Ещё один Вьетнам

Автор: Юсуф Мохаммад Рубрики: Переводы, Афганистан Опубликовано: 10-06-2009

«58000 американцев погибло во Вьетнаме, и я думаю,
что русские тоже должны получить свое».
Депутат конгресса США
Чарльз Уилсон
в интервью «Дэйли-телеграф»
14 января 1984 года.

В 1987 году я устроил визит Уилсона, энергичного защитника моджахедов в Палате представителей США в течение нескольких лет, в Афганистан. Он поддерживал джихад и был известен президенту Зиа, которому и высказал пожелание посетить Афганистан. Зиа знал, что поездка уже запланирована, но сделав хорошую мину при плохой игре, тем не менее, на будущее запретил генералу Ахтару подобное самоуправство. Барьеры конгрессмену ставили по политическим причинам, так как о визите Уилсона могла узнать общественность, и американец мог пострадать или — что хуже — попасть в плен. Зиа хотел поддерживать воду в котле теплой, но боялся её перегреть. Дай ему волю, Уилсон прибыл бы в Афганистан со спутницей, но это было уж слишком рисковано.

Когда Уилсон устроил свою встречу непосредственно с партией Хали, мы были так же шокированы, как и президент. Хотя Зиа запретил эту поездку, Уилсон не должен был этого знать. Мы хотели позволить Уилсону пересечь границу, а затем его должны были остановить моджахеды под предлогом внутренних распрей в провинциях. План сработал, и я возвращался в Пешавар, чтобы сопроводить гостя назад в Исламабад. Генерал Ахтар утешил американского гостя, сказав, что в следующий раз будет достигнута тайная договоренность, чтобы в будущем организовать его поездку в Афганистан. Уилсон приехал ещё раз и посетил базу моджахедов под Жаваром в пяти километрах от Пакистана, напротив местечка Мирам Шах. Он очень гордился тем, что сфотографировался на белом пони в одежде моджахеда, обмотанный пулеметными лентами. Он был очень обеспокоен артобстрелом, хотя случайные снаряды рвались как минимум в 200 метрах от него. У нас были при себе несколько ракет класса «Stinger», и мы попытались сбить хоть один вертолет, находившийся в зоне поражения, ибо моджахеды очень хотели проверить свои способности. К сожалению, вертолеты в этот день к нам так и не приблизились. Возвращаясь домой, Уилсон был недоволен тем, что посольство США необдуманно оформило его полет в Америку через Москву. Он наотрез отказался лететь, пока ему не забронировали другой рейс.

Я привожу эти детали, так как Уилсон олицетворял отношение многих американских официальных лиц, которые хотели сделать Афганистан «советским Вьетнамом». Во Вьетнаме СССР поддерживал вьетконговцев материально и технически, чтобы те смогли одолеть американцев, а США, в свою очередь, поддержали моджахедов в их борьбе против СССР в Афганистане. Такую же, как Уилсон, позицию занимали и сотрудники ЦРУ, особенно его директор — Уильям Кейси. Как я заметил, американцы все ещё переживали свое поражение во Вьетнаме. Мне даже показалось, что месть за Вьетнам была первоначальной причиной огромной финансовой поддержки этой войны со стороны Америки. Не сомневался я также и в том, что у Госдепартамента США было много других стратегических и политических причин для поддержки джихада, тем не менее, многие официальные лица видели в этом возможность победить Советы без угрозы для жизни американцев. Генерал Ахтар также разделил точку зрения, что конфликт в Афганистане мог стать «советским Вьетнамом». Он убедил в этом президента Зиа, после чего моим заданием стало претворение этой идеи в жизнь.

