Возвращение. Франция и контуры нового Ближнего Востока

Рубрики: Эксклюзив, Ближний Восток Опубликовано: 16-11-2013

В конце прошлой недели мир, казалось бы, находился на грани исторического сдвига - возможности достижения соглашения между аятоллами и шестью великими державами по иранской ядерной программе. Но соглашение было заблокировано Францией, которая назвала его "сделкой для простаков".

Французский демарш стал последним и крайним выражением изменения позиции по многим международным проблемам, прежде всего, связанным с Ближним Востоком.

Цила Хершко, специалист по ближневосточной политике Франции из Центра Бегина-Садата Университета Бар-Илан комментирует: "Давайте не будем забывать, что инициатором сильных санкций против Ирана была именно Франция. Они определили иранскую ядерную программу в качестве угрозы номер один в мире, и потому они испытывают к ней особый интерес".

Париж стремится играть большую роль в мировых делах. Франция располагает наибольшим количеством дипломатических представительств в мире - после США, при этом Ближний Восток рассматривается в качестве зоны приоритетных интересов. Поскольку, по меньшей мере, на поверхности, мощь Америки в регионе увядает - из-за слабости, проявленной Обамой в отношении Египта, Сирии и Ирана, Франция только рада занять ее место и расширить сферу своего влияния.

К этому следует прибавить суннитских союзников, если не сказать спонсоров, Франции в регионе.

В августе Париж подписал оборонный контракт с Саудовской Аравией на сумму 1 миллиард евро. Франция модернизирует четыре саудовских фрегата и два заправочных судна. Работы начались уже в сентябре.

Сауды начали массовые инвестиции во французский сельскохозяйственный, оборонный и продовольственный секторы. Одним из примеров может быть сообщение Al-Jazeera о покупке Саудами 52% Doux, птицеводческого концерна  в Бретани.

У Франции - высокие ставки в суннитских странах региона, которые яростно выступают против самой идеи ядерного Ирана. Саудовская Аравия, например, - основной покупатель французского оружия в регионе. Хершко говорит: "В свете текущей экономической ситуации во Франции, которая, мягко говоря, не блестящая, эти оружейные сделки очень важны для страны".

В действиях на международной арене нынешнего, да и любого другого французского руководства всегда отчетливо прослеживается голлистское влияние - и совершенно не случайно.

Институты и идеалы Пятой Республики были подогнаны под "величие". Де Голль как-то обронил: "Франция не может быть Францией без величия" - и величия можно достичь лишь на международной арене. Но если сценой де Голля был весь мир, то публика была исключительно французской: величие за рубежом должно объединять грызущихся субъектов на родине.

Голлисткий императив - думать локально, действовать глобально, проявляется в деятельности всех последующих французских президентов - консерваторов, либералов или социалистов.

Пример Франсуа Олланда - один из наиболее наглядных. Мантрой его предвыборной кампании был слоган C'est l'économie, pauvre con! (это экономика, придурок!). Олланд практически не говорил о международных делах. Инициировав вторжение в Мали Олланд, как ранее Миттеран, превратился в "нечаянного голлиста".

Молниеносное решение Олланда, несомненно, застало французский политический класс врасплох - он не воспринимался  в качестве политика, известного своей решимостью. Тем не менее,  интеллектуалы и широкая общественность президента поддержали, придя к консенсусу о том, что речь идет о "меньшем зле".

Решение об интервенции в Мали, несомненно, столкнулось и с оппозицией. Глава Левого Фронта Жан-Люк Меланшон заявил, что Олланда интересует не Мали, но урановые богатства соседнего Нигера, лидер зеленых Ноэль Мамер сообщил, что речь идет о "пропаганде", а упертый голлист Доминик де Вильпен посетовал на то, что новый президент "забыл уроки Афганистана".

Многие обратили внимание на время интервенции. С осени 2012 в рейтингах и опросах общественного мнения Олланд и его кабинет находились в состоянии свободного падения, столкнувшись с застоем в экономике и нарастающей безработицей - несмотря на то, что сложившаяся ситуация, в общем-то, не была виной самого Олланда. 90% опрошенных французов заявляли, что "Франции необходим настоящий лидер для восстановления порядка" (не указывая, какого именно). Именно в этот момент началась французская война в Мали.

Операция была успехом - в том смысле, что джихадисты до поры до времени рассеяны, а государственность Мали спасена.  Вопрос о том, насколько это помогло Олланду в решении его внутренних проблем, остается открытым. Французские интервенции в Африке - новинка не большая, чем весенний дождь в Париже. С момента образования Пятой Республики в 1958 Франция участвовала более чем в 40 рейдах, операциях и войнах на черном континенте, и французская общественность к ним попросту привыкла.

