Стивен Хантер. "Третья пуля". Часть 1. Глава 4

Рубрики: Военлит, Северная Америка, Переводы Опубликовано: 14-04-2013

Как и множество других предприятий со звучными названиями, «Национальный институт исследования убийства» находился в чьём-то подвале. Дом был потрёпанный, с отставшими листами кровли, в очередном гниющем довоенном коттеджном районе Далласа. Одноэтажная халупа не видела покраски или ухода слишком много лет. Стекло и сталь шпилей Нового Далласа виднелись вдалеке от этой зоны запустения. Когда Суэггер прошёл через калитку в заборе из металлической сетки, оказавшись на дорожке, замусоренной мокрыми листьями, он заметил указатель, гласящий: «Книжный магазин сзади». Боб последовал указанию и обнаружил ступеньки вниз к другому знаку, проинструктировавшему его позвонить в звонок, что он и сделал.

- Заходите, открыто! - донёсся крик.

Он вошёл в комнату, лопающуюся от книжных полок, скрипящих и надутых от ответственности за несомый груз, борющихся с тоннами бумаг, уложенных на них. В комнате пахло подвалом и плесенью. Полки были проадресованы табличками из скотча с рукописными надписями: «ЦРУ», «Россия», «Винтовка», «Ранний ЛХО»*, «Поздний ЛХО», «Комиссия Уоррена-за», «Комиссия Уоррена - против», «Документы», «Отчёты свидетелей», «ФБР», «Джек Руби» и так далее. Боб поискал надпись «Дал-Текс», но не нашёл. Он послонялся, до сих пор не замеченный, доставая то одну, то другую истрёпанную папку в мягкой обложке с полки и обнаруживая такие теории заговора, как «Мафию», «КГБ», «Кастро», «Большую нефть», «Военную разведку», «Ультраправых» - но ничего действительно вдохновляющего.

Всё это барахло было настоящим подводным течением: оно утягивало вас, и через минуту вы уже погружены в тягучий заговор: ваша ясность пропала, ваш логический гироскоп безнадёжно расстроен, ваша способность отличать одно от другого распалась в прах. Слишком много информации: что из этого заслуживает доверия? К чему отнестись с опасением? Слишком много заверений и утверждений, слишком много спекуляции и лжи ради выгоды. В целом- как будто бы из дурдома вырвался вирус паранойи, заражая всех кто вдыхал его.

- Привет, - донёсся голос. – Простите, я пытался с доставкой разобраться. Могу помочь вам?

Человек оказался долговязым и неуклюжим, из разряда эксцентричных задрипанных умников с густыми светлыми волосами и очками, которые на его голове держались с помощью эластичной ленты, на затылке зарывавшейся в волосы. На нём был грязный зелёный свитер, а поверх него – твидовый пиджак с отворотами, бесстыдно поеденными молью. Середина сороковых, явно не коммандо, впалые бледные щёки покрыты суточной щетиной. Он улыбался, демонстрируя тот факт, что отбеливающими полосками для зубов он не пользуется и дружелюбно протягивал руку с паучьими пальцами. Боб пожал её, с неудовольствием открыв для себя, что ладонь влажная и скользкая, но улыбнулся в ответ.

- Что ж, - сказал Боб,- у меня, похоже, завёлся жук в голове, который постоянно повторяет: «Дал-Текс». Если и была вторая винтовка, ей следует быть там, поскольку и некоторые другие вещи на это указывают. Я думал, что у вас могут оказаться книги по этому поводу или что-нибудь ещё.

- Аа, - ответил владелец НИИУ, - очень интересно!

- Я встал на крестик на Элм-стрит и не мог не заметить, насколько близко эта траектория к снайперскому гнезду.

- Согласен. Многие, многие люди находят это удивительным!

- Наверное, я опоздал к началу матча, так что уж простите некоторое невежество. Думаю, что многое уже перерыто и пройдено, и всё, что только можно уже как следует перетряхнули. Так что я не хотел бы терять время, повторяя то, что кто-то уже сделал в 1979м.

- Нет, я не виню вас, мой друг,- ответил человек, непринуждённо приняв позу для разговора, оперевшись спиной на стойку и скрестив руки. -Особенно сейчас. Знаете ли, подходит пятидесятилетие, и мы испытываем всплеск интереса и внимания. Похоже, что не только Стивен Кинг работает над книгой об убийстве. Я ожидаю большого подъёма активности.

- Я не писатель, - сказал Боб. – Бог видит, я и двух слов не свяжу, хоть бы моя жизнь от этого зависела. Для меня это- головоломка, чистое решение, вот что интересно.

- Понимаю, - отозвался человек. – Я - Ричард Монк, генеральный директор и уборщик НИИУ. Также я бухгалтер, а ещё отправляю посылки и меняю лампочки. Чертовски гламурное дело.

Тут Боб достал свой бумажник, достал оттуда визитку и протянул собеседнику.

Джон П. Брофи

«Джек»

Доктор философии*

Член Национального сообщества профессиональных инженеров

Горный инженер

Бойсе, Айдахо

- Провёл всю жизнь, раскапывая дыры по всей земле, - пояснил он. – В палатке где-нибудь в Эквадоре бывает скучно, так что я начал читать во время, свободное от копания, сна, пьянства и шлюх. И до сих пор читаю. Около трёх лет назад я заметил, что у меня накапало пять-шесть миллионов долларов и ушёл на покой. Подсел на ДФК, так что теперь копаюсь в этом деле. Похоже, всю жизнь буду рыть. Ваш веб-сайт я читал каждую неделю в ожидании новостей, и вот наконец наработал свой собственный материал, так что решил приехать сюда и проверить, так сказать, на месте посмотреть, как мои наработки отвечают реальности.

