Трудности перевода

Автор: Ауслендер Сергей Рубрики: Ближний Восток Опубликовано: 22-11-2009

День как-то сразу не сложился. Да и хрена ему было сложиться, если в 6:00 утра я проснулся от воя сирен воздушной тревоги и, зевая, поплелся в убежище. Полчаса сидел там в компании таких же полусонных коллег из разных стран, слушая как снаружи хлопают разрывы.

Потом позвонил наш продюсер Боря. Он израильтянин, работал с нами, помогал переводить, договариваться и все такое. Подъехал в гостиницу, чтобы обсудить текущие планы. Из редакции теребили, мол, давай. Давай хоть что-нибудь. А давать было решительно нечего. Ну, то есть ничего нового. Выбор такой: или тащиться в один из городов, которые постоянно были под обстрелом (типа Цфата или Акко), снимать там несчастных жителей в бомбоубежищах и ждать, пока какой-нибудь особо меткий ракетчик «Хизбаллы» не развалит очередной дом прямым попаданием. Проблема была в том, что такого добра мы уже наснимали целую кучу. Или ехать на границу с Ливаном, опять же — на удачу. Вдруг чего попадется интересного. Короче, четкого плана не было. Боря и предложил, давайте, дескать, двинем в Метулу. Это такой городок, откуда, по его меткому выражению, «всё хорошо видно». Забегу вперед: знал бы, насколько хорошо — х…р бы поехал.

«Попали» мы уже на въезде в Кирьят-Шмону. Населенный пункт, километров 10 до Метулы, дорога проходит через него. Расположен очень удачно, как раз на самой границе. Поэтому туда из Ливана разве что ручными гранатами не кидались. И вот, заехали, значит, а вокруг тишина. Первый раз за всю войну я такое видел. Удачно попали, прямо во время намаза. И только я это подумал, как выяснилось, что старик Мэрфи свой хлеб ел не зря. Прямо в центре города, откуда-то сбоку, перед нами на дорогу вырулил здоровенный армейский грузовик, доверху нагруженный снарядами. А дорога в одну полосу, да разделительный забор посередине. И подъем он, бедный, никак быстрее 20-ти километров в час осилить не мог. А тут как раз на сопредельной стороне закончился намаз и они, помолясь, приступили. Начали ракеты кидать, из минометов молотить. Кругом разрывы, сирены воют без перерыва, свист, грохот. Я ору матом, Саша, оператор, сидит курит сигарету, бледнея лицом, а Боря вертит руль, но объехать проклятый грузовик не получается. И все понимаем, что, если в него сейчас попадут, то от нас даже молекул не останется. Вот так, с песнями, ехали минут пять. Как год прошел. Високосный.

Ну, раз пишу это — пронесло. А, чуть не забыл. Было 13 августа, последний день войны. На завтра уже объявили прекращение огня. И обе стороны активно наверстывали, кто что упустил. Заехали в Метулу. Кто не был, рассказываю. Городишко стоит на горе, его северный склон смотрит на Ливан (вид, кстати, обалденный). Дома построены террасами, а между ними устроены площадки, по типу смотровых. Чтобы, значит, красотами любоваться. Красоты — вот они: прямо за околицей начинается ливанская деревня. По ней вовсю дубасит артиллерия, танки работают. Вертушки туда-сюда носятся. Слышно, как в деревне пролетают ПТУРы и активно садят из пулеметов. Все живописно взрывается и горит. Короче, подготовка к прекращению огня в самом разгаре. Старик Верещагин просто помер бы (царство ему небесное) от зависти.

Мы расположились прямо на одной из площадок, развернули штатив, камеру поставили. Саша, лютый до работы после пережитых стрессов, припал к объективу. Не в силах сразу решить, с чего начинать, навел камеру на ближайший ливанский дом. Армия обороны Израиля не подкачала: в небесах что-то угрожающе прошуршало и дом испарился в облаке грязновато-дымного пламени. «Зае…сь» — прокомментировал Саша, не отрываясь от оптики. Вдохновленные, видимо, этой оценкой, невидимые израильские летчики, тут же вдребезги разнесли соседний дом. Саша только восхищенно что-то промычал себе под нос.