Сирийская война бросила французам новый вызов, и они, в отличие от прочих представителей западных государств, достаточно четко себя позиционируют.

С самого начала сирийского кризиса Франция оказывает непрерывную экономическую, гуманитарную и политическую поддержку оппозиции. Французы также несколько раз пытались пробиться через российское вето в Совете Безопасности, в надежде достичь консенсуса по вопросу о судьбе режима Асада.

В декабре 2012 Франция организовала международную конференцию, целью которой был сбор средств для сирийских мятежников и организации нормальной жизни в "освобожденных" районах. Франция была первым государством признавшим уже забытое "правительство" оппозиции, когда таковое было организовано.

Франция была единственным западным государством , безоговорочно поддержавшим США, и выразившим готовность атаковать Асада после химических атак 21 августа.

Франция, хотя иногда и неопределенно, но последовательно поддерживает одну сторону в сирийском конфликте – сторону мятежников – несмотря на многочисленные оговорки о том, что оружие не должно попадать в руки "Аль-Каиды", что военная интервенция в Сирии должна носить "пропорциональный  характер" и т.п.

Эта поддержка отражает стремление Франции играть большую роль в регионе, и, в первую очередь, в Ливане.

Франция глубоко озабочена интервенцией "Хизбаллы" в Сирии и возможным выплеском сирийской войны в Ливан, а также в другие страны – Иорданию, Турцию, Израиль, и даже на собственно французскую территорию.

Серия последних деклараций Франсуа Олланда демонстрирует, что Франция изменила свое восприятие, согласно которому конфликты могут быть разрешены только  дипломатическими средствами. Соответственно, Франция пришла к заключению, что дипломатической акции недостаточно для того, чтобы остановить сирийское кровопролитие – со всеми его ужасающими последствиями – и что дипломатия должна быть поддержана французским военным потенциалом.

В новой французской политике свою роль может играть и элемент досады - в сентябре, когда Обама собрался войной на Сирию, Франция была единственным американским союзником, обещавшим поучаствовать. Олланд, в соответствии с описанной выше французской традицией, величаво провозгласил, что Франция "готова покарать" Асада за использование химического оружия. Решение Обамы о том, что он заключит сделку с Асадом, выставило Францию в нелепом свете, и иранский демарш может оказаться лишь частью маленькой французской мести.

"Ось Сопротивления" уже видит, во что может вылиться заполнение оставленного американцами ближневосточного вакуума Францией. Мухаммед Баллуд, обозреватель про-сирийской ливанской газеты As-Safir уже на следующий день после срыва переговоров с Ираном разразился статьей, смысл которой сводится к тому, что "про-израильская социалистическая партия Франции" теперь выполняет заказы сионистских патронов и служит связующим звеном в вырисовывающемся альянсе Израиль-Франция-Саудовская Аравия.

Официальный визит Олланда в Израиль начинается 17 ноября. Нетаниягу готовит ему пышную встречу, и уже осыпал его словами благодарности за французское поведение в ходе переговоров с иранцами.

Баллуд делает интересное наблюдение. С его точки зрения, центр приоритетов Франции при Саркози на Ближнем Востоке однозначно совпадал с интересами Катара – от Дарфура и Ливии до Ливана, Сирии и Ливана. Теперь французы переориентировались на значительно более многообещающую Саудовскую Аравию, которая, по счастливому совпадению обстоятельств, перестает быть американским клиентом. С точки зрения Баллуда, Тель-Авив, Париж и Эр-Рияд объединяют общие страхи и заботы – в первую очередь, Сирия, "Хизбалла" и иранская ядерная программа.

Баллуд уверен в том, что американские, британские и германские компании за кулисами переговоров 5+1 тихо готовятся занять объемный иранский рынок – по грубым оценкам на восстановление ущерба от санкций Ирану потребуется 60 миллиардов долларов. Париж, в то же время, вовсе не уверен, что его на этот рынок пропустят, и потому предпочитает укрепить свой союз с Саудовской Аравией, которая, с экономической точки зрения, является не менее завидным рынком, чем Иран.

По материалам:

Robert Zaretsky France's Forgotten War, Foreign Policy, April 13 2013

Tsilla Hershco France and the Syrian Civil War: From Diplomacy to Military Intervention, Begin-Sadat Center, September 8,2013

Mark Lynch. How France Scuttled the Iran Deal at the Last Minute Foreign Policy, November 10, 2013

Подготовлено блогом PostSkriptum.me специально для альманаха "Искусство Войны"

Социальные сети