- Так вы - сторонник «Дал-Текса»? Поставлю вас рядом с парочкой крупных Дал-Тексеров.

- Ну… -сказал Боб,- да, но я опасаюсь…

- Понял. У вас есть теория, это ваша интеллектуальная собственность, вы не хотите, чтобы всё раскрылось. Все мы такие - и поделиться хотим, и боимся, что идею оторвут. Нисколько не настаиваю, нет проблем.

- Я смотрю, вы всё и всех знаете?

- Я и есть убийство Кеннеди, - ответил Ричард, улыбаясь. – Я живу и дышу этими вещами, Джек. Кроме того, у меня фотографическая память. Если я что-то прочёл - оно там навсегда. По крайней мере, до сих пор так было. Может быть, я доживу до того, что от ещё одного факта у меня череп треснет.

Суэггер засмеялся. Ричард Монк был заводным, хоть и странным и не имел той дикой, подозрительной натуры, свойственной столь многим в сообществе убийства Кеннеди.

- Кстати, что сейчас с «Дал-Тексом» происходит?

- Ну, долгое время люди, которые владеют зданием, любезно пускали исследователей внутрь, если те просили об этом заранее. Теперь их политика изменилась - я думаю, из-за пятидесятилетия. Внимание им на руку, они сейчас пытаются сдать побольше площадей под офисы. Я знаю местного менеджера, так что смогу вас провести.

- Было бы отлично, - ответил Боб.

- Откровенно говоря - многого не ожидайте. Всё здание было обновлено и перестроено дважды с 1963го. Теперь оно современное, знаете ли, возвышенное. Напоминает по духу Гринвич-виллидж*, очень стильное. На первом этаже, в лобби они устроили атриум, который проходит через всё здание вверх по центру, как в здании Брэдбери в Лос-Анджелесе. Выглядит круто, как в старом кино, но от 1963го полностью отвязано.

- Окна остались там, где были?

- Абсолютно, и конечно же, вы убедитесь, что некоторые окна прекрасно соответствуют углу и траектории выстрела в голову, предположительно сделанного ЛХО в тот день.

- Хорошо. Видите ли, я в это дело пришёл через оружие. Я стрелок. В действительности я куда как больше охотился, чем ходил по бабам и пьянствовал, так что повидал множество животных и даже нескольких людей, погибших вследствие попадания пули с высокой энергией и даже, верите или нет, слабой пули калибра 6,5мм. Мои наработки касались именно пуль и баллистики, и теперь вопрос в том, чтобы уложить всё полученное в обстоятельства того дня.

- Понял. Думаю, это хорошо, что вы не пришли с предварительной установкой, что «это сделало ЦРУ» или «это сделало правое крыло нефтяников Далласа», потому что это склонило бы ваше мышление к определённому шаблону.

- Точно.

- Знаете что, Джек? Я немножко запаздываю с посылками. Более-менее выживаю, торгуя по почте- а без интернета пришлось бы существовать на майорскую пенсию от конторы.

- Армия?

- Разведка. Двадцать лет, главным образом Германия. Так вот, я думаю - почему бы нам не встретиться за обедом и поговорить там?

- Только если я угощаю.

- Отлично. Лучше, чем я надеялся. Где вы остановились? Я хотя бы к вам приеду.

- «Адольфус».

- О, тогда «Французская комната»,- восторженно сказал Ричард и Суэггер понял, что это была шутка, поскольку «Французская комната» был гламурным рестораном роскошного отеля.

- Если серьёзно, пройдите вниз один квартал до Мэйн и по Мэйн вверх. Там будет отличное мексиканское место «Соль Ирландес».

- Понял, - ответил Суэггер.

- Увидимся в восемь. Идти там недалеко.

 

- Итак,- сказал Ричард, с удовольствием глотнув «Текаты»*,- я не принёс файл, потому что я сам файл. Но когда ты вернёшься, я добуду все картинки и сведения. Или могу это всё по электронке тебе выслать, как угодно будет.

- Отлично.

- А тем временем я позвоню Дэйву Эронсу, который рулит зданием в интересах владельца, «Гэлакси капитал лимитед». Дэйв - хороший парень, всё понимает: я сказал ему, что ты- старый друг, заслуживающий доверия. Он просто не хочет, чтобы там бродили идиоты в шапочках из фольги.

- Я свою в Бойсе оставил.

Вокруг них гудела общением сидящих за столиками гостей полутьма ресторана. Место было популярным - наверное из-за отменной сальсы. Суэггер хлебнул диетической колы.

- Кстати, они не хотят, чтобы их рассматривали в связи с убийством, хотя в их здании, на углу Хьюстон и Элм находится магазинчик сувениров по теме убийства.

- Я заметил,- сказал Боб. – Не буду развивать тему.

- И название у магазинчика - «501 Элм», а не «Дал-Текс».

- Имеет смысл.

