Самый легкий день был вчера

Автор: Андреев Павел Рубрики: Афганистан Опубликовано: 22-02-2007

Над ним белел куполообразный потолок. Голова гудела, создавая в теле непонятную вибрацию, которая импульсами уходила в ноги, возвращаясь нестерпимой болью. Он судорожно приподнялся на локтях. Очередной приступ боли откинул его голову на подушку, но даже это не смогло заглушить поток чувств, нахлынувших после увиденного. 

Его поразило не столько отсутствие ног, сколько издевательски четко набитые канты на солдатском одеяле, заправленном на его кровати. Укладывая его обрезанное, порванное осколками тело, одеяло откинули ровно на столько, на сколько требовалось, чтобы прикрыть обрубок, а там, ниже места, где когда-то были колени, оно лежало нетронутым, сохранив следы хорошо обученной солдатской руки. Нетронутость одеяла вызывающе демонстрировала безразличие окружающих к происшедшему — он теперь занимал чуть больше половины того, что ему было положено на кровати. Граница этой действительности проходила по его кровоточащим культям. Раньше — и теперь.

Ныли несуществующие, ампутированные ноги. Дырки в руке и животе не волновали его. В контуженной голове пульсировала одна единственная мысль — «Живой, зачем живой?» Эти две жизни — до того и после того — пересекались в его сознании хаосом цветного калейдоскопа с осколками событий и людей. Все, что было в нем, — знания, навыки, чувства — перевернула та мина. Он почти физически ощущал свое присутствие в воронке, что образовалась тогда при взрыве. Время, которое, как утверждают, лечит, почему-то отказывало ему в помощи в борьбе против сознания, снова и снова затягивавшего его в ту воронку. Жизнь, словно вода в горном ручье, обтекала его, песчинку, упавшую в песочных часах судьбы, — все, чему суждено было случиться, уже случилось, оставалось лишь ждать, когда судьба в который уже раз перевернет их. Опыт выживания, приобретенный там, до воронки, подсказывал ему простые истины на основе фактов, извлекаемых из прошлого. Так, медленно, они выстраивались в фундамент пирамиды его нового сознания.

Рука судьбы жестко вела его, подчеркивая однократность, непоправимость и невозвратимость происходящего. Как разгадать случайность-неслучайность того или иного факта? Как при помощи анализа найти выход к разумному и доброму из кучи событий, толкающих тебя к гибели? Где граница между свершающимся и возможностью? Как реализовать возможность достижения истины, связав причины и действия? Как обмануть судьбу?

Чтобы узнать — необходимо время.
Чтобы стать — необходимо именно это время.

…«Будешь жить по Уставу — завоюешь честь и славу!» Плакат висел на стене, напротив его койки. Он засыпал и просыпался, читая этот лозунг. Было очередное ночное построение. Отжимания, качание пресса, гладиаторские бои и, как несбыточная мечта, отбой. Окончательно ошалев от усталости, уже не мечтая о возможности выспаться, он стоял и смотрел перед собой на проклятый плакат с лозунгом.

«О чем задумался, череп?» — вопрос сержанта вернул его в казарму. «Будешь жить по Уставу — завоюешь честь и славу!» — прокричал он в ответ. Сержант смотрел ему в глаза, качаясь с пятки на носок. «Делать то, что тебя заставляют делать, легче всего. Труднее делать то, что положено делать, невзирая на обстоятельства. Поэтому запомните простое правило, черепа: «Знать и не действовать — это все равно, что не знать! Ты можешь не знать, но ты обязан быстро учиться! Поэтому не думай об этом, а делай это!» — сержант был явно доволен такой концовкой. «Отбой, черепа!» — раздалась долгожданная команда.

Чтобы получить сержантское знание, надо прожить жизнь от курсанта до сержанта. Нужно учиться ставить и решать задачи. Нужно познать, на что ты способен. Нужно постоянно усваивать новое. Иначе не стать сильным. Как только эти силы приобретены, появляются и возможности использовать их…

До конца начала оставалось ещё три месяца…

Если видишь, что борьба бесполезна, — сражайся с удвоенной силой.

…То, что он увидел, когда они все же прорвались к окруженным, запомнилось на всю жизнь.

Сменяя друг друга, восемь человек долбили основание дувала, отделяющего их от раненного в бедро товарища, упавшего со стены на другую сторону. Духи отсекали их огнем, не давая шансов перелезть через дувал — двое рискнувших были уже ранены. Группа перекидывала раненому подсумки с магазинами к автомату, гранаты. Огнем АГСа пыталась поддержать товарища, отстреливающегося от приближавшихся к нему духов. Ребята долбили окаменевшую глину стены всем, что было у них под рукой. Он поразился, увидев, какую работу они смогли проделать почти голыми руками, умудрившись буквально прогрызть дувал насквозь.

