Вопрос разведки

Автор: Фик Виктор Рубрики: Переводы, Ирак Опубликовано: 17-11-2011

Вопрос разведки

Доктор Ричард Сакконе прослужил год в армии США в качестве старшего офицера контрразведки в Ираке. Сакконе вернулся в колледж Святого Винсента в Пенсильвании в качестве профессора политических наук. Он подробно рассказывает, как стоял лицом к лицу с врагами, и защищает принудительные допросы в этом интервью с Виктором Фиком.

Виктор Фик: С какими проблемами в основном сталкивалась контрразведка или офицеры контрразведки?

Ричард Сакконе: агенты контрразведки (КР) работают в области контршпионажа и других проникновений в нашу национальную безопасность. В США за это отвечает ФБР (Федеральное бюро расследований). В военной зоне, человек может столкнуться с ситуациями жизни и смерти. Хороший пример — террорист-смертник, зашедший в нашу столовую в Мосуле в 2004 и взорвавший себя, убив и ранив огромное число солдат. Если бы мы смогли распознать и схватить этого человека, мы бы могли не допустить преступления и предотвратить трагедию.

Давайте вернёмся к этому позже. Какие навыки требовались и в чём заключалась подготовка?

Необходимы навыки опроса, и множество правоохранительных тренировочных курсов, улучшающих их. Курсы специфических допросов обычно проводятся военными или другими агентствами. Знание человеческой натуры, психологии, местной культуры и языка — также весьма полезны.

Где Вы служили или какие места посещали в ходе выполнения служебных обязанностей?

Я участвовал в контр-террористической работе на Олимпийских играх в 1984 году в Лос-Анджелесе и 1988 году в Сеуле. Действовал 13 лет в Южной Корее, где коммандос и шпионы Северной Кореи всегда представляли угрозу. Также служил в Багдаде, тюрьме Абу Грейб и Мосуле, всё в Ираке, в течение 1 года с декабря 2004 по 2005.

На сегодняшний день, я побывал в 67 странах на всех континентах, кроме Антарктики, которую я планирую посетить. Назову несколько из этих стран: Польша, Болгария, Словакия, Венгрия, Австрия, Республика Чехия, Турция, Израиль, Катар, Бахрейн, Кувейт, Египет, ЮАР, Ботсвана, Зимбабве, Замбия, Чили, Перу, Эквадор, Коста-Рика и Северная Корея.

Какова была Ваша главная задача в Ираке?

Помимо всего прочего, я работал с подразделением контрразведки, где наша работа заключалась в слежении за тысячами иностранных национальных сотрудников, работающих на базе и обработке информации для идентификации возможных проникновений на наши базы или военные подразделения. Моя карьера офицера контрразведки подготовила меня. Я изложил свой опыт в книге «Невидимая война в Ираке: повстанцы в тени» [1]. Позвольте мне подчеркнуть, что в своей книге и здесь, я опускаю или скрываю некоторые засекреченные детали, имена или названия техники, потому что я лично и персонально обязан защищать моих союзников и коллег, по-прежнему сталкивающихся с опасностью.

Что касается террориста в Мосуле, как он сумел зайти?

Он был одет как иракский солдат, а мы открыли доступ в столовую на передовой оперативной базе Марез для иракских солдат, чтобы показать солидарность. Террорист, которому было 24 года, работал на базе 2 месяца. Он убил 14 солдат США, 4 иракских пехотинца, 4-х американских гражданских и ранил более 60 человек. Это был наихудший удар самоубийцы-одиночки против нас.

В чём заключалась Ваша оборонительная политика?

Впоследствии, я в одиночку прибыл в Мосул для основания мощного подразделения контрразведки, обеспечивающего безопасность более 10 000 человек в Марезе. Затем добавились окружающие передовые оперативные базы или ПОБы, из тех, кто нуждался в нашей поддержке. Мы развернули полную программу контрразведки на этой базе, отслеживая всех иностранцев и проводя расследования по любому подозрению.

Это сработало?

Да, армия США установила, что мы перешли с последнего места в Ираке по безопасности сразу после взрыва бомбы на первое, как раз перед тем, как я ушёл. Мы полностью повернули. изменили базу — никаких смертей, пока я был там. Конечно, не только я нёс ответственность. Всё наше подразделение целиком было настороже, вылавливая предателей.

Вернёмся к миномётным атакам, от которых вы страдали.