- Хороший маркетинговый ход, да? Ну так вот. «Дал-Текс» фигурирует в тридцати восьми из двухсот шестидесяти пяти формально признанных теорий заговора. Оттуда, как ты увидишь, можно было выстрелить под нужным углом, и в те годы войти и выйти было нетрудно. Здание не было закрыто до 12-39 или около того, так что группа легко могла выбраться. Но ты, думаю, знаешь, что ни Бульози*, ни Познер* - эти двое великих последователей комиссии Уоррена, которые изучили все теории - не уделили ему много времени. Они даже не вступали в споры с теми, кто указывал на вовлечённость «Дал-Текса». Если задуматься, то такая позиция вполне объяснима. Я хочу сказать, для этого потребовалась бы огромная смелость и удача -войти в общественное здание, взломать офис, пристрелить президента и выйти, насвистывая «Дикси»*, за десять секунд до прибытия полиции. В здании свыше двухсот человек работало.

- Разве большинство не было на Дили, как Запрудер?

- Внутри всегда кто-то околачивается. Не могло быть совсем пусто.

- А может, они были переодеты?

- Возможно, а в кого? Огромный шарм-браслет? Незнакомец не может переодеться в знакомого.

- Огромный шарм-браслет?

- Извини, это из Вуди Аллена. Не смешно, если не любишь Вуди.

- Наверное, не смотрел, - ответил Суэггер. – А насчёт переодеться- так они могли долгий вариант изобразить. Арендовать офис заранее, после выстрела ещё полгода там проработать, пока контракт не кончится. Нет, погоди, чёрт… маршрут автоколонны не был известен до двадцатого числа...

- Это впускает тебя в мир глубокого заговора, в котором некая зловещая сила, сидящая в правительстве, своими щупальцами заранее расставляет всё по местам.

- Я инженер и поэтому я не доверяю большим планам. Я сделал свои деньги на том, что решал проблемы, возникающие при срыве больших планов. Так что поверь мне - большие планы всегда срываются. Лучше иметь план, чем не иметь его, но никакой план не выдерживает контакта с реальностью.

- Говоришь как военный, Джек. Я двадцать лет служил, многое подобное на моих глазах происходило.

- Я был в морской пехоте…

- Хромаешь с Вьетнама? - перебил Ричард.

- Нет, Эквадор. Обломок бура прилетел со скоростью тысячи футов в секунду - вот это было настоящим образованием! Инженерия учит нас, что план - это набор предположений и диаграмм, которые либо неправильны, либо невозможны. Всё влияет на всё, всё меняется, и в итоге ты оказываешься там, где никогда бы не предположил себя увидеть.

- Согласен.

- И всё же, чёрт, угол от любого из тех шести окон до креста на Элм-стрит даёт нам точный выстрел в голову, которым был убит президент. Для теоретика заговора это очень привлекательно.

- Естественно. Ты говорил - баллистика твой конёк?

- Да. Мне кажется, что я сообразил что-то конкретное насчёт того, как там могла оказаться вторая винтовка, не оставившая никаких улик.

- Очаровательно. Но не говори мне, потому что завтра утром будешь ругать себя.

- И не собирался. Интеллектуальная собственность, как ты сказал. Для горного инженера весь мир защищён минеральными правами, а я вытаскиваю это добро на свет божий, так что в нашем случае я становлюсь параноиком.

- Отлично. Кроме того, если что и вылезет - я в оружии толком не соображаю, так что вряд ли смогу оценить.

- Это типичное слабое место в мире исследований убийства, - сказал Боб, хлебнув ещё диет-колы. – Слишком много мнений об оружии у людей, которые ни черта не знают об оружии. Много времени теряется.

- Я скажу тебе, почему. Всё потому, что само дело очень обширное. Чтобы понять, что случилось и сделать правильные суждения, нужно быть экспертом в слишком широком спектре областей. Медики ничего не знают об оружии, стрелки ничего не знают о мафии, мафиози ничего не знают о ЦРУ, люди Агентства* ничего не знают о кубинцах и рано или поздно ты начинаешь делать выводы о том, о чём ты ничего не знаешь, и в итоге получается ерунда.

- Ричард, позволь спросить тебя,- сказал Суэггер, - а у тебя есть своя теория?

- Моя проблема в том, что я об этом слишком много знаю, так что больше не могу судить. Я во всём вижу недостатки, противоречия, микроскопические неувязки. Я могу потратить двадцать минут на металлургический анализ фрагментов пули, найденной на полу лимузина, но будет неважно, опровергнут ли результаты анализа теорию второго стрелка или подтвердят её, поскольку к любому из выводов найдётся возражение из иной плоскости. Я всё равно не смогу принять ту или иную точку зрения как верную. Так что как мне судить? Я и хотел бы забыть что-то из того барахла, которым набита моя голова, но оно не уходит. Это моё проклятье. С другой стороны, это сделало меня хорошим разведывательным аналитиком и помогало мне в выбранной мною линии работы.

- Понимаю.

- Раз уж ты платишь- не возражаешь, если я ещё пива возьму?

- Валяй.

- Я хотел бы поделиться с тобою одной теорией, которую я слышал и которая объясняет всё. Может, я сам додумался, может, слышал где-то… не знаю, просто она как-то оказалась у меня в голове. Может, сам Господь вложил её туда. Тут учтены все нюансы, все несовпадения, все свидетельские неувязки- всё. Но только одна проблема… после того, как я тебе расскажу об этом, мне придётся тебя убить.

«Куда этого парня понесло?»- подумал Суэггер.

- Ну, мне в любом случае недолго осталось, так что сожги меня заодно.

- Попрошу тебя об одном одолжении. Не перебивай, когда я стану говорить о чём-то, что не будет сочетаться с «историей», как мы её называем. В конце всё ясно будет.

