Они отлично воевали

Автор: Дотсон Лонни Рубрики: Интервью, Переводы, Вьетнам Опубликовано: 13-10-2011

4-й кавалерийский полк — одна из самых известных и почетных войсковых частей армии США. С момента своего создания в 1855 году полк служил своей стране как в мирное, так и в военное время. Его послужной список впечатляет: индейские войны, Гражданская война 1861-65 гг, филиппино-американская война 1899—1913 гг., Вторая Мировая война, Вьетнам и конфликт в Персидском заливе… Соединения 4-го полка с отличием несли службу в Афганистане и Ираке. За время своего существования полк получил 61 ленту к знамени части за участие в боевых операциях, три благодарности президента, пять почетных коллективных наград и два французских Военных Креста с Серебряной Звездой.

У 4-ого полка длинная история.

Как вы попали туда? Где и как проходило обучение?

Вся информация о новобранцах поступала в центральный распределительный пункт, а после этого нас направляли в подразделение, которое нуждалось в соответствующих специалистах того или иного плана. Я прошел подготовку на командира танка, а в 4-м полку как раз не хватало именно такой единицы, вот поэтому меня и отправили именно в это подразделение.

Что было основным фактором, повлиявшим на ваше решение пойти служить в армию? Как к этому отнеслись ваши близкие?

Как сказать… для меня это нечто вроде продолжения семейной традиции.Из-за того, что мой отец был профессиональным военным, вся наша семья жила на самой военной базе, где я и вырос. В общем, думаю, что, если бы он был, скажем, пекарем, я бы и в этом случае пошел по его стопам. К тому же родители не могли себе позволить отправить меня на обучение в дорогостоящий колледж, а по прохождении военной службы армия должна заплатить за твое образование. К моменту окончания мной школы, Америка уже была по уши во Вьетнаме, да и я, помимо всего прочего, считал своим священным долгом помочь своей стране.

Были ли у вас какие-либо приметы и суеверия?

Нет. Вообще не было. Большинству из нас было около девятнадцати, и в силу этого мы полагали себя, по меньшей мере, бессмертными. Более того, многие из нас были христианами.

Каково было отношение к противнику?

Между нами была огромная разница, ведь они были фактически невидимыми и неуловимыми. Для того, чтобы их уничтожить, мы должны были рассматривать их как неровню, как нелюдей. Вьетнам был совсем не похож на Вторую Мировую, где шла игра на равных. Печально, но это факт.

В каких условиях Вам приходилось жить в то время?

Вообще, в комфортных. Нас обеспечивали двухразовым горячим питанием, да и к тому же, вечерним пайком. Была предусмотрена и экстренная эвакуация на случай ранения кого-либо из нас. Совсем неплохо. А так, мы фактически не вылезали из наших машин: если подсчитать общее время, проведенное нами на ходу, то получится гдето в районе двух-трех месяцев. Нам поставляли боеприпасы и топливо практически каждую ночь, не считая воды и провианта.

В нашу задачу входило предотвращение скопления сил противника и предупреждение массовых атак с его стороны. Север отправлял малые группы своих солдат, которые должны были соединиться на юге страны: это был действенный способ укрупнения, ведь в этом случае вероятность, что мы их заметим, резко падала. В их задачу входило соединение на южновьетнамской территории либо на территории соседних стран с последующим пересечением вьетнамской границы.

Ну, а мы, в свою очередь, все время прочесывали леса и джунгли, чтобы помешать им, ведь чем больше времени у них было на спокойное выполнение поставленной задачи, тем больше проблем у нас было бы. Поэтому мы должны были срывать каждое возможное пополнение сил противника. Так обнаружилось, что во время наших зачисток, когда на линию отправляли штук 30–40 танков и БТРов, встреча с противником была стопроцентно гарантирована. Мы дислоцировались на тех территориях, где, по нашим предположениям, должна была происходить консолидация северовьетнамских сил.

Каждые несколько месяцев мы возвращались на защищенные военные базы, где приводили себя в божеский вид, отдыхали, отмывали и ремонтировали танки, ну и все такое. Будучи в поле, ты, как правило, всегда торчишь на броне и общаешься по рации, высматривая, не мелькнет ли поблизостичто-нибудь подозрительное, а ребята из твоей команды спят у танка, завернувшись в спальники. В непосредственной близости от нас также находился наблюдательный пост, чтобы в экстренной ситуации мы были вовремя предупреждены об атаке противника. Место дислокации менялось каждую ночь, и практически каждую ночь, как я уже рассказывал, мы получали пополнение топливом, боеприпасами и иногда провиантом. В случае если до нас было трудно добраться, отправлялся вертолет, загруженный всем вышеперечисленным, включая емкости с топливом и водой. Во всем этом мы чертовски нуждались.

Вообще, будучи командиром танка, положение обязало меня повидать немало передряг — в том числе и боев, ну, а из патрулей мы практически не вылезали. Был дважды ранен.

Каковы были отношения внутри Вашего подразделения? Между солдатами? С комсоставом? Имели ли место неуставные отношения?