В тюрьме Абу Грейб нас обстреливали из миномётов почти каждый день силы лояльные Аль-Каиде. Этот комплекс (тюремный) по величине более 260 акров (105 гектаров) с дюжинами зданий. Повстанцы старались поразить нас и не задеть заключённых. Мы заметили, что каждый раз прицеливание улучшалось, как если бы у них был наводчик внутри нашего комплекса. Фактически, заключённые внутри передавали информацию, где расположены их камеры и в каком направлении двигаться, чтобы поразить конкретные цели. Как они передавали информацию наружу из тюрьмы? Мы должны были понять это, как я объяснял в своей книге.

Была ли опасность постоянной?

Все в зоне военных действий в опасности. Работа в тюрьме может быть опасной. Предпринимались попытки бунта или убийств тюремщиков. Например, заключённые изготавливали самодельное оружие или проносили его контрабандой для использования против других заключённых или против охранников, или нас.

Американцы были не единственными целями, как вы обнаружили. В чём заключался инцидент с похищением Фатиха?

Имя произносится как Фати. Он был турецким рабочим, с маленьким бизнесом на базе. Повстанцы хотели похитить его. Его захватили под видом поездки на такси. Мы искали Фати — бесполезно. Только после того, как его выкупили, мы узнали, что он жив. Его семья заплатила 15 000 долларов США. Фати был освобождён и вначале вернулся в Турцию. Затем он приехал обратно в Ирак, где мы опросили его. Фати описал крики и страдания, которые он слышал в соседних комнатах там, где он содержался и готовился к отсечению головы, и Фати был мусульманином. Он дал нам ценные сведения о похитителях, и что случилось с другими — многие были убиты.

Кто был так называемым Распутиным переводчиков? Как вы прижали его к ногтю?

Он был образованным иракцем, нашедшим работу в силах США в качестве переводчика. В какой-то момент его лишили доступа к различным базам из-за нестыковок в его рассказах о прошлом. Воспользовавшись неэффективностью нашей системы, он переезжал на другие базы и получал работу, неопознанный тамошним военным персоналом. Но, в конечном счёте, он вернулся на наиболее важную базу из двух баз в Мосуле и был схвачен. В последовавших допросах он оговорил сам себя. Так что с обслуживания американцев он был устранён, но компания, нанимавшая переводчиков, послала его к британцам. Они с радостью наняли его, не зная его прошлого. Да, ещё одна бюрократическая лазейка! Во время пребывания там, я задокументировал несколько таких лазеек и внёс рекомендации по исправлению генеральному инспектору.

Но некоторые оппоненты (противники) сумели уйти от вас, правильно?

Он обнаружил шпиона среди нас, который в силу бюрократической некомпетентности уже был освобождён. Мы никогда не могли поставить заслон бюрократии, к нашему величайшему разочарованию. История длинная и сложная, но в книге описано, как бюрократия может воспрепятствовать быстрым и решительным действиям, или чёткой и своевременной связи. В контрразведке требуется спокойный анализ, но часто также рефлексы тигра.

Вы были достаточно важной персоной, чтобы работать в Абу Грейб как контрразведчик... занимаясь чем?

Я работал в контрразведывательном отряде агентурной разведки, защищая объект от проникновения повстанцев, пытавшихся его разрушить или вступить в контакт со схваченными товарищами. Многие террористы, содержавшиеся там, контактировали с сетью снаружи через членов семьи или «мулов», носивших послания внутрь и наружу. Также, местные охранники могли быть подкуплены, или повстанцы могли организовать найм своих людей в качестве охранников или работников тюрьмы. Мы это обнаруживали и нейтрализовали. Это подразумевало пребывание в постоянной готовности, понимании различных техник, использующихся против нас, и необходимость быть более тщательными в проверке и фильтрации людей.

Какие же злоупотребления совершали ваши противники?

Повстанцы Аль-Каиды и те кто их поддерживали совершали наихудшие преступления из возможных. Они отпиливали людям головы через кожу, мышцы и кости, что гораздо ужаснее, нежели простое их (голов) отрезание. Иракский президент Саддам Хуссейн сам был мастером пыток, отсекая людям языки и уши, опуская их в кипящее масло и измельчители, или даже сбрасывая их с зданий. Наша сторона никогда не будет делать такие вещи. Многие из этих пыток проходили в Абу Грейб до того, как мы её взяли, но никто тогда не протестовал. Если бы кто-либо из США совершил эти зверства и был пойман, они были бы наказаны. Я работал в Абу Грейб после скандала, но я заверяю ваших читателей, что ответственные за неправильные деяния были наказаны.

Но ваша сторона обвинялась в истязаниях, таких как пытка водой, не так ли?