- Слушаю, - сказал Боб.

- Двадцать второго ноября 1963 года,- начал Ричард,- свихнувшийся неудачник-марксист по имени Ли Харви Освальд по причинам, слишком банальным чтобы в них поверить, сделал три выстрела по президенту Соединённых Штатов, который по чистой случайности проехал под окном его рабочего места. Первым выстрелом Освальд промахнулся, потому что был идиотом. Второй выстрел попал Кеннеди пониже шеи, в верхнюю часть спины. Пуля прошла сквозь тело, отклонившись вследствие плотной мускулатуры шеи президента, попала в спину губернатору Коннели, прошла его навылет, ударила его в запястье - снова навылет - и наконец в бедро. Третьим выстрелом Освальд снова промахнулся, поскольку он, очевидно, был идиотом.

Освальд неважен, но всё же задержимся на нём на секунду. Он запаниковал, бросился вниз по лестнице и там столкнулся с полицейским Мэрионом Бейкером, приказавшим ему остановиться. Освальд вместо этого оттолкнул его и выбежал из книгохранилища Техаса. Офицер Бейкер достал оружие и застрелил его. Конец Освальда.

А суть нашей истории в том, что случилось с Кеннеди. Его водитель -агент Секретной службы - понёсся в госпиталь Паркленда, до которого было меньше чем пять минут ходу и там отличная команда реаниматологов принялась за работу. Кеннеди висел на волоске и играл со смертью весь оставшийся день и всю следующую ночь, но к утру его состояние, наконец, стабилизировалось. Хотя и обессиленный последствиями серьезнейшего ранения, он выкарабкался, ведомый невероятной жаждой жизни, добрыми пожеланиями и надеждами миллионов людей по всему миру.

Его выздоровление было медленным и болезненным. В его отсутствие президентские обязанности взял на себя Линдон Джонсон, которого президентские советники уберегли от трагических или глупых решений. Очевидно, что Вьетнама не случилось, а Кеннеди набирался сил с каждым днём. Врачи боялись, что вследствие повреждённого позвоночника он останется парализованным, но каким-то чудом этого не произошло. Всё это время его жена, Джеки, словно ангел пребывала у его ложа, и возможно, что именно сила её любви была ещё одной доброй силой, помогшей этому человеку снова сполна обрести свои способности в медленном, месяц за месяцем, выздоровлении. В марте 64го он сел в кровати, сделал первые неуверенные шаги в мае, а в августе вернулся в Белый дом (Линдон Джонсон, естественно, так и не стал президентом), снова приняв обязанности. В середине августа он произнёс воодушевляющую речь и был снова вознаграждён единодушным приветствием. Он практически не утруждал себя предвыборной кампанией и едва лишь участвовал в ней, но его оппонент, Барри Голдуотер, с треском проиграл выборы в ноябре, так что меньше чем через год после трагедии в Далласе он снова был инаугурирован как президент и начался его второй срок.

Но он изменился. Сперва это заметили лишь его самые близкие люди, но впоследствии изменения его политического курса, никем не оспариваемые вследствие его харизмы мученика, стали очевидны для прессы и общества. Было похоже что он, как говорили, «увидел свет». Перенесённая близость смерти глубочайшим образом изменила его, а долгие месяцы одиночества, которые с ним разделяла лишь команда медиков и его глубоко любящая жена, укрепили его в этом изменении.

Пропал хладнокровный боец-антикоммунист. Пропал ловкий профессионал-политик, не гнушавшийся грязных трюков. Он перестал уделять излишнее внимание женщинам и наркотикам, играть с прессой в осла, бегущего за морковкой, развлекаться на вечеринках, прекратил праздную жизнь и всё, что создавало славу его Камелоту. На место всему этому пришёл аскетизм.

- Что? - переспросил Суэггер.

- Аскет - человек с железной самодисциплиной и чёткими моральными принципами. Истинно верующий.

- А, понял.

- Подойдя так близко к смерти, он возненавидел её и решил поставить её вне закона везде, где это только было возможно. В своей политике, ощущая хрупкость жизни, стремительность, с которой её можно отнять и постоянство последствий любого, даже самого незначительного акта жестокости, он сделался пацифистом. Он увидел, что война неправильна в любом своём проявлении и в каждом смысле- как в абстрактном, так и в конкретном. Кеннеди понял, что сила есть жалкое прикрытие страха, что излучая любовь можно добиться куда как больше, чем если обороняться, в то же время заряжаясь и наводя прицел. Он отозвал десять тысяч солдат из Вьетнамской республики, он урезал оборонные расходы на сто миллионов долларов, открыл пути к восстановлению дружеских отношений с Кастро на Кубе и приказал ЦРУ прекратить всю анти-Кастровскую активность. Он также запретил Агентству вмешиваться во внутреннюю политику множества стран Африки и Латинской Америки, и все они живо бросились к коммунистам, как и Южный Вьетнам, поглощённый без борьбы Северным. Его не волновало, что мы «теряем» эти страны: мы «побеждали» избегая борьбы, в которой теряли бы нашу драгоценную молодёжь.

Его величайшим желанием было прекратить ядерную гонку вооружений с русскими. Мысль о том, что миллионы людей по всему земному шару живут в страхе того, что какой-нибудь сумасшедший генерал по своей прихоти нажмёт на кнопку и ввергнет мир в ядерный холокост, ужасала его. Ликвидация ядерной угрозы стала бы жемчужиной в короне его славы.