Разумеется, можно найти большое количество аналогий между обеими войнами. В политической сфере обе сверхдержавы воевали в азиатской стране; в обоих случаях они поддерживали правительства, которые были продажными и непопулярными у большей части населения; в обеих войнах — как во Вьетнаме, так и в Афганистане — регулярные вооруженные силы боролись против уступающих числом вооруженных сил партизан; и в обоих случаях сверхдержавы роковым образом недооценили своего противника, надеясь одержать быструю победу. Природные особенности обеих стран давали партизанам свои стратегические преимущества: покрытые джунглями сопки Вьетнама и высокие, крутые горы Афганистана защищали и укрывали от нападения с воздуха. Как США, так и СССР очень полагались на военно-воздушные силы, компенсируя свою неспособность разбить противника на земле. Для обычных вооруженных сил первоначально ставилась задача оборонительной войны на суше, причем они пытались добиться контроля над городами, узлами коммуникаций, деревнями и армейскими базами, а в сельских областях предоставили хозяйничать партизанам. В обеих войнах применялся террор и беспорядочные бомбардировки городов, где предположительно скрывался противник. Вьетконг мог получить подкрепление, провиант и помощь из граничащих с Вьетнамом Лаоса и Камбоджи, в то время как моджахедам шла помощь из Пакистана.

На уровне тактики обе сверхдержавы пытались уничтожить противника скорее своей огневой мощью, чем с помощью пехоты, но они убедились на опыте, что подобная тактика сама по себе не приведет к победе. Американцы придумали

новый военный

термин «search and destroy» (англ. «искать и уничтожать»), обозначающий обстрел с воздуха и с земли объектов или населенных пунктов, независимо от того, что в них находилось. Затем проводился подсчет потерь, и войска приписывали себе очередную победу. Советская армия переняла этот вид бессовестного и бесполезного убийства, причем они не особенно старались окружить атакуемый объект. Ни американцы, ни русские не смогли бы столь долго вести войну без вертолетов, но даже эти чудо-машины не помогли им победить. Отношение солдат обеих держав к войне было похожим. Обе войны велись, главным образом, военнообязанными, которые хотели только одного — выжить. У них не было никакого интереса воевать. Из этого вытекало плохое исполнение служебных обязанностей, особенно у военных низшего звена. Моральная устойчивость угрожающе падала, и многие солдаты находили выход в употреблении алкоголя и наркотиков. Американцы отказывались воевать: известно свыше тысячи случаев, когда солдаты расправлялись со своими командирами. Среднестатистический американский и советский пехотинец был, за некоторым исключением, в лучшем случае — посредственным, в самом худшем — бесполезным бойцом. Это стало неизбежным результатом привлечения правительством регулярной армии из военнообязанных на войну, в которой они не видели никакого смысла. Интересно, что офицеры болееменее высокого ранга видели войну в ином свете. Для них война была возможностью устроить свою карьеру. Американская сторона делала то же самое: их офицеры пользовались случаем приобрести во Вьетнаме шесть месяцев боевого опыта. Около 60000 советских офицеров, прослужив в Афганистане, стали вследствие этого полноценными членами «афганского армейского братства», что учитывалось при награждениях и в продвижении по службе.

Важно знать географию Афганистана, чтобы понять, как проводилось военнотранспортное снабжение армий обеих сторон (карта № 1). Никакая армия, даже повстанческая, не может вести длительную войну без баз и линий снабжения. Существует два вида баз: стратегические базы снабжения и оперативные базы. Стратегическими базами снабжения в этом случае были советские республики Центральной Азии, которые лежали на границе с Ираном на западе и Китаем на востоке. Для моджахедов же этой основной стратегической базой снабжения была западная граница Пакистана. За этой границей находились склады, учебные лагеря и районы отступления. Советы дополнительно имели ещё аэродромы, которые поддерживали вооруженные силы в Афганистане. В обоих случаях базы снабжения были хорошо защищены от серьезного нападения. Воюющие части могли вернуться туда на отдых, оттуда беспрепятственно можно было вызвать подкрепление. Речь при этом шла о крайне длинных границах, которые тянулись на несколько тысяч километров. Граница между Пакистаном и Афганистаном пролегает на 90% по горным массивам, лишь в западном Белуджистане она проходит по пустыне. Эта граница была пустынной и устрашающей преградой. Из-за большой протяженности обеих границ, базы снабжения обоих противников соответственно были сгруппированы вокруг двух городов в каждой стране. В Советском Союзе 75% продовольственных товаров шли в Афганистан через город Термез, а остаток транспортировали через Кушку. Для моджахедов Пешавар стал первым, а Кветта — вторым центром снабжения партизан в Пакистане.