Так как большинство из нас были совсем юнцами, мы быстро перезнакомились и дружба, которая завязалась тогда, была понастоящему крепкой. Более того, у нас был отличный командир, на которого равнялось все подразделение. Вообще, большая часть комсостава была из академии Вест Пойнт, а когда офицер заканчивает эту академию, он имеет право выбора любого подразделения для последующей службы. Многие выбирают такие элитные подразделения, как воздушный десант, рейнджерские подразделения (армейский спецназ) или наша войсковая разведка, считающаяся в сухопутных войсках элитной (возможно, на то есть причины исторического характера, к примеру, на Диком Западе на выручку поселенцам всегда приходила именно кавалерия — подобные эпизоды часто можно увидеть в старых вестернах).

Отказывала ли техника?

Нет. Могу сказать, что техника была действительно хорошего качества, уж тем более, после всего того, что мы пережили на наших танках. Однако в целом вооружение было не самым лучшим из всех возможных на тот момент и, соответственно, возникали и проблемы — например, с автоматикой М16. Вообще, М16 и её модификации до сих пор используются нашими ВС, и мне порой думается, что война — лучшая кормушка для опытно-конструкторских и исследовательских контор. Эти ребята любят совершенствовать былые наработки и «тестировать» их на жизнеспособность в военно-полевых условиях, и если бы только одни наработки…

Общаетесь ли сейчас с бывшими однополчанами?

Да. Многие из нас ежегодно встречаются до сих пор. Я поддерживаю связь с десятью-пятнадцатью ребятами по электронной почте, и мы всегда в курсе всех текущих событий. В 2010 году нам предстоит встретиться в Тусоне, штат Аризона.

Каково отношение в целом у «вьетнамцев» к своему бывшему противнику?

На сегодняшний день у всех нас общее чувство — чувство того, что руководство нашей страны тогда попросту ввело нас в заблуждение и сбило с правильного пути. Ну, а по отношению к бывшему противнику — ощущение огромного уважения. Они отлично воевали и смогли отразить натиск одной из мощнейших армий мира.

Изменилось ли восприятие России с развалом СССР?

Да, изменилось. Нас готовили к тому, что нам предстоит настоящая война с врагом номер один — советской армией. Было чувство, что это будетчто-то наподобие масштабной танковой войны на территории Европы. А сейчас я считаю, что это все не имеет никакого отношения к реальной жизни. Как бы то ни было, по отношению к русскому народу я испытываю глубочайшее уважение.

На Ваш взгляд, кем являются русские для американцев на данный момент?

Вообще, с момента моей отставки и последующей за этим работы в авиакомпании «Боинг» я очень многое узнал о русских. Сейчас у нашей компании есть целый дизайнерский центр в Москве и работать с вашими соотечественниками, зная, что между нашими странами не будет никаких войн, одно удовольствие. Большую часть всей моей жизни русские были окружены эдаким ореолом врага, ну и нам оставалось попросту готовиться к участию в большой войне. Я счастлив, что вопрос о сверхдержавах канул в Лету, и от всей души буду рад увидеть, как ваша страна крепнет экономически, а уровень жизни населения становится все более и более высоким.

Многие из нас рассматривают Россию в качестве делового партнера и друга, более того, здесь, в Штатах, живет большое количество эмигрировавших русских, которые здесь работают и чувствуют себя как дома. Большинство американцев не считают Россию «мировой угрозой», как это было раньше, и искренне сожалеют, что уровень жизни многих ваших соотечественников оставляет желать лучшего.

С точки зрения рядового американца: есть ли какая-нибудь разница между «советскими» и «русскими» людьми?

Откровенно говоря, со словом «советский» ассоциируется сверхдержава, цель которой заключалась в уничтожении США, действуя вкупе с Северной Кореей и КНР. На сегодняшний день это слово выпало из нашего обихода: для американского слуха «русский» звучит гораздо более человечно.

Ну, а на данный момент мы полагаем, что угроза Штатам исходит от Северной Кореи и Ирана, самой же дружественной державой, является, очевидно, Израиль. Как же хочется верить в то, что больше никогда не будет никаких войн!

Каково Ваше отношение к военным конфликтам, в которых так или иначе принимала участие Россия? Например, Чечня, грузино-осетинскийконфликт?

Похоже на то, что руководство страны хочет таким образом продемонстрировать свою мощь и превосходство — точно так же, как и наше правительство. Мы все ошибаемся.

Я не слежу за ходом конфликта в Чечне, однако складывается впечатление, что это гражданская война, что-то наподобие того. Что касается грузино-осетинского конфликта — здесь я абсолютно сбит с толку. Если верить новостям-то все они свободные и независимые, а так, кто знает. Нельзя доверять всему, что пишут и говорят журналисты. Кажется, русские СМИ заявляют, что у них было право… кому же верить? Не знаю…

Что бы Вы хотели сказать нашим читателям?

Испокон веков в мире существовали сильные армии, а войны шли рука об руку с нашей цивилизацией с самого момента её появления. Однако, человеческие отношения по сию пору недалеко ушли от пресловутых Каина и Авеля. Хотелось бы как-то найти в себе силы понимать и уважать друг друга. А так…одна вера стремится уничтожить другую. Посмотрите на Израиль — эту страну сейчас только ленивый не хочет сравнять с землей. Многие из лучших друзей ранее были нашими врагами. К примеру, сейчас я помогаю строить самолеты, которые будут поставляться в страну, которую я когда-то пытался уничтожить, — и это после того, как тридцать лет назад 55 тысяч моих братьев сложили там свои головы. Имеет ли это значение?..

Благослови нас всех Господь!

- беседовал Илья Плеханов 

Социальные сети