Когда дыра в основании дувала была почти пробита, их товарищ получил ещё одно ранение в правое плечо. Истекая кровью, теряя сознание от нестерпимой боли, он не выдержал напряжения и взорвал себя гранатой. Духи, видя бесполезность своей попытки взять его живым, отошли.

А они все добивали эту дыру, зная, что его уже нет в живых. Их товарищ не додержался ровно восемь минут. Спустя пять минут после взрыва гранаты духи свернули кольцо. Через восемь минут после взрыва гранаты ребята пробили дыру в дувале. Ещё через пять минут к ним пробилась другая группа.

И вот сейчас, не скрывая своих эмоций, двое из последней смены, пробившихся к другу, плакали как дети, размазывая слезы по покрытым толстым слоем пыли лицам. Тело их товарища лежало перед ними. Они все же протащили его в эту чертову дыру, не признавая бессмысленности совершаемого…

Лежа на госпитальной койке, он начинал понимать, что время наступления смерти целиком зависит от того, как и когда была поражена жизненно важная сила человека. Он видел, как порой тяжелая травма может убить человека мгновенно, тогда как другие, менее опасные физически атаки вызывали слабоумие, потерю самообладания, дезорганизацию воли. «Жить, жить и жить — это должно стать единственным и непреклонным решением», — так он понял тогда смысл происшедшего.

…«Главное сейчас для тебя — научиться жить без ног», — хирург ободряюще похлопал его по плечу на перевязке, когда бинты были сняты и легкие окончательно устали от крика. Огромная страна не смогла выделить совсем небольшие средства для того, чтобы развивать социальную реабилитацию — и вовсе не потому, что этих средств не было. Чего стоили пешки в большой шахматной игре по реализации чьих-то государственных амбиций?

«Ограничение манипуляций» меняет человека на корню. Увы, порой не в лучшую сторону. А раздавая калекам подачки в виде так называемых «льгот», лишив их способов реализации собственных возможностей и целей, можно обрести прекрасную возможность манипулировать людьми. Цель всегда неотделима от инструмента её достижения: каждой цели соответствует свой инструмент.

У него была теперь одна цель, был единственный инструмент для её достижения — его протезы, как символ человеческой боли и терпения. Он понимал, что его жизнь — это много-много дней, которые боль превратит в бесконечность. Когда земля уходит из-под ног — прыгай дальше. Если не знаешь, что делать, — делай шаг вперед. Война план покажет, главное ввязаться в драку, а там будет видно. «Рыба тактически выигрывает, ощущая вкус червяка, но стратегически проигрывает, оказавшись на крючке». Хокку, поэзия. «Никогда не вступай в навязанную тебе противником схватку — лучше вовремя отступить, чем позже перешагивать через собственный труп», — проза жизни.

Самый легкий день

Белые стены, белые простыни. Покой и тишина. Об этом он мечтал все время службы. Сейчас это воспринималось совсем иначе. Рядом сидел комбат. Пришедший с ним замполит роты принес новую парадку, тельник, берет, знаки, два РД, набитые кандагарскими гранатами, инжиром, яблоками, голландским лимонадом «Си-Си».

«Вот здесь в пакете 500 чеков. Это тебе от батальона, на первое время», — комбат положил на подушку простой солдатский конверт. «Чем будешь заниматься на дембеле, сынок?» — спросил комбат. Стараясь выглядеть бодрым, он ничего другого не придумал, как ответить: «Буду табуретки делать и на базаре продавать».

Жгучая боль в культях ударила в контуженную голову — комбат резким движением поднял его за простыню, обернутую вокруг его обрезанного тела: «Узнаю, что ты чмонеешь на гражданке как хлястик, сержант, — лично приеду и урэкаю тебя, понял? Запомни, сынок, самый легкий день был вчера! Война для тебя только начинается…»

Утром должен был быть самолет. Братва из роты уже затарила его, конкретно нашпиговав повязки на животе и руке пятаками чарза для подогрева кандагарских «рексов» в госпиталях Союза. Только что ушли его комбат с замполитом.

Он ещё до конца не осознал занимаемого им положения, продолжая воспринимать мир через призму старых, не разрушенных новой действительностью, ощущений. Болели несуществующие ноги. Дырки в руке и животе не тревожили его. В контуженной голове пульсировала одна единственная мысль.

Cамый легкий день был вчера…

Социальные сети