Оперативные базы отличались от них тем, что они имели тактическое назначение в пределах Афганистана и

использовались войсками согласно их боевым задачам изо дня в день. Там жили солдаты, оттуда они шли на задание. После боевого выхода русские обычно отходили в места постоянной дислокации, т.е.на оперативные базы. В таких же базах нуждались и моджахеды после засады или ракетного обстрела. Оперативными базами Советам служили крупные города и аэродромы, например, Кабул, Баграм, Кундуз, Джелалабад, Шинданд, Кандагар, а также новый склад вооружения в ПулиХумри. Моджахеды использовали в качестве убежищ сотни мелких кишлаков и долин, разбросанных по Афганистану. Каждый командир имел свою собственную оперативную базу. Но даже надежная стратегическая база снабжения бесполезна, если её военный груз не может попасть в войска, а для этого необходимы линии связи и дороги. Если дорога блокируется в течение какого-то времени, то соответствующие части нельзя снабжать до тех пор, пока линия не будет освобождена. Это можно сравнить с разрезом на пальце, который будет кровоточить до тех пор, пока его не перебинтуют. Разрыв основной линии снабжения армии необходимо устранить, или армия погибнет так же, как умрет раненый с разорванной артерией без немедленной медицинской помощи.

Карта № 1 показывает советскую наземную систему снабжения. Можно доставлять основные военные грузы в гарнизоны или на базы, если это необходимо, посредством вертолета или самолета — и такой способ применяли, когда, например, те были окружены. Однако, снабжение по воздуху не может заменить наземного. База снабжения в Термезе представляла собой сердце советских вооруженных сил в Афганистане, где Кабул играл роль головы. Там же находилась выдвинутая штабквартира (40-й армии — прим. пер. Д.К.), здесь же был центр коммунистического правительства ДРА, и тот, кто находился в этом центре, контролировал таким образом страну, во всяком случае, Так это виделось мировой общественности. Артерией, основной линией снабжения, которая обеспечивала жизнедеятельность правительства в Кабуле, была автотрасса «Саланг». Эта дорога тянулась более 450 очень небезопасных километров. Именно на ней моджахеды устроили наибольшее количество успешных засад.

От Кабула другие дороги вели к удаленным позициям советских войск. Автотрасса № 1 шла на юг в Газни и оттуда 500 км на юго-западв Кандагар. Трасса № 157 также шла на юг до 120 км к удаленному гарнизону Гардез. Восточная ветка автотрассы № 1 вела в Джелалабад, оттуда через перевал Хайбер в Пешавар. Каждая из этих автомагистралей была важна. Если прервать снабжение через них, это было бы очень болезненно для Советов, однако их прерывание на небольшое время не имело какого-либо сильного воздействия. На западе база у Кушки снабжала гарнизоны в Герате и Шинданде. Однако, их значение не было столь важным, как значение баз на востоке и севере. Значение восточных и северных баз заключалось, скорее всего, в образовании буферной зоны с Ираном. Чтобы добраться из Шинданда в Кабул по южному маршруту, использовали длинную «окружную дорогу» через Кандагар. Этот путь представлял собой 1000 км пыток, ломающих позвоночник, натирающих ноги до кровавых мозолей. Путь здесь пролегал в основном через «пустыню смерти» и враждебно настроенные провинции.