В 1967-68 годах его самые пылкие начинания касались гонки вооружений, ускорения накопления атомных мощностей и средств доставки (их наличие делало угрозу случайного уничтожения всё более близкой). Он предложил русским всё, что только смог придумать, согбенно и коленопреклонённо, абсолютно всё- лишь бы увести положение в мире подальше от психоза взаимного уверенного уничтожения, державшего мир железной хваткой «Атласов» и «Посейдонов», SS-12 и SS-14*, таящихся в своих шахтах на американском Западе и в сибирских просторах, Б-52 и «Туполевых», кружащих в воздухе на грани чужого воздушного пространства двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, напоминавших нам своими перистыми реактивными следами, тающими в синей высоте, насколько мы близки к пропасти и как хрупки механизмы, берегущие нашу безопасность.

А что касается русских - то они и не пошевелились. Конечно, какие-то либералы в Политбюро приветствовали смягчение отношений и хотели бы поиграть на этом. Однако сторонники жёсткого курса, ошеломлённые тем, с какой готовностью президент соглашался и как много он отдавал, не требуя ничего взамен, хранили строгое молчание, поглядывая, сколько ещё можно вытрясти из этого клинического идиота - хоть ни кто-либо в США, ни они сами не называли его так.

Наконец, на исходе своего второго срока, подбиваемый либеральными газетами Востока и новыми медиа, которые вовсю приветствовали его намерение разрядить бомбовую угрозу миру и заменить воинственность пониманием, президент приказал немыслимое. Он отдал приказ к одностороннему отказу от ядерной боеготовности. А чтобы показать свою искренность, он простёрся вместе со своей страной перед русскими.

Он посадил Б-52 стратегического воздушного командования* на аэродромы. Он приказал отключить компьютеры североамериканской аэрокосмической обороны так же, как и радары дальнего обнаружения. С ракет «Ополченец»* в их пусковых шахтах было снято топливо, была запущена программа демонтажа, нейтрализации и уничтожения боеголовок. Он приказал остановить экспериментальную программу МХ*. К определённой дате он сделал то, что наметил сделать: ликвидировал Соединённые Штаты в качестве ядерной державы. Он достиг мира.

В двенадцать минут после полуночи во вторник, пятого ноября 1968 года русские запустили ракеты.

- Ну, Ричард, тут ты через край хватил, разве нет? - сказал Суэггер.

- Джек, ты обещал не перебивать.

- Хорошо, что я квасить завязал, а то к этому моменту я бы уже бурбоном залился под горло и дрался с матросами, приставал к девчонкам и звал детей.

- У меня свисток пересох. Ещё бы пива, - намекнул Ричард.

- После уничтожения мира как не проставиться? Человек! - Боб подозвал паренька. –Принеси моему отцу ещё «Текаты», а мне диет-колы, понял?

- Конечно, сэр. Не подать ли вам десертное меню?

- Точно. После ядерного шторма, что меня в пепел спалил, мороженое будет неплохо, - согласился Боб.

Принесли пиво, и Ричард вознаградил себя за уничтожение западного полушария добрым глотком, пока Суэггер потягивал свою диет-колу в память о спалённых городах и гражданах, миллионы которых были убиты в постелях.

- Итак, Ричард, - сказал он, - я вроде достаточно заправился, чтобы слушать дальше.

Ричард набрал воздуха и пустился дальше.

- Кто бы мог винить их? Наверное, решение даже не в Кремле принимали. Думаю, всё начал какой-нибудь молодой генерал-лейтенант в командном бункере под Владивостоком. Следуя железной логике их национальной философии и доктрине уверенного взаимного уничтожения, он поступил правильно: как только из уравнения выпадает часть «взаимного», самой здравой вещью будет запустить ракеты.

Порядка ста миллионов американцев погибло в течение получаса от ударов SS-9*. Все командные и управляющие бункеры были поражены, система SAC-NORAD* превратилась в радиоактивное стекло, но смысл тратить мегатонны на пусковые шахты отсутствовал - они были отключены от компьютерных линий, а местные командиры, старшие лейтенанты у скважин с двумя ключами, не имели возможности запуска без подтверждения командования. Безопасность, знаешь ли. Сэкономленные ракеты были перенацелены на меньшие города, так что даже Дубуки, Кедровые пороги и Лоутоны были поджарены на ядерной сковородке. Так русские победили в Третьей Мировой Войне.

К несчастью для них, в Четвёртой Мировой, начавшейся на следующий день, им не так повезло. Посчитав, что англичане будут сидеть тихо, они просчитались. Королевские ВВС обратили Восточную Европу в погребальный костёр. За свои заслуги Королевские ВВС были вознаграждены вторичным ударом SS-7 средней дальности по своим аэродромам, а поскольку аэродромы располагались на острове Великобритания, ещё двадцать миллионов погибли в огне.

Русские также думали, что они свели к нулю американские авианосцы, но оказалось, что к нулю сведены их собственные подводные лодки. Американские эсминцы гонялись за ними и топили их как рыб в бочке, а самолёты-ракетоносцы уничтожали русский надводный флот противокорабельными ракетами первого поколения, позволив средним бомбардировщикам и штурмовикам подобраться поближе к мягкому подбрюшью Красной страны и сбросить тактические ядерные заряды на скопления Красной армии, танковые группы и несчастные города по соседству. Наконец, одна ракетная подводная лодка класса «Бумер», бывшая в море и пережившая охоту, вернулась в игру и запустила свои ракеты без команды. Шестнадцать «Посейдонов», сто шестнадцать мегатонн. Зов долга, возвраты не принимаются. К концу первого дня Четвёртой Мировой Войны русские потеряли порядка двухсот миллионов людей, а их военная структура была кремирована.

