кончится горючее.

Афганских тыловиков я купил тем, что пообещал, как только получу автомобили, сниму с них все лишнее и отдам им: тент, передние двери, задние сиденья, подфарники, стоп сигна-лы. Мне в машине достаточно иметь лишь шасси с двигателем, баранкой и тормозами.

Занятия по минированию. Пагман, лето 1986 г.

Международные переговоры

Иванов берет меня на переговоры с командующим Президентской гвардией. Представляет афганцам:

— Это товарищ Бек. Тот самый, который позавчера выкрал в 40-й Армии для вас 3000 противотанковых мин*.

Во главе сюда — генерал-лейтенант Луддин. По правую руку от него — офицеры штаба, слева — 4 советника: Иванов, тыловик Представительства КГБ, финансист из Москвы и ваш покорный слуга. На стене висит громадная, красивая схема со структурой гвардии. Оказывается, когда нужно, партнеры умеют неплохо рисовать. Начинаются переговоры, более напоминающие торги.

Разведрота оперативного полка тренируется в минировании тропы перед выходом на ночную засаду. Пагман, лето 1986 г.

Афганцы просят вместо 36 танков 54. Иванов вопросительно смотрит на тыловика и финансиста, те кивают. Согласны значит. Партнеры продолжают в таком же духе, накручивая гораздо больше стрелкового оружия, артиллерии и вертолетов, чем было предусмотрено в предварительных заявках. У советников серьезных возражений по этому поводу не возникает. Оружием и бронетехникой мы их можем завалить. После вывода наших войск все равно их некуда будет девать. Лишь изредка наш финансист заглядывает в свой блокнот и что-то подсчитывает на калькуляторе. Видимо, сверяется с отпущенными лимитами.

Я даже как-то предлагал Иванову вооружить всю гвардию автоматами калибра 5,45 мм:

— 20 тысяч лишних автоматов в 40-й Армии найдутся. К ним в придачу оставим все склады с патронами. Потому что вывозить боеприпасы в Союз обойдется себе дороже. Тем более, что армейцы получили сверху команду уничтожить все лишнее. Этих боеприпасов гвардейцам Наджибуллы хватит на несколько лет. Но рано или поздно и они кончатся. А оружие останется. Значит настанет время, когда афганцы, кто бы в тот момент ни находился у власти, придут к нам с просьбой подкинуть патронов. А это уже политика...

К сожалению, эту идею Командование 40-й Армии встретило в штыки. Через пару часов торги кончаются. До сих пор я не вмешивался в разговор, поскольку общегвардейские дела волновали мало. Теперь беру слово:

— Товарищи офицеры, поскольку я кровно заинтересован в оснащении своего учебного батальона всем необходимым, буду биться за интересы афганских партнеров.

С афганским полковником из коммандос обучаем вчерашних «духов» в крепости в Пагмане. Март 1988 г.

Дальше начинаю требовать у советников бесшумное оружие, огнеметы и прочее — прочее вплоть до туристических примусов и рюкзаков. Финансист молчит. Тыловик отбивается. Бедняга весь взмок. Наконец, не выдержав, в сердцах бросает:

— Ты бы еще попросил себе пожарные машины!

— Хорошо что напомнил: мне нужно две пожарные машины и два двадцатитонных топливозаправщика!

Тыловик бледнеет. Командующий гвардией, с любопытством наблюдавший за нашей перепалкой, мирит нас:

— Товарищ Бек, успокойтесь, в гвардии четыре пожарные машины, будете брать, когда нужно.

Выходим покурить. Иванов интересуется, на хрена мне они понадобились? Отвечаю:

— После вывода советских войск в Кабуле возможны уличные бои. Как прикажете воевать с бронетехникой оппозиции? Бегать за танками с гранатометами? Лучше полить улицу керосином и сразу поджарить целую колонну.

— Логично, — кивает шеф.

Большая пьянка

Узнаю новость: в Кабуле выступают артисты из Киргизии. Я нахожу их в гостинице, знакомлюсь с директором театра. И хотя они уже сидят на чемоданах, а реквизит упакован, соглашаются дать небольшой концерт в актовом зале гостиницы. Привозим туда отличившихся в боях афганцев. После двухчасового прекрасного концерта, отправляем солдат в расположение, а сами, с несколькими офицерами перебираемся в номера. Ребята сдвигают столы. Рассаживаемся на койках вокруг. Через несколько минут афганцы заносят шашлыки, зелень, фрукты и гирлянды бутылок. Артисты поют нам задушевные песни. Я ностальгирую, зажатый двумя симпатичными девчатами в национальных платьях.