Чем дольше я рассматривал карту, тем больше я понимал проблемы Советов. Их основной линией снабжения была автотрасса «Саланг», и её ответвление на юг около 500 км в Кандагар проходило вблизи и, что гораздо важнее, параллельно пакистанской границе. Советская линия снабжения с севера на юг пролегала более чем в 1000 км от баз моджахедов. Горный массив Парачинар непосредственно выходит на Кабул. Центр коммунистического правительства Афганистана находился в 90 км от его вершин. Этот выступ также называли «клювом попугая». Подобный выступ, который тоже назвали «клювом попугая», проходил от кампучийской границы из Сайгона к Южному Вьетнаму. Удаленность составляла там всего 65 км. В Афганистане это послужило нам большим стратегическим преимуществом. Советы вынуждены были использовать единственную автотрассу в критической восточной части страны, которая была чрезмерно длинной и проходила через Гиндукуш и другие районы, которые считались повстанческими. Кроме того, дороге на всем её протяжении угрожала пакистанская граница. С другой стороны, существовало множество дорог от пограничных баз моджахедов на относительно незначительном удалении от Афганистана, так что они не были подвержены нападениям русских. Я очень хорошо знал, что длинные линии снабжения армии сокращают ударную силу снабжаемых ими войск, поскольку те вынуждены были содержать большое количество солдат для защиты этих линий снабжения. Чем длиннее коммуникации, тем большее количество охранников нужно для них, и тем больше ослаблены воюющие части. У советских и афганских войск это было основным фактором, который не позволял широко применять войска в стране. Я полагаю, что 9 из 10 солдат занимались статической обороной баз, вооруженным сопровождением грузов или выполнялиадминистративно-технические функции.

Советы очень чувствительно реагировали на угрозу своей главной линии снабжения, поскольку она была единственной и проходила через самые ключевые районы страны. Если автотрасса «Саланг» была заблокирована, то русские не могли перевести снабжение на другую трассу. Эта дорога была также путем отступления: вывод советских войск в 1988/89 гг. проходил также по этой автотрассе. В военно-стратегическомплане её положение можно охарактеризовать как неудачное. Советские вооруженные силы были вынуждены сделать свой фланг «фронтом», основываясь на его положении относительно своих баз снабжения и Пакистана. Другими словами, советская армия, промаршировав несколько сот километров на юг в сторону Кабула, оставляла свою линию снабжения за собой. Но чтобы попасть в кризисные восточные провинции или на неспокойную границу, им приходилось обращаться на восток. Тогда её фронт уже проходил там, где раньше находился фланг. Тем более, её линии коммуникации проходили с севера на юг и были, таким образом, подвержены нападениям моджахедов. У моджахедов не было таких проблем.

Наши планы на 1984 год были невелики. Они предусматривали удары по Кабулу, центру прокоммунистического режима и афганской армии. От нападений мы ожидали политической и психологической поддержки международной прессы и прочих СМИ. Операции против основных линий снабжения противника должны быть усилены, так же как и удары по аэродромам. Также стоило бы попытаться выманить солдат из малых гарнизонов на неудобную для них территорию, чтобы с помощью этого преимущества одолеть их.

Подобная стратегия не содержала грандиозных планов, однако, она учитывала ограниченные мощности моджахедов на этой фазе войны. Между предводителями партизан не было никакого единства, альянс был только что построен, а военный комитет ещё «носил детские тапочки». Число обученных партизан было незначительным, и, к тому же, у них ещё не было эффективного оружия против боевых вертолетов. В этом году начали поступать китайские 107 милиметровые ракеты, до этого вся артиллерия моджахедов состояла из 82-мм минометов.

Прежде чем я успел осуществить большинство своих замыслов, Советы провели ещё одно широкомасштабное наступление в Панджшерском ущелье. Это было седьмое наступление, которое ещё раз обозначило важность этого ущелья для обеих сторон. Карта № 2 раскрывает его значение. Ущелье получило свое название от имени реки, низвергающейся из покрытого ледниками сердца Гиндукуша с высоты 6000 метров. Река протекает среди гор и, подобно острию меча, указывает в направлении автотрассы «Саланг» возле городка Джахал Сарай. В ущелье располагалась оперативная база командира моджахедовАхмад-шаха Масуда. Он заключил перемирие с противником в 1983 году, однако отказался от его обновления в 1984-м. Это и стало причиной наступления.

