Пакистанские шииты на осадном положении

Автор: Уолш Деклан Рубрики: Азия/Океания, Переводы Опубликовано: 11-12-2012


КВЕТТА, Пакистан – Каллиграфы задерживаются у ворот древнего кладбища в этом погруженном в раздумья городе на западе Пакистана. Им предстоит еще одно мрачное и все более востребованное задание: нанести надписи на могильные плиты последних жертв  отрядов смерти фанатиков, которые открыто прочесывают улицы города.

Уже как минимум год суннитские экстремистские боевики методически нападают на членов хазарской общины – персидскоговорящего шиитского меньшинства, которое эмигрировало сюда из Афганистана более столетия тому назад. Убийцы нападают с пугающей развязностью, очевидно, не боясь закона: торговцев убивают прямо за прилавками, студентов – во время игры в крикет, паломников вытаскивают из автобусов и казнят на обочине.

Последняя жертва – механик по имени Хусейн Али – был убит в прошлую среду. Он был застрелен в своей мастерской и дополнил список из более ста хазар, убитых в этом году, часто среди бела дня. Нередко боевики даже не пытаются скрыть свои лица.

Кровопролитие стало частью широкого всплеска насилия по всему Пакистану, в результате которого в этом году погибло как минимум 375 шиитов – по словам правозащитников, это рекордные цифры после 1990-х годов. Но по мере того как кладбища заполняются хазарами, они говорят, что загадка заключается не в том, кто на них нападает – эти люди хорошо известны, – а в вопросе попроще: почему пакистанское государство не может – или не хочет – их защитить.

– После всех этих убийств не бывает арестов, – сказал Музаффар Али Чангези, хазарский инженер на пенсии. – Поэтому, если правительство и не поддерживает этих убийц, по крайней мере, оно их защищает. Это единственное объяснение тому, почему они так открыто действуют.

Правительство, которое уже противостоит боевикам Талибана, настаивает на том, что воспринимает эту угрозу серьезно. Во время недавнего месяца скорби Мухаррам, когда шииты организовывали десятидневное шествие по улицам, министр внутренних дел ввел строгие меры безопасности, включая двенадцатичасовое блокирование сигналов мобильных телефонов – в попытке предотвратить удаленную детонацию бомб – и запрет ездить на мотоциклах подвое. Несмотря на это, суннитские террористы-смертники осуществили, как минимум, пять нападений, убив не менее пятидесяти и ранив несколько сотен шиитов. Пакистанский Талибан взял на себя ответственность за крупнейшие атаки, что говорит о крепнущей связи между этой группой и традиционными религиозными фанатиками-ополченцами – связи, которая многих встревожила.

Беспрепятственные убийства также вызывают более широкие вопросы в отношении пакистанского общества: в частности, о распространении раковой фанатичной идеологии среди людей, которые всего десять лет тому назад казались гораздо более терпимыми, а также о том, что подстегивает растущую дерзость убийц, некоторые из которых предположительно связаны со службами безопасности страны.

Например, в убийствах в Кветте практически нет никакой тайны. Общепризнанный факт – что боевики базируются в Мастунге, пыльной фермерской деревушке в 18 милях южнее, которая является бойким местным пристанищем “Лашкар-и-Джангви” – самой пресловутой фанатичной группы боевиков в стране.

Подобно многим другим пакистанским группировкам вооруженных фанатиков, “Лашкар-и-Джангви” процветает в запредельном мире кивков и подмигиваний: группа официально запрещена, но ее лидера Малика Ишака в прошлом году выпустили из тюрьмы – сторонники осыпали его дождем из лепестков роз. Сейчас Малик открыто проживает в южной провинции Пунджаб, под защитой вооруженных мужчин, которые слоняются у его двери, и может свободно изливать на своих посетителей исполненные ненавистью речи. Шииты – это “самые отвратительные неверные на земле”, сказал он в прошлом месяце репортеру Ройтерс.

В Кветте его сторонники чувствуют себя так же свободно. Выбирая своими целями хазар – которых легко отличить, так как они обладают весьма узнаваемыми среднеазиатскими чертами, – боевики “Лашкар-и-Джангви” перекрывают оживленные шоссе, обыскивая машины и размалевывая стены лозунгами ненависти. “Лицо – это их цель, – сказал майор Надир Али, старший хазарский лидер и отставной армейский офицер. – Они видят лицо, а затем стреляют”.

В самом страшном убийстве этого года боевики вытащили 26 хазарских мужчин из автобуса, который направлялся к месту религиозного паломничества в Иране, и казнили их на глазах у их жен. Этот эпизод произошел вблизи от Мастунга.