Теперь Землю следовало унаследовать китайцам, африканцам и южноамериканцам- но не тут-то было. Наступила ядерная зима. То непредвиденное, непреднамеренное последствие, которыми люди всегда объясняют неудачи. Ненавижу, когда этим оправдываются. Одеяло из радиоактивного мусора закрыло небо - всё небо, и в отсутствие солнца сельскохозяйственные культуры засохли и погибли. Температура упала на сорок градусов. Моря стали океанами яда. Морская жизнь вымерла. Мутации, новые инфекции, новые паразиты - вся микроскопическая мерзость, которая до сих пор уступала убийственной силе мыла и воды теперь процветала, множилась и росла, убив ещё многие миллионы. Грипп, чума, холера, всевозможные древние болезни, которых не видели целыми эпохами - всё это исторглось из гор трупов. Среди нескольких миллионов выживших катастрофически упала рождаемость. Мы катились вниз. Мы умирали быстрее, чем рождались и ничто не могло изменить этот демографический тренд. К 2014 году почти никого не осталось.

Было только одно решение. Оставшиеся немногие умники соглашались в этом. Когда на планете оставалось менее ста тысяч людей, в главном спектакле за всю историю человечества собрались оставшиеся учёные, инженеры, врачи, солдаты и мыслители. Это было похоже на «проект Манхэттен»*: колоссальное предприятие, поддержанное всеми выжившими силовыми структурами, всем человечеством: собранные специалисты предпринимали такие усилия, которых не было с тех пор, как австралопитек убил первую газель бедренной костью в африканской саванне, с одной-единственной целью: найти способ использовать силу науки для спасения человечества.

Им нужно было отправить человека в прошлое.

- Думаю, я смотрел это кино,- сказал Боб. – «Терминатор»

- Хммм… не слышал о таком,- протянул Ричард, допив «Текату» и подняв руку, чтобы ему ещё принесли. – Хотя, когда ты сказал - я вспомнил. Смотрел его раз пятнадцать.

- Ричард, я готов был согласиться с тобой ровно до того момента, как полезла вся эта чушь с путешествием в времени. Я копал дырки в земле- длинные, прямые дырки, я жил в пустой породе и боролся с пустой породой. Порожняк - обычное дело, Ричард, особенно если между тобою и тем, что ты пытаешься выкопать - шесть миль порожняка. И для меня путешествия во времени - это порожняк, так что я не собираюсь брать это себе в голову и отчаливаю прямо здесь.

- Джек, поверь мне - путешествие во времени с точки зрения физических законов теоретически допустимо. Я пропущу математику, но секрет тут в том, чтобы расположить объект в пространстве. Видишь ли, если ты пошлёшь человека на сто лет назад прямо из этого ресторана, полного людей, и он шагнёт сюда же сто лет назад, он моментально погибнет, потому что окажется в открытом космосе. Привет! - тут нет воздуха, пять тысяч градусов ниже нуля, всякое дерьмо летает кругом со скоростью света потому, что нет ничего, что замедлило бы его. А почему? Потому, что земля, солнечная система и всё в этом роде уже не там, где оно было. Это всё двигается, и двигается быстро. Так что сначала тебе придётся изобрести мать всех компьютеров, чтобы точно высчитать, где это всё было сто лет назад и уж только тогда переслать его туда лучом по частичкам так, чтобы ему было где оказаться тогда, когда он там окажется.

 -От этого всего у меня голова разболелась, - заявил Боб.

- Мы почти у цели, - обещал Ричард. Приложившись к кружке ещё раз, он продолжил. – Он не был особенным человеком. Но он должен был быть на сто процентов надёжным. После множества психологических тестов он был отобран из тысяч, которые клялись, что уж они-то справятся. Но в 2015 году все знали, что соблазн остаться в прошлом был ошеломляюще велик. Прошлое виделось куда как лучшим, чем вечно ниспадающее будущее. Им нужен был человек с твёрдым намерением принести себя в жертву ради мира, которого он никогда не видел и даже никогда не увидел бы, ради детей, которых он не знал, который мало того что погиб бы, но, что ещё более печально, был бы стёрт из людской памяти, став человеком, который не существовал ни в будущем, ни в прошлом.

Они нашли такого человека. Может быть, он был похож на тебя, Джек. Крепкий, умный, просоленный, видавший виды, хромающий, с вечно внимательным взглядом, подтянутый, как будто всегда готовый увернуться от обломка летящего бура. Вот такой человек - герой, как Джек, хромающий от раны, о которой он никогда не рассказывал.

Его отправили в прошлое. Он попал сюда в 12-29 поясного времени двадцать второго ноября 1963 года на юго-западный угол книгохранилища Техаса, оказавшись точно напротив рекламы «Hertz». Ему оставалось порядка минуты, чтобы собраться, но ему хватало- он был хорошо тренирован и не отступил, не усомнился, не колебался, не боялся и не жалел. Возможно, его звали Джек Брофи, если у них такой был. Хорошо соображал в инструментах, даже - или особенно- в оружии. У него была винтовка: ничего особенного, ничего сложного, обычный прицел среднего класса и несколько патронов. Это было всем, в чём заключались шансы выживших в ядерной войны - всё, что было обретено великой ценой и огромными усилиями наших наследников в 2015 году.