Зима 1983/84 была очень суровой, поэтому мы не ожидали такого широкомасштабного наступления до мая 1984. Тем не менее, было получено сообщение от наших осведомителей в Кабуле, что запланирована какая-то крупная операция в Панджшерском ущелье. Я сразу же обсудил с моим штабом и армейским комитетом, как поддержать Масуда. Нашей проблемой было то, что самый короткий путь от Читрал к Панджшеру шел через северные перевалы Гиндукуша. Этот путь был покрыт снегом, альтернативные же дороги вели через территории других командиров, не относящихся к партии Масуда, которые не позволяли вести его караваны с оружием через свои области. Так я впервые познал, как внутрипартийные ссоры моджахедов могли навредить общему делу. Масуд принадлежал партии Раббани и мог, таким образом, оказать давление на него, чтобы тот умерил свою гордость и попросил других о помощи и сотрудничестве. К счастью, Раббани сделал это, и я был очень рад, когда Хекматияр, который находился со своими воинами поблизости от выхода из ущелья, пошел на сотрудничество и предостерег деревни Джабал-Сарай и Гульбахар. Оттуда мы хотели провести контратаки, когда Советы начали наступление вглубь ущелья. Я обучил как можно большее число моджахедов, которые были в Пакистане, прежде чем дать добро на проведение диверсий в Кабуле, Баграме и в пограничных с Пакистаном районах. Это был небольшой вклад, тем более что время работало против нас, у меня и не было никакого другого способа отразить предстоящее наступление.

Этот боевой выход стал частичным успехом для Советов. Я же смог взглянуть на новинки тактики и возможности русских, кроме того, я узнал несколько слабостей моджахедов. По-видимому, советское командование поменяло тактику: миновали времена небольших наступлений, которые проводились вблизи автотрассы «Саланг». Эта операция была лучше спланирована, в ней гораздо больше использовались возможности вертолетов, чтобы окружить противника. Однако, относительно этой операции у меня было смешанное чувство. Американские ветераны Вьетнама и их коллеги из Южного Вьетнама без большого труда поймут, какая проблема стояла перед Советами и их афганскими союзниками: они пытались одолеть противника, который за минуту превращается из крестьянина в солдата. Миссии «Search and destroy» по сути одинаковы, и неважно, кто их выполняет.

С другой стороны, выяснилось, как сложно вести войну на уничтожение против партизан в горах с помощью самолетов. Теперь я знал, насколько важен был «Саланг» для русских. Автотрасса «Саланг» была построена специалистами из СССР в 60-е годы как часть «братской помощи» развивающимся странам. Первоначальной целью этой дороги было соединение Кабула и Советского Союза, чтобы обеспечить постоянную, всепогодную связь через Гиндукуш, так что пассажирское и грузовое движение было открыто в обоих направлениях. Наверное, его военное значение тоже было оценено, хотя оно даже не обсуждалось открыто. Автотрасса связывала север и юг Афганистана, сокращая недели езды до нескольких часов. В то время как Советы сконцентрировались на одной этой стратегической дороге, американцы строили окружные пути на юге, в испещренном горами центре страны.

Чтобы превратить Афганистан во Вьетнам, Советам следовало бы воздержаться от боевых действий, дабы предоставить воевать моджахедам и афганской армии. Такое все-таки было возможно, хотя я сначала считал иначе. В 1984 году я вынес вердикт, что это было возможно. Это был год, когда расширялись учебные лагеря партизан, когда вылазки на Кабул множились и были лучше скоординированы, когда на первый запрос зенитных ракет «Stinger» нам ответили отказом, а также когда мы нанесли первый осторожный удар по советской границе вдоль Амударьи. Последние 12 месяцев подтвердили мои предположения о том, что Советы избегали раненых. Зачастую их солдаты в Афганистане не покидали транспортных средств до самого последнего момента перед наступлением. Они также избегали ночных боев, какая-либо активность ночью прекращалась, не было никаких автоколонн, никакого движения, никаких наступательных операций, кроме, разве что, вылазок редких разведотрядов. Все это объяснялось ограниченной авиационной поддержкой. Наш противник ничего не предпринимал без поддержки боевых вертолетов. В этом пункте Советы вели себя так же, как и американцы во Вьетнаме. У меня сложилось впечатление, что обе сверхдержавы готовились к ведению обычной или ядерной войны в Европе, но не в состоянии были вести войну против партизан в Азии. Это ещё раз выразилось в том, что солдаты побеждали партизан не в бою, а отсиживаясь на базах и опустошая страну бомбами и ракетами. Оба правительства, капиталистическое и коммунистическое, пытались осуществить невозможное: выиграть войну силами военнообязанных, для которых она ничего не значила.

Социальные сети