В основном, действие пытки намеренно призвано нанести тяжелую и длительную физическую и душевную боль, включая ампутацию, шрамы, жжение, нанесение увечий, калечение. Принуждение означает много меньший порог боли или дискомфорта, такой как: стрессовые позиции, толкание, изменение температуры, манипуляции с питанием, громкую музыку, использование фобий, обман, крики и т.д. Проведенная умело и в правильных обстоятельствах пытка водой или ПВ очень эффективна и не вызывает длительных повреждений. Она используется для тренировок наших специальных сил, так что я не считаю её пыткой. Неподготовленным не следует её пробовать. Аппендэктомия (лечение воспалившегося аппендикса) простая процедура для доктора, но я не хотел бы, чтобы мой сосед проводил её на мне. Фактически Комиссия 911 задокументировала, что мы использовали ПВ только 3 раза в Ираке, и они описаны в книге для тех, кто желает правды.

Можете Вы привести примеры, когда она (пытка) сработала?

В целом один известный случай с Халидом Шейх Моххамедом в Гитмо, вдохновителем 9/11. Конечно, я там не участвовал, но метод сработал, потому что он выдал важную информацию о методах и именах других террористов. Она поспособствовала в дополнительных задержаниях преступников и, как сообщается, помогла даже в конечном итоге определить размещение Усамы бен Ладена.

Таким образом, это часть вашей профессии знать что и с кем делать?

Да, чтобы быть эффективным, следователь должен применять правильную технику допроса, применимую к допрашиваемому. Резюмируя, смотрите мой комментарий в газете Питтсбург Пост Бюллетень, предназначенный для информирования общественности и борьбы с шумихой в СМИ [2].

Полезны ли данные разведки, полученные принуждением, или заключённый скажет что угодно, дабы избежать боли?

В моей книге утверждается, что если вы причините мне достаточно боли, я признаюсь в убийстве Авраама Линкольна. Очевидно, что нашей целью не является заставить подозреваемого сознаться в том, чего он не делал. Цель в том, чтобы убедить человека говорить правду. Мы делаем так, выпытывая информацию, которая может быть проверена, или подмешивая вопросы, на которые уже знаем ответ, для проверки пленного. Подумайте над таким сценарием: террорист был пойман при установке импровизированного взрывного устройства или ИВУ вдоль дороги. Он установил и другие устройства, но не показывает где. Патрульные и гражданские прочёсывают города. Подозреваемый не желает сотрудничать и смеётся, что множество неверных скоро умрёт. Должны ли мы использовать принуждение, чтобы узнать о других взрывных устройствах? Я говорю — да, чтобы спасти невинные жизни.

Вы утверждаете, что инспекторы Красного Креста якобы были нечестны. Как так?

Инспекторы Международного Красного Креста были весьма предвзяты. Хотя они проглядели проблемы везде, где побывали, вроде Камбоджи и Вьетнама, они упорно искали, чтобы найти хоть что-то, на что можно пожаловаться в Абу Грейб, где мы тяжело трудились в тяжких условиях над выполнением нашей миссии, без смерти или причинения вреда кому бы то ни было. Как разочаровывает то, что кто-то искажает правду в угоду собственным интересам!

Вы утверждаете, что иракцы предпочитали западных охранников?

Когда тюрьма, в конечном счёте, была передана иракцам, «Телеграф» опубликовал статью, озаглавленную «Истязаемые кричат, поскольку иракцы принимают Абу Грейб» (11 сентября 2006), о том, что иракские заключённые кричат американцам вернуться и не позволять иракцам брать тюрьму. Иракцы знали, что мы честны и если вы говорили правду, к вам хорошо относились. Они хотели, что США сохраняли контроль над тюрьмой и опасались взятия тюрьмы иракцами.

Вы также написали, что многие иракцы поддерживали западных пехотинцев... когда?

Я видел, как они любят и поддерживают нас. Например, я был там во время голосования по новой конституции в 2004 году и видел миллионы, с гордостью показывающих свои фиолетовые пальцы в знак того, что они проголосовали. СМИ также отнеслись предвзято и уделили этому событию мало внимания, или преуменьшали его значение.

Эксперт по допросам Мэтью Александр отвергает Ваше мнение о принуждении, и советует быть дружелюбным и помогать подозреваемому — для оценки его идей.

Он использует один метод — построение взаимопонимания для получения информации. Конечно, это работает, но требует времени. Любая техника допроса может быть эффективна, если правильно применена в правильных условиях, подобно инструментам из набора. Оба, и молоток, и отвертка полезны для различных задач. Люди и их обстоятельства также различаются. Это глубочайшая глупость полагаться только на одну технику. В моей книге приведены подробные детали по различным методам и условиям их применения.

Намекните нам.