Герой на крыше навёл свой пристрелянный прицел на голову жизнерадостного, привлекательного молодого человека, известному как Джон Ф. Кеннеди и увидел, как в президента попадает вторая пуля Ли Харви Освальда, отчего президент дергается, но не падает. Герой видит, как руки президента самопроизвольно поднимаются к горлу в рефлекторном движении, известном как «поза Торберна»*, отсчитывает до пяти и нажимает на спуск, отправляя пулю в голову ДФК.

И в этот момент он исчезает. Винтовка исчезает, все следы пули исчезают, как и предусмотрено его самоубийственным долгом - всё это прекратило существовать. И поэтому никто до сих пор не раскрыл и никогда не раскроет это дело. Растерянный идиот Ли Харви Освальд остаётся в недоумении, паникует и бросается оттуда. Что с ним случится- никого не волнует. Что на самом деле важно- так это то, что в момент смерти ДФК следующая сотня лет прекращает существовать, её не будет. ДФК мёртв: он не был ранен, он не восстановился, ему вышибло мозги, он не вывел войска из Вьетнама, он не умолял русских о взаимных соглашениях, он не совершил одностороннего разоружения до роковой черты, что в итоге толкнуло нас за эту черту. Не было ядерного холокоста, миллиардов смертей, ядерной зимы, уничтоженной экосистемы, истреблённых сельскохозяйственных растений, отравленных морей, демографического самоубийства, второго «Проекта Манхэттен»: мы получили- и как планета, и как биологический вид- что-то неизвестное: второй шанс.

Так что здесь мы сейчас и находимся, Джек- через пятьдесят лет в реальности после двадцать второго ноября 1963 года. Вьетнам. Уотергейт. Джимми Картер, Рональд Рейган, Буш Первый, Клинтон, одиннадцатое сентября, Буш Второй, война с террором, Ирак, Афганистан- один замес за другим, Джек, но мы не взорвались на своих же бомбах и миллиарды нас всё ещё пьют воду и дышат воздухом. Так что одинокий стрелок всё же сослужил нам добрую службу.

- Ну, - отозвался Боб, - ты обещал мне теорию, и я скажу тебе - это всем теориям теория.

- Как видишь, большинство теорий говорит: если бы ДФК выжил - последствия были бы позитивными. Я не принимаю такого суждения. По тому самому закону непредвиденных последствий его выживание привело бы к негативным последствиям: трагическим и даже катастрофическим. Но мы этого уже не узнаем.

- Ричард, ты или гений, или идиот - я даже не знаю.

- Ну, думаю, ты не удивишься, если я скажу тебе, что уже слышал это раньше не один раз. Теперь переспи ночь с этим и завтра в одиннадцать в лобби «Дал-Текса» тебя ждёт Дэйв Эронс, он покажет тебе здание.

Суэггер вернулся в отель с разболевшейся головой, как будто бы пил. По ощущениям так и было: он употребил научно-фантастический рассказ Ричарда с путешествиями во времени и всякой чепуховой ерундой. Что это была за чушь? Тут был какой-то смысл, но Боб не мог его ухватить.

Ему очень хотелось выпить - как обычно, Боба одолевал соблазн пойти в бар и принять одну порцию, которая станет двумя, которые станут тремя и так далее. Соблазн, который был всегда здесь, как маяк-ориентир для лётчика, никогда не гаснущий.

Нужно было подумать о чём-либо ещё, поместить что-то между собою и своими аппетитами, кружившимися в голове безумным вихрем. Он натянул одежду, обулся, спустился на лифте вниз и прошёл двенадцать кварталов в одиночестве, темноте и прохладе до площади Дили в спешке, неожиданной для боли в его бедре и неуклюжести его походки.

Боб хотел поглядеть на это снова: в темноте, как на очертания без деталей, просто как на форму того кошмарного для многих безумцев места: травяного холма.

Если не приглядываться к деталям, маленький холм на западе площади выглядел абсолютно неприметно. Боб подошёл, забрался наверх и какое-то время смотрел на редкие машины, едущие вниз по Элм, вообразив себя на месте легендарного французского гангстера, излюбленного кандидата одной из первых теорий, который был вовлечён в дело. Корсиканец, как говорилось, как из старого голливудского кино, настолько деградировавший, что мог убить одного из самых блистательных людей в мире, стоял тут, со своим карабином М1, в 12-30 прицелившийся точно в президента и выжавший спуск.

Но…

Нет, неверно. Не мог француз-убийца прицелиться в президента. Президент ехал с непостоянной скоростью, так что его убийца должен был целиться в место перед ним, взяв упреждение порядка шести дюймов для того, чтобы попасть в голову. Стрельба с упреждением требует мастерства и практики, и многие так ничего и не добиваются.

Многие полагают, что французу на холме было легче сделать выстрел, поскольку он был ближе. По их мнению, близость равна лёгкости, а дальность равна трудности. Освальд был в двухстах шестидесяти трёх футах, а француз - в семидесяти пяти. Ясно, что люди, делающие выводы, никогда не стреляли ни влёт, по движущейся мишени ни по бегущим животным или людям.