Потом начинаются пляски под аккордеон с комузом**. Мужчины становятся в круг на боевой танец «Атан». Кованые башмаки грохочут так, что сотрясаются стены. В наш потный круг белыми лебедями вплывают дамы. Я приглашаю землячку на вальс. Хошаль пускает слюни, впившись взором в роскошную блондинку. Заметив его состояние, она берет инициативу в свои руки. Не приученный прилюдно обниматься с женщиной, афганец сперва робеет, но довольно скоро его длинный нос погружается в глубокое .декольте, а пальцы хищно мнут пышные ягодицы блондинки. Дама шлепает его по рутам. Становится совсем весело.

Через некоторое время замечаю в комнате тщедушного афганца в потертом европейском костюме, скромно примостившегося в уголке. Танцы вызывают у него приступы искреннего смеха. Голодный взгляд непроизвольно шарит по дастархану. Этот парень явно не наш. Наверное, из местной беспеки. Приглашаю за стол. Он не заставляет себя долго упрашивать и после пары граненных стаканов мягко отключается.

Потом мы уходим... Возбужденный напитками и блондинкой. Хошаль бессильно рыдает на руках своих офицеров: он хочет остаться. У него любовь. Но его уносят. Артисты провожают нас до машин, наяривая на музыкальных инструментах. Хорошо-то как, черт возьми! Какие-то западные корреспонденты с балконов испуганно таращатся на наш «интернационализм в действии».

На следующий день афганские офицеры кто с головной, кто с сердечной болью вспоминают замечательный вечер. А солдаты лишились трехдневного мясного рациона, пропитого нами.

Безногий инструктор

Заезжаю в батальон. В кабинете Хошаля сидит безногий юноша. Он кидается в мои объятия. Я несколько отстраняю его от себя:

— Мать — перемать, ты почему без ноги?

Афганец смущенно объясняет, что в Хосте наступил на мину. С этим парнишкой из разведгруппы Бадама в 198З—84 годах мы съели не один пуд соли на боевых операциях. Теперь в звании старшего лейтенанта он на мизерной пенсии по инвалидности. В семье — 14 человек. Пришел к своему бывшему командиру Хошалю просить помощи. Я обращаюсь к комбату:

— Давай возьмем его в батальон инструктором по минно-подрывной подготовке. Думаю, что второй раз на мину не наступит. А через пару месяцев уволим и откроем ему дукан. Будем у него хранить оружие для специальных мероприятий.

Хошаль не возражает. Тут же отдает распоряжение кадровику зачислить инвалида на майорскую должность. Парнишка не скрывает слез благодарности...

Чего не знали афганцы

В отношении учебного батальона советская сторона имела свои виды. Дело в том, что после вывода из Афганистана 40-й Армии, в Кабуле должна остаться единственная советская рота охраны посольства. В случае нападения, она вряд ли могла долго продержаться, занимая пассивную оборону по периметру. Поэтому моему учебному батальону выделили две постоянные базы: одну вблизи посольства (мы могли ударить в спину нападающим примерно через 15 минут), другую на аэродроме, возле правительственной стоянки самолетов. Это на случай драпа, то бишь экстренной эвакуации советского персонала.

Кроме того, в структуре управления батальона были предусмотрены должности для 14 советских инструкторов. Это была крыша для полноценной группы спецназначения из «Вымпела». Они должны были не только обучать афганцев, но и обеспечивать безопасность агентурных операций посольской резидентуры КГБ в экстремальных условиях.

Также я собирался прибрать к рукам Сашкину сторожевую заставу в Пагмане. Там в случае чего можно было достаточно долго держать оборону до подхода авиационного прикрытия из Союза и наших вертолетов со спасателями. Афганцам — удобно заниматься «грязными» делами: содержать и допрашивать пленных, из-бавляться от улик.

* На самом деле аушевский 180-й полк подарил мне все свои трофейные боеприпасы. Их пришлось вывозить на четырех большегруз-ных КРАЗах.

** Струнный национальный музыкальный инструмент.

Опубликовано в журнале "Солдат Удачи"

Источник: Военобоз

Социальные сети