Если вы вдали от фронтов в тюрьме — у вас достаточно времени, чтобы выстроить взаимопонимание. Если вы на передовой — у вас часто нет такого сокровища. Если вы имеете дело с каким-нибудь простым пастухом, вам может и не потребуется принуждение высокого уровня, но если вы столкнулись с закаменелым террористом, натренированным сопротивляться допросам, вы можете применить какое-то принуждение.

Вы обнаружили, что иракская полиция была проблемой... как?

В ней были агенты повстанцев с самого начала. Многие из проникших противников были исламистами и довольно антиамерикански настроенными. Политическое решение, принятое на неизвестном мне уровне, подготовить так много иракских полицейских, насколько возможно за короткий отрезок времени, чтобы показать общественности наш успех в передаче безопасности им. Это было сочтено более важным, нежели пытаться отслеживать наиболее квалифицированных и лояльных офицеров. Наш способ справиться с проблемой заключался в идентификации стольких проблемных личностей, сколько сможем.

Преступники также были угрозой, правильно?

В северном Ираке мы наняли тысячи турецких рабочих на базу. У нас не было возможности установить прошлое рабочих в Турции. Несколько мафиозных семейств переехали из Турции для открытия бизнеса на базе, и они медленно выдавливали друг друга, пока не осталась одна семья, контролирующая 2 базы в Мосуле. Они запугивали и вымогали деньги у турецких бизнесменов, открывших кебаб-рестораны, ковровые магазины, ювелирные лавки для обслуживания солдат. Мы забеспокоились, что они станут КР угрозой для нас. С их присутствием на базе и дружбой с многими солдатами, они могли собирать информацию, необходимую повстанцам.

Как вы их сломали?

Мы сконцентрировались на поимке членов семьи на незаконной деятельности, закрывали их и возвращали в Турцию. Но они не унывали, и даже использовали свои контакты с армией США, чтобы уничтожить наши усилия. Они заигрывали с высокопоставленными чиновниками, с которыми подружились, против нас. Чиновники могли поручиться за турков, не зная, что они преступники и считая их просто дружественными бизнесменами.

Это была часть невидимой войны?

Смотрите главу 11, потому что такие проблемы никогда не доводились до СМИ и об этом никогда не сообщали.

Был ли у Вас опыт столкновений лицом к лицу с врагом?

Конечно, каждый день мы опрашивали заключённых, схваченных по подозрению в терроризме. Если бы это был фильм, я бы включил случай, когда я в первый раз пришёл в секцию 5 в тюрьме Абу Грейб, где держали наихудших, из наихудших террористов. Когда я обернулся, то заметил клетку, с глыбой под одеялом. Медленно, край одеяла поднялся, чтобы показать 2 желтоватых глаза, всматривающихся в темноту. Это было жуткое чувство. Террорист смотрел прямо мне в глаза с ненавистью, которую трудно описать. Мы глазели друг на друга примерно минуту, прежде чем он медленно исчез под одеялом. Военный полицейский увидел это и сообщил, что заключённый был «плохим мальчиком», плевался в охранников и дрался с другими заключенными, так что его поместили в одиночную камеру. Мне стало интересно, как бы найти к нему подход. Несомненно, он был убеждённым повстанцем, который мог бы раскрыть внутреннюю работу самых преданных кадров — как они думают и почему они ненавидят. Я пришёл к выводу, что это займёт время, сокровище, которого у меня не было, так как мы занимались рутиной, связанной с новыми заключёнными, прибывающими ежедневно, которых надо было немедленно опрашивать для получения скоропортящейся информации.

Ричард, как считаете, вы совершили положительные изменения в Ираке?

КР зависит от масштаба своих людей. Я горжусь временем, которое провёл там. Я убедился, что имею опыт и знания для помощи в войне в Ираке, что многие из наших молодых ребят проявляли храбрость, но нужна голова постарше для улучшения эффективности. Я знаю, что мы совершили позитивные изменения и спасли много жизней. Я много узнал о жителях Ирака и о их внутренних мыслях о радикальных исламистах. Кроме того, я работал с набожными переводчиками мусульманами, делавшими всё возможное для борьбы с повстанцами. Я развил объективный взгляд.

Как американцы или другие реагировали, когда Вы рассказывали им о своём опыте?

Они недоверчиво трясли головами, потому что редко слышали о позитивных аспектах нашей миссии, или о сложностях таковой. Так что, я написал книгу и согласился на это интервью, чтобы проинформировать читателей, которые знают, что настоящие люди были и остаются приверженцами честной борьбы.

 

Сноски:

1. Невидимая война в Ираке: Повстанцы в тенях. Холлим Интернейшенэл Корпорэйшен (15 октября 2008)

2. Позор прессы от 24 мая 2009.

***

Источник - Инофорум

 

Социальные сети