Суэггер прикинул, что гипотетический француз находился под углом в девяносто градусов к машине, которая как раз в этот момент ускорялась в неизвестном темпе. Для того, чтобы попасть одним выстрелом, – а у него был только один выстрел в рамках проведения операции с фальшивым стрелком, – он должен был выстрелить с упреждением. В стендовой стрельбе по летящим глиняным тарелочкам такой выстрел, который зовётся «пересекающим», считается самым сложным, поскольку требует самого большого упреждения. Он отрабатывается путём тренировки снова и снова, в результате которой приобретается опыт, позволяющий ощущать, какое расстояние нужно взять на упреждение исходя из скорости цели.

Французу нужно было найти цель, вести винтовку, взять некоторое (неизвестное!) расстояние перед целью и затем нажать на спуск, при этом не поколебав изображения, видимого в прицеле двигающейся винтовки. Суэггер знал, что это было достаточно трудно даже с использованием дробовика, который стреляет целым облаком дробинок, покрывающих значительную площадь. С использованием же винтовки это было практически невозможно- разве что был использован высочайший профессионал-стрелок с инструментом, кладущим пулю в точку. Шансы сделать такой выстрел с первого раза были ничтожны. Нет, это не было невозможным, но для команды профессионалов было бы в высшей степени неосмотрительным строить свой план на том, что один из них поразит практически невозможную цель первым и единственным хладнокровным выстрелом - разве что они имели в своём распоряжении какого-нибудь стрелкового гения, а такие люди крайне редки и их трудно найти.

Что же касается Освальда или кто бы там ни был в здании - его ситуация была откровенно другой. Его выстрел в терминологии стендовой стрельбы был «исходящим». Он весьма лёгкий, поскольку цель видна под острым углом. Лимузин не находился точно под нулевым углом к стрелку, но в то время как он двигался по Элм-стрит, а стрелок располагался в окне, выискивая его, угол составлял порядка пяти градусов. С его точки зрения - даже сквозь низкокачественный прицел - лимузин медленно смещался справа налево, практически незаметно для стрелка. Главным свойством цели в этот момент было то, что она уменьшалась в размерах, поскольку лимузин уезжал дальше, увеличивая дистанцию. Но и это не требовало выстрела с упреждением и отточенной способности рассчитать величину упреждения. Ему нужно было просто навестись на цель, сконцентрироваться на обработке спуска и выстрелить. Если винтовка была точной, а прицел- пристрелянным в ноль, то выстрел не был бы более сложным, чем со стрелкового стола в тире. Разница в расстояниях - семьдесят пять футов против двухсот шестидесяти трёх - не имела никакого значения. Для снайперских мозгов Боба выстрел сзади и сверху был гораздо легче, чем выстрел под углом в девяносто градусов по автомобилю, набирающему ход с неизвестным ускорением.

Суэггер подумал: «хммм…. Это интересно. Тут определённо следовало выстрелить сзади».


***

Примечания

* ЛХО – Ли Харви Освальд

* в США степень доктора философии, как правило, не имеет отношения к философии и даётся за естественнонаучные, технические изыскания.

* GreenwichVillage – богемный, дизайнерский район нижнего Манхэттена, сохранивший малоэтажную историческую застройку и названия улиц вместо номеров. Долгое время был преимущественным местом обитания людей творческих профессий.

* Tecate – популярное в США классическое мексиканское пиво, светлый лагер.

* Джерард Познер – автор книги, подкрепляющей выводы комиссии Уоррена.

* Винсент Бульози- известный американский прокурор, участвовавший в постановочном телешоу, изображавшем суд над Ли Харви Освальдом, впоследствии написавший массивный труд, в котором соглашался с комиссией Уоррена.

* «Dixie», или «IwishIwasinDixie» - гимн конфедерации Южных штатов (Диксилэнда) в Гражданской войне в США.

* Агентство, AgencyCentralIntelligenceAgency, Центральное разведывательное управление, ЦРУ.

* SS-14, «Scapegoat», «Козёл отпущения» – индекс НАТО для советской ракеты РТ-15, имевшей индекс ГРАУ 8К96. Дальность 2000-2500 км.

* SS-12, «Scaleboard», «Фанера» - индекс НАТО для советского мобильного ракетного комплекса «Темп-С» с ракетой, имевшей индекс ГРАУ 9М76. Дальность 900 км. Будучи фронтовым комплексом, не мог угрожать США. Ошибка Хантера.

* SAC, StrategicalAirCommand. Группа бомбардировщиков и межконтинентальных ракет шахтного базирования, бывших ядерным щитом США. Расформированы в 1992 году.

* «Minuteman», семейство межконтинентальных баллистических ракет США.

* программа МХ-1593 ставила своей целью создание сверхтяжёлой ракеты, несущей термоядерную боеголовку. К 1963 году программа была уже девять лет как свёрнута вследствие появления компактных и лёгких термоядерных зарядов. Ошибка Хантера.

* SS-9, «Scarp», «Обрыв» - индекс НАТО для советской межконтинентальной ракеты Р-36 с термоядерной боеголовкой, имевшей индекс ГРАУ 8К67. Дальность 10 000 – 15 000 км в зависимости от типа боеголовки.

* NORAD, NorthAmericanAerospaceDefence – сеть радарных станций раннего оповещения, защищающая воздушное пространство Северной Америки. Штаб находится на базе Петерсон близ города Колорадо-спрингс в штате Колорадо, командный пункт располагается в бункере внутри горы Шайенн.

* проект «Манхэттен» - программа по созданию американской атомной бомбы, завершившаяся к 1945 году.

* поза Торберна - обе руки держатся за горло, характерная посмертная поза.

***

Перевод - Кирилл Болгарин 
 
 
продолжение следует
Социальные сети