Тут я краем глаза заметил сбоку движение. Прикрываясь кустами (там между площадками своеобразные живые изгороди) к нам полз какой-то «аидыше рыцарь». Классический иудейский воин: очки в пол-лица, линзы, можно на снайперскую винтовку ставить, кипа, мешковатая зеленая форма, М-16, длинная и какая-то на нем ужасно нелепая. Вид его пугал заранее. Не доползая до нас метров пять, так, чтобы не высовываться из-за изгороди, он остановился и тонким голосом закричал: «Цалаф!» Я ткнул Борю пальцем в бок и показал на «чудо». «Чудо» повторило уже совсем фальцетом: «Цалаф!» «Бл…», -ответил Боря, упал на карачки и очень сноровисто для его фигуры уполз в кусты. Я удивился и, решив, что Боря испугался близкого разрыва, заорал ему: «Да все нормально, Борь, далеко упало». Солдат и Боря в ответ завопили дуэтом: «Цалаф!» Саша с интересом следил за разворачивающимся представлением, потеряв даже на время интерес к битве. Хотя израильтяне, как по заказу, начали буквально срывать деревню с лица земли.

«Это чо такое?» — кричал я в ответ, имея в виду загадочного «цалафа». Боря заорал в ответ, но слово заглушила очередная бомба. Я, уже теряя терпение, крикнул: «Боря, давай по-русски!» И Боря заревел дурным голосом, как медведь на случке, так, что даже заглушил шум боя: «Снайпееееееер!»

Оказывается, я неплохо ползаю. Но Саша лучше. Стоя спиной к нам, услышав знакомое слово уже после меня, мой оператор умудрился как-то быстрее оказаться за кустами. Военно-полевой совет, кто пойдет за камерой, держали втроем. Солдатик все это время чего-то пытался втереть нам на иврите, но от него отмахивались, как от мухи. В итоге, Борю решили не посылать, слишком мишень хорошая. Саня сгонял, сдернул камеру со штатива, а я вторым рейсом принес «корягу». Сюжет сделали, получилось неплохо. А слово «цалаф» стало третьим ивритским, после «шалом» и «тода», которое я запомнил на всю жизнь.

Один рабочий день

Точнее, не день, а сутки. Началось все так: Звонок. С виду обычная просьба. Бухгалтер… попросила… съездить… в… Газу… поставить… штамп… «ОПЛАЧЕНО»… на бумажках, которые нам там пишут наши палестинские продюсеры. Просьба, в принципе, законная. Как раз, незадолго до этого, аудиторы сильно натянули контору за отсутствие этих штампиков. Поэтому она и попросила. В Газу, твою мать, съездить… Им, гагарам, невдомек, что там творится. Они же сюжеты наши не смотрят. Они же не знают, что такое ГАЗА…

Короче! Перешли границу, поехали в офис к Назару, нашему продюсеру. Туда-сюда, все формальности уладили, выпили по традиции кофе. Тут к нему в гости заявился какой-то басмач местный, бородатый, страшный и косоглазый. Ему израильтяне пару лет назад пулю в голову засадили, так у него шары и разъехались в разные стороны. Мозг не задет, а косоглазие страшное. От этого вид у него ещё более жуткий. На Радуева чем-то смахивает. Ну, он позвал кальян («шиша» по-ихнему) покурить. Я отказаться рыпнулся, Назар у него за спиной такое лицо сделал, что я сразу понял, Абу Харон (имечко ничего не говорит?) сильно обидится. Бандиты эти палестинские, как дети, сразу обижаются. А наличие у него автомата окончательно убедило меня, что надо поехать. Ну, поехали, покурили, потрепались о международном положении, о сионистских оккупантах, о конференции в Аннаполисе. Потом ещё братки подъехали. Автоматов на столе больше стало. Разговор совсем задушевный пошёл, и я совсем по родине затосковал. Но Назар кое-как убедил его, что мне надо срочно на Эрез ехать (это погранпереход между Израилем и Газой). На Эрезе меня уже не ждали. Там соратники Абу Харона маненько из минометов постреляли, еврейцы обиделись и границу закрыли. П…..ц