Среди местной хазарской общины растет ощущение того, что их взяли в осаду. У Вакара Хусейна – студента-инженера, который выжил после взрыва бомбы в переполненном университетском автобусе в июне, – в голове до сих пор остаются осколки стекла. В теракте погибли четыре студента, а еще четверо потеряли зрение. “Это изменило мое отношение к жизни в Квете”, – сказал он.

Хусейн, который теперь вынужден большую часть времени проводить дома, все равно не чувствует себя в безопасности. Он говорит, что угрозы поступают через Фейсбук и Твиттер в виде ядовитых сообщений о “шиитских кафир” – неверных.

Кампания по устрашению вынудила хазар отойти в этнические анклавы на краю города. Бизнес переехал из центра города на Аламгир-Роуд – хазарский квартал, где предусмотрительно вооруженные мужчины караулят на углах улиц. Даже водители машин “скорой помощи” имеют оружие.

Один водитель – прежде чем выехать на место последней атаки – сначала проверил свой пистолет. На другой стороне улицы на магазине развевался флаг запрещенной суннитской группировки, надпись на котором гласила: “Для шиитов существует только одно средство – и оно называется джихад”.

Серийные атаки – всего лишь один из нескольких конфликтов, разъедающих Кветту – некогда тихую провинциальную столицу, теперь расколотую разнообразными этническими трещинами и жестокими интригами, что придает ей ощущение сосуда с клубком змей.

Больше всего город известен тем, что здесь была создана “Кветта Шура” – секретный верховный совет афганского Талибана. Но для пакистанской армии основной враг – это этнические сепаратисты Балуч, которые организовали 21 ноября взрыв в центре Кветты, когда погибли трое солдат.

Иностранцы здесь больше не в безопасности – подозрительные чиновники к ним относятся как к западным шпионам, они также становятся жертвами похищений в растущем бизнесе торговли заложниками. В апреле рядом с Кветтой был обнаружен обезглавленный труп врача британского “Красного креста” Халиля Дейла, через три месяца после того как боевики предположительно похитили его ради выкупа.

Учитывая такой ошеломляющий список угроз, вероятно, нет ничего удивительного в том, что силы безопасности не сумели оказать сопротивления религиозному насилию. Но многие аналитики видят этому другую вызывающую тревогу причину: фатальную двойственность внутри полиции и вооруженных сил по отношению к джихадистским группам.

В то время как военные якобы разорвали свои отношения с такими исламистскими группами, как “Лашкар-и-Джангви” после 2001-го, некоторые активисты подозревают, что – на местном уровне – эти связи сохранились. “Власти делают вид, что ничего не замечают, – говорит Али Дайан Хасан из правозащитной организации Human Rights Watch. – Самое милосердное объяснение – это то, что они некомпетентны. Другое заключается в том, что военные вступили в неформальный союз с суннитскими экстремистами”.

Высокопоставленный чиновник Frontier Corps – военизированной силы, которая обеспечивает безопасность Кветты – отрицал обвинения в сговоре. Ситуациянапряженная”, признал он, говоря на условиях анонимности. “Но с хазарами проблем нет. Мы преследуем всех преступников, независимо от секты, касты или вероисповедания”.

Региональная политика также играет роль. Иран и Саудовская Аравия финансировали соперничающие шиитские и суннитские группы боевиков в 1990-х, проводя прокси-войну за сферы влияния. Эксперты говорят, что, в то время как иранское финансирование в последнее время существенно истончилось, саудовские средства вливаются, как и раньше.

В телеграмме Госдепартамента, которая датирована декабрем 2009-го и была опубликована WikiLeaks, госсекретарь Хиллари Клинтон отмечала, что “доноры из Саудовской Аравии представляют самый существенный источник финансирования для суннитских террористических групп по всему миру”.

Чувство осады вынудило многих молодых хазар бежать из страны – они покидают свои дома в Кветте и уезжают за шесть тысяч миль в Австралию – крупнейший центр хазарской диаспоры. Это дорогостоящее и опасное путешествие: заплатив по 15 тысяч долларов за человека контрабандистам людей, многие вынуждены переносить опасные путешествия через Индийский океан в хрупких суденышках. Слишком часто эти лодки идут ко дну, унося с собой сотни жизней.

Мухаммед Хуссейн – тридцатидевятилетний учитель – сказал, что двое из его братьев уехали в Австралию за последние четыре года – один, как он полагал, почти наверняка утонул; от другого, который уехал четыре месяца назад, пока не слышно никаких новостей.

– Мы просто не знаем, что с ним случилось, – сказал он, тревожно сцепляя пальцы.

***

- перевод Надежды Пустовойтовой специально для Альманаха "Искусство Войны"

Оригинал - http://www.nytimes.com

 

Социальные сети