Поехали в гостиницу. Восемь этажей, ни одной живой души: портье и хозяин. Он меня увидел, только что в ноги не повалился. Я у него первый постоялец был за месяц. Номер большой, сторона, правда, подветренная. Всю ночь в номере выло и свистело, шторы, как паруса надувались. Утром они меня хотели в машину на руках отнести и все приглашали снова приехать. Да ну, на х…. Лучше вы к нам.

Опять двинули на Эрез. Приезжаем, там веселье в полном разгаре. В Израиле «красная тревога», попытка прорыва боевиков. Над головой вертушки носятся и периодически то ракетами, то пушками поле перепахивают перед нами. Кто не знает: с палестинской стороны переход — это белый вагончик. Там сидит пал с рацией и связывается с израильтянами. Просит у них разрешения на переход. Они дают, тогда идем. Вокруг пара бетонных блоков, с одной стороны — разрушенная промзона (оставшаяся от «сионисткой оккупации»), с другой — поле. Посередине мы стоим: пара десятков арабов, которые в Израиль выбираются, какие-то фраера с CNN, ребята с НТВ, таксисты местные, носильщики, ваш покорный слуга — и весь этот праздник жизни в прямом эфире наблюдаем. На поле издали видно, как какие-то фигурки мечутся. Это очередная партия шахидов героически пытается сдохнуть. Потом, видимо, чтобы этот процесс ускорить, танки пошли. И давай молотить по близлежащим домам, по полю, потом бульдозеры (огромные такие, как мамонты) начали взад-вперед гонять. Говорят, тоннели ищут. А среди нас дедушка бродит с чайником, предлагает стакан чаю (неплохого, кстати) за шекель (7 руб.), тут же коллега с НТВ пританцовывает под Катю Лель из мобильника, а какая-то баба — голландская журналистка — с кем-то ругается на своем языке по телефону, сидя спиной к полю боя. Театр абсурда, никаких наркотиков не надо, прёт и так, только держись.

Потом коллеги с СNN, мол, все равно стоим, решили поснимать войнушку. Только, значится, камеру развернули, на штатив присобачили, как бежит пал из вагончика. Стойте, кричит, нельзя, уже звонят оттуда… И рукой в сторону Израиля тычет. А на поле один из танков остановился и так удивленно башней вертит. Мол, кто это там такой любознательный, сейчас мы ему всё разъясним. Коллеги снимать перестали. Не хотят, говорят, не будем. И бледные почему-то….

Должен заметить, у меня ещё с ливанской войны аллергия на танки и вертолеты.

Все это удовольствие мы часов пять наблюдали. Потом, то ли всех перевалили, то ли рабочий день к концу подошел, стрельба прекратилась. И нас, вроде, пропустили. Только мы в бетонный коридор вошли, который уже к КПП ведет, воины аллаха очухались и давай из минометов садить. Ну, вроде как за собой последнее слово сохранить. Израильтяне попрятались по убежищам, и мы ещё с часик под крышей из жести обстрел пережидали. Потом мимо нас колонна танков гордо проследовала. С чувством выполненного долга… Напоследок один из монстров остановился, развернул башню и п…..нул в сторону Газы. Так, для порядку, думаю….

Ну, как шмонали и паспорта проверяли писать не буду. Потом как-нить…

А бумажки я привез. И все в Москву отправил…

А спасибо даже не сказали…

А бухгалтеров надо в детстве убивать, чтобы не вырастали